By Nightfall

Честно скажу, что у меня к таким книгам лишь одно слово С.К.У.К.А., да простит меня Майкл Каннингем, это не первая моя книга, прочитанная у него, скорее практически последняя, очень люблю его ранние книги, читала их с таким интересом, прямо взахлеб. Здесь же все эти скучные рассуждения о жизни навеяли желание поскорее как-то все это прочитать и закончить с этой историей. Я ждала страсти, эмоций, всплеска, а получила лишь кучу нудничевства о кризисе среднего возраста, о картинах неизвестных художников, которых он выставляет и чье описание, а поверьте, описания его галереи чуть ли не действующие лицо, он будет долго и подробно описывать, каждого художника, его работы или картины, но я их не увидела, в моем на самом деле богатом воображение было пусто. Как герои мне не импонировал никто, Питер со своими достаточно мелкими проблемами из которых он раздул не пойми чего, Ребекка - его жена вообще занимает не такое уж большое место в его жизни как вроде бы казалась должна, раз произведение о семейных отношениях, Миззи – наркоман и красавец брат, тут я думала да вспыхнет между ними что-то, запретный плод ведь всегда сладок. Но нет – этот плод распробовать не удалось, все, что было лишь разговоры, разговоры и еще раз разговоры, да и так немного по мелочи, их дочка Би тоже не понятно что делала в этом произведение, с таким же успехом ее могло и не быть, не раскрыты их отношения кроме как просто сложных, не понятны ее поступки и не видно желания наладить хоть что-то с дочерью, даже тот разговор что был между ними был никакой, не было опять же эмоций, а те что были, не вызвали никаких чувств лично у меня. Не хочется мне раскрывать сюжет и портить удовольствия тем, кто решится прочитать книгу. Каннингем известен своим драматизмом, хэппи энд во всяком случае полноценный не его прерогатива, но здесь все было тихо и спокойно, никаких тебе волн или всплесков эмоций, все вяло и уныло, жизнь богатых старушек тоже не слишком впечатлила, да и не интересна она. Возможно людям которые в искусстве, в частности в картинах, разбираются побольше меня, хотя не могу сказать что я далека от искусства, я вообще человек творческий, но описанное не впечатлило, будет что подчеркнуть из этого произведения, но я, к сожалению, не оценила, и что мне не свойственно, пропускала, во всяком случае половину всех этих монологов, из которых казалось и состоит книга. Было несколько глав, которые были ничего, где мой интерес на секунду возвращался и снова угасал после наступления новых. За героев не волнуешься, как обычно бывает, и не хочешь узнать, что будет дальше, не болеешь за кого-то, просто, как будто смотришь на чью-то совершенно неинтересную жизнь и пытаешься понять, а ты то что здесь забыл?
Если вы только решили познакомиться с творчеством Каннингема то советую вам начать с другой книги, например «Дом на краю света», «Плоть и кровь» или «Часы», а если же это уже не первое ваше знакомство, то читайте и составляйте свое мнение, я ожидала намного большего, но не всем ожиданиям суждено оправдаться.

Меня зацепила описание отношений Питера с дочерью и с женой. Вот он любит, как может, говорит какие-то слова и делает что-то, все это искренне и изо всех сил. Но есть какие-то моменты, которые не вызывают полного приятия и которые замалчиваются (или может и не замалчиваются? но не прорабатываются и копятся). По этим моментам нет контакта, который бы подпитывал отношения. И вот эта недолюбленная неполнота в какой-то момент заполняет собой все и становится демоном, ситуация - критичной и начинается адское обесценивание, ножевой бой. Все действия этого человека (может быть нежные или просто честные) внезапно становятся полем для проявления предвзятости, суда со стороны этого демона.
Опять же в разговоре с дочерью, с Миззи, с женой - чем более важная и тревожная ситуация - тем больше то, что говорит Питер отличается от того какие мысли у него в голове и он немедленно попадает на скамью подсудимых за то, что его переживания вне диалога, в то время как переживания партнера - в диалоге. И партнер такой - ах ты, сука! И по роже ему.

