The Devil Aspect

— Отчего же? Все, что нужно, это чтобы кто-то совершил ошибку. Все ошибаются рано или поздно. Я буду на страже и воспользуюсь шансом. Знаете что? Люди думают, что все вокруг одинаковы: все следуют одним и тем же правилам. Но мы-то, доктор Косарек, и вы, и я, понимаем, что на самом деле все иначе. Нечто может иметь форму человека, а человек может быть не тем, за кого себя выдает. Вот я, например, другой. И вы другой. Все совершают эту ошибку, когда пытаются оценить других.
— Вот как?
— Люди – мои игрушки, – продолжил Скала. – Да, всё верно, они называют меня Демоном. Но разве они могут понять то, что кроется внутри меня? Я творю зло, но в этом зле я вижу особую красоту.
— Разве вы не понимаете, что это зло? – спросил Виктор.
— И да, и нет. Я поклоняюсь злу, я признаю его высшей силой, но ирония заключается в том, что я никогда не смогу по-настоящему понять или оценить его. Только мои жертвы могут – через боль, которую я причиняю. Я вижу отражение зла в их глазах.

— Я собираюсь убить вас, – это было первое, что сказал Скала. Его голос был спокойным, но неожиданно высоким. – Вы же знаете об этом, не так ли?
— А зачем вам это делать? – спросил Виктор, присаживаясь и закуривая сигарету.
— Мне не нужна причина. Это то, чем я занимаюсь. Я убиваю людей и животных. Но в вашем случае причина все же есть.
— И какая же? – рассеянно спросил Виктор.
— Вы меня раздражаете. Привилегированный выскочка. Тот, кому всё приносят на тарелочке.
Виктор рассмеялся.
— Насколько мне известно из вашего личного дела, Войтич, ваше происхождение гораздо более высокое, чем мое, да и роскоши в вашей семье было побольше. Мои корни куда скромнее.
Скала внимательно посмотрел на Виктора.
— Правда? – переспросил он. – А мне всегда казалось, что вы богаты. У вас манеры и взгляд, как у аристократа. – Он на мгновение умолк, изо всех сил пытаясь собрать остатки своего эго, быстро растворяю щегося в наркотиках. – Ну да ладно, я все равно собираюсь убить вас. Ваше самодовольное красивое лицо будет отлично смотреться, когда я натяну его как маску. Может быть, все подумают, что я сын графа.
— Не надейтесь, Войтич, этого не произойдет, и вы знаете это.

...Так вы считаете, что этот аспект дьявола есть у каждого?
– Да... я считаю, что большинство наших суеверий происходит из общих архетипов. В подсознании каждого есть темная сторона, скрытая от нас самих. Эту сторону мы стремимся отрицать, но именно в ней зарождаются все наши страхи и ночные кошмары, и именно она отвечает за изменения в нашем поведении. Архетипы формируются через мифы и легенды, которые мы передаем из уст в уста. Миф о дьяволе – один из самых распространенных. Дьявол не существо – он просто одна из универсальных архетипических моделей. Дьявол скрывается во всех нас...

— Давайте вернемся к Кожаному Фартуку. Есть ли шанс, что он совершает убийства и не помнит их?
Бартош задумался.
— Думаю, нет. Кожаный Фартук скорее всего не такой случай. Полагаю, он точно знает, кто он и какова его миссия. Но