Написан роман ну очень красиво, диалоги, размышления, наблюдения героев - это какой-то фантастически богатый красивый мир, цельный, наполненный разнообразными (!) эмоциями и адекватными действиями героев. Хочется верить, что бывают такие отношения как у Питера с женой, когда люди с уважением делятся друг с другом своими желаниями в стиле "я хочу расстаться. и давно уже" и оба идут на то, чтобы что-то изменить.

Ну что ж, продолжаю знакомство с Каннингемом.
Начинается ночь.
И здесь потрясающий язык повествования. Не спешный и красивый. Несколько дней из жизни Питера, владельца художественной галереи среднего значения. Кажется он потерял смысл жизни, хоть в этой жизни у него есть жена, с которой он счастлив и не счастлив одновременно, и взрослая дочь, с которой нет общих точек, ему кажется что он что-то не сделал для нее, где-то что-то упустил и не может найти, и галерея, где он выставляет чаще тех людей, к которым он симпатизирует, а не тех кто лучше продается, но чего-то главного не хватает, что-то упущено.
И тут появляется Миззи, Итан, младший брат его жены. Молодой, неуравновешенный, любимец сестер - Миззи. Он всё ещё в поиске себя, своего места в жизни и что он от нее хочет. И Питеру кажется что он влюбляется в него, почему-то я уверена, что именно ему кажется, а не на самом деле влюбляется. Он молодой и красивый, той красотой, которую воспевают художники, а Питер хоть и не художник сам, но он понимает эту красоту и ищет её. И это ощущение влюбленности дает толчок осознанию, которое было где-то там на периферии, как в сущности он, Питер, одинок. И начинается ночь... теперь уже не будет как прежде, что-то изменится, а в лучшую или худшую сторону неизвестно.

Читаю этого писателя с восторженным изумлением и неизменной легкой завистью. Кажется, что некуда уже быть таким одаренным, ан нет – с годами Каннингем, как вино, только становится лучше. Почему же я читаю его с такими огромными перерывами (последний – больше 10 лет)? Ответ прост: после я долго и мучительно отрываюсь от его книг. Каждая из них – откровение, и взгляд на мир под каким-то другим углом, и боль от его несовершенств, и радость от узнавания неких человеческих черт, присущих в том числе и мне. Я пишу сейчас эту рецензию по той простой причине, что хочется поскорей освободиться от всего этого.
Давненько, в «Доме на краю света», уже мимоходом всплывала тема «хищных грациозных юношей на Западных сороковых улицах». Но Каннингем не был бы собой, если бы не переосмыслил ее, придав мимолетной эротической грезе Джонатана фундаментальность и остроту подлинной трагедии. Болезненные мотивы Томаса Манна оживлены вкраплениями неуемного романтизма Мелвилла, основательного психологизма Толстого, исповедальной богемности Бодлера, смиренного любопытства джойсовского «Улисса», блестящего шика Фицджеральда и раздумчивости самого Каннингема. (Кстати, художник-подмастерье Тайлер в футболке «Сожри богатых», не усмешка ли ты в сторону Чака Паланика?) Такой пронзительной ясности, такой достоверности Донне Тартт не достичь никогда.

Дальше...

Итак, Нью-Йорк, наши дни. Главный герой, Питер Харрис, – типичный невротик. Под нашим неусыпным наблюдением за какую-то неделю он совершает свой путь от этапа клише до эксплозии. Его жена кажется счастливой, его несомненно любимая дочь чахнет на периферии в гостиничном баре (вспоминаем о мечте Джонатана заделаться барменом), его дело умеренно процветает. Питер движется от Ничто к Вечности по неизменным маршрутам: работа – дом – музеи – редкие вечеринки. Его в общем-то все устраивает, вот только чертова бессонница. Предательское сознание собственной заурядности, а заодно чувство, что жизнь проходит, не дают уснуть, и герой мечется по модной дизайнерской квартире, втайне желая, чтобы его ночное одиночество разделил хоть кто-то, и боясь этого.
Очень скоро его желание осуществится.

«Прелестный мальчик… мы с его бедной матерью были неразлучны… Забыла, чем он занимается… Боюсь, что ничем… Ах да, играет на рояле… Или на скрипке, дорогой мистер Грей?»
О. Уайльд

А вот и воплощенный идеал «нулевых» – радостно скалится Харрису из душевой кабинки. Сохранив роковую беспомощность Дориана, создатель также наделил его бледной прекрасностью и южным говорком Брика Теннесси Уильямса. Разумеется, Миззи-Диззи совершенно наплевать на заведенные здесь порядки, дважды покласть на жизнь приютившей оболтуса родни, а «болтовня старого дядюшки Питера» нужна ему «как прошлогодний снег». Он – полная противоположность хозяину дома. В свои 23 Итан Тейлор болтается без дела, походя разбивает сердца, плотно наркоманит и не видит в этом ничего такого. Впрочем, он хорошо воспитан, неглуп, умеет держать себя и даже способен вести беседу. Неудивительно, что все, с кем по ходу действия сталкивает Миззи Каннингем, считают его умным, значительным и «особенным». Как и «дядюшка», очарованный Миззи настолько, что тот в его глазах схож с ангелом. Тут читателю самое время вспомнить, что говорил о них бравый инспектор Глебски… Но мы забегаем вперед.
Неловкое возобновление знакомства перерастает в странные, мучительные для Питера отношения, чем-то похожие на поиски новых художников для галереи. Всю свою жизнь Харрис мечется между служением Красоте и погоней за чистоганом. Галерейное дело – та же коммерция, но с налетом избранности. Потому-то взрослый Питер так маниакально приценивается ко всему и всем, отмечает бренды, мысленно раздает характеристики. А от нечаянной встречи с посредственной картиной может и блевануть.
Но Миззи с ходу оценить не получается. Итан похож на сон о самом себе, и чем дальше, тем больше он становится утонченным кошмаром. А заодно – индикатором общего непорядка в семье Харрисов. И странным катализатором, запускающим в мозгу Питера бурную реакцию, которая проявляет всю накопившуюся за годы скорбь, все неудобные воспоминания, все несбывшиеся мечты о недоступном и прекрасном.
То, что вытворяет в романе Миззи, – эстетическая проституция. Ни больше ни меньше. Но – с поправкой на нравы Западных сороковых. Красивый как изваяние Родена, бесстыдный как пан – и недоступный, как хентайные статуэтки. Достаточно вспомнить сцены с обнаженкой. Нагота в данном случае – иллюзия абсолютной открытости, призванная набросить покров на истинное содержание слов и поступков. Идеальный способ обезоружить собеседника, заставить его смотреть, но не слушать. Как яркая картинка в клипе, отвлекающая внимание от несовершенной звуковой дорожки. (К слову о ней: как и последующая картинка, обе были бы на месте в порнофильме, но мы-то смотрим добротную драму в галерейных декорациях.)

«…люди со сверхдоминантой отличаются высокой стеничностью. Например, наркозависимые в поисках дозы показывают железную волю к победе, бесстрашие, упорство и силу духа, они смеются в лицо опасностям и не склоняются под ударами судьбы, потому что у них есть высшая цель».
П. Бесчастнов

На первый взгляд все в романе так. Так, да не совсем. При рассмотрении любой, самой бесцельной жизни важна предыстория. И если взглянуть на детство Итана непредвзято, увидишь, что, в сущности, мальчик – конечно, мерзавец, но в то же время просто продукт своей среды. Хрупкая фарфоровая безделушка с каминной полки в обшарпанной плантаторской усадьбе. Ручной работы, красивая с виду, но с обширным внутренним браком. Лишенная ориентиров и элементарных связей с миром, пытающаяся «вклеиться» в него посредством наркотиков и увязающая все глубже. По первом прочтении я жутко злилась на Миззи. Жалость к Харрису застила мне глаза. Но, перечитав, я увидела, как этот ричмондский шалопай все же пытался быть с Питером честным. Плетя интриги, со скуки сочиняя многоходовку, изображая доступность – все же старался оградить от неминуемого разочарования.
Не могу сказать, что мне нравится Миззи, что как персонажа я его уважаю. И все же, отступив от картины чуть дальше, прочтя между строк намеки писателя, теперь я считаю Итана менее виновным в произошедшем. Он сделал то единственное, что ему оставалось. Можно любой ценой пытаться спасти свою задницу, но при этом сохранить остатки совести. Можно даже посадить кого-то на короткий поводок – только, увы, он способен мертвой петлей затянуться на твоей собственной шее.
Может быть, мертвым просто все равно, пусть даже они некой нематериальной частью своего существа и сумеют осознать свою смерть. Нам остается только продолжать нашу невозможную жизнь. Как можем: просто хорошо, слишком хорошо, более или менее.
Том и Дейзи Бьюкенены помирились. Я вижу в этом надежду.
Ведь, как сказал уважаемый мной психиатр, «концепция счастья в нынешнем виде – modern obsession, навязчивая идея современного мира. Это не всегда так (что совершенно не значит, что раньше было лучше). И, как всякая сверхценная идея, она имеет свои перегибы. Парадоксальным образом избыточная и безудержная концентрация на вопросах внутренней гармонии, душевного благополучия и психического комфорта оказывает дезадаптивный и вредоносный эффект на эти самые гармонию, благополучие и комфорт.
Любая сверхценная идея вредна, даже сверхценная идея об отсутствии сверхценных идей».
Мудрость психоаналитика, но что-то в ней есть.

P.S. Предсказуемо, но ключ к пониманию истинного места Миззи в истории дала мне эта группа. Да, вот так. Заодно хочу отметить отличный музыкальный слух писателя. Телефонный разговор, например, я слышала собственными ушами. Причем на языке оригинала.

Кто не слышал о Майкле Каннингеме? Да все слышали о Майкле Каннингеме. Отлично.

Конечно, хотелось бы начать с одного из самых известных произведений Каннингема «Часы», но так получилось, что первой в мои руки попалась эта книга. И, наверно, это не самое лучшее начало.

Как и обещала аннотация, искусства в книге очень много, современного искусства. Здесь оно само, рассуждения о нем, объяснения его, интерпретации и поиски. Я, конечно, глубоко в этом не разбираюсь, уж особенно в современном, но в атмосферу окунулась с головой, полностью и это было интересно. И это в книге мне понравилось, точнее – единственное, что мне понравилось.

Что касается остального, так тут расхождение полное. Главный герой мне не понравился сразу. Да, об искусстве, красоте и прекрасном он рассуждал увлекательно, это было интересно, но его представления о жизни, отношениях и прочем – мимо, категорически мимо. Во-первых, я совершенно не восприняла проблемы ГГ, они мне показались надуманными, как облачко дыма, просто иллюзорными, вытекающими лишь из его зацикленности. Во-вторых, этот якобы роман ГГ с прекрасным и коварным юношей, братом жены, который, негодяй, как змея, пригретая на груди. Серьезно? В самом деле? Не верю! Все это опять придумано, это лишь богатое воображение, некое одиночество и желание заполнить возникшую пустоту внутри. В-третьих, вытекающее из этого мое непонимание его отношений с женой. Проблемы есть – надо их решать, а не витать в облаках, в своих мыслях, что-то там себе придумывать, терзаться, а потом охать и ахать. Он слишком любит думать, давать волю своему воображению, а отсюда и его проблемы не только в жизни, но и с самим собой. У него нет гармонии внутри – нет гармонии и в жизни. Конечно, это довольно реальная проблема многих людей, но здесь я не поверила, уж как-то слабо. После прочтения внутри у меня ничего не осталось, никаких эмоций, а это, мне кажется, показатель.

Не уверена, что могу посоветовать книгу просто потому, что, возможно, читала ее не в том настроении, а, может, это действительно не моя книга. Но знакомство с автором однозначно буду продолжать.

Каннингем, конечно, это моё всё, но всё- это "Дом на краю света".
И это объясняет неполное моё счастье от прочтения этой книги.
Да, конечно, она великолепно написана, профессиональна от и до, рефлексии, боли и страха смерти там столько, сколько только Каннингем и умеет.
Но она осталась для меня чужой. Просто потому, что на этот раз всё облачено в героя, который вызывает у мене только общечеловеческое сочувствие, а не что-то более личное.
И проблемы и боль его остаются абстракцией.
Просто я-не читатель для этой книги.
Кроме всего прочего, если и есть разница в женском и мужском страхе смерти и старения в частности, то, на мой взгляд, они в этой книге заметнее, чем в других книгах К.

Супруги Харрис живут в Нью-Йорке: Питер - владелец арт-галереи, Ребекка - редактор журнала, их дочь Би живет отдельно и отношения с ней сложные. Супруги живут размеренной жизнью: дом, работа, редкие звонки дочери, но все меняется с приездом младшего брата Ребекки...

Книга о внутренних метаниях, кризисе среднего возраста, неудовлетворенности и поиске совершенства - бесконечные размышления и сомнения главного героя засасывают, как в болото, и только конец романа дает надежду вынырнуть из этой трясины.

Проблема истины в том, что она слишком часто звучит беспомощно и банально.
⠀
Мне кажется если Каннингем начнёт писать инструкции к технике, то я и их буду читать. Я обожаю его слог, я кайфую от философии, которая всегда есть в его книгах и окунаюсь в глубину его произведений, в которых всегда что-то находишь для себя.
⠀
Владельцу художественной галереи Питеру Харрису 44 года, он живет в Нью-Йорке с женой Ребеккой, издателем литературно-художественного журнала, красивой женщиной с волевым лицом. Он мог бы быть счастлив. Мог бы… Но отношения с Ребеккой остывают буквально на глазах, оставляя от былой страсти лишь тлеющие угли, стремительно взрослеющая дочь Беатрис, которой уже 20 и которая отдаляется все больше, но самое главное – тяжелейший творческий кризис: Питер отчаянно ищет источник истинной, незамутненной красоты в этом мире ложных ценностей и кричащей безвкусицы. Все меняется с появлением в его доме Итана, младшего брата Ребекки. Он становится не только объектом любви, но и музой Питера. Но готов ли Харрис разрушить всю свою старую жизнь?
⠀
В романах Каннингема всегда есть лгбт и эта книга не стала исключением, но все же она выбивается из других. Здесь семье и философии посвящено гораздо больше времени, чем лгбт, которое просто «маячит» на фоне происходящего, хоть и служит спусковым крючком. Книга отличается и тем, КАК она построена. Читатель следит не за сюжетом, который по факту не играет большей роли, а за размышлениями и философией. Нам позволяют залезть в чужую голову и разобрать мысли на мельчайшие детали.

Эту составляющую я читала с упоением! Я растворилась в размышлениях главного героя, рассуждала вместе с ним, делала выводы и запоминала не сюжет, а мысли и те самые рассуждения, которые выбиваются на передний план.

Книга хороша, глубока, эмоциональна и болезненна! Читать ее нужно не головой, а душой и сердцем. В ней все найдут что-то своё. А как бонус: здесь есть погружение в жизнь галеристов и художников, что точно порадует людей искусства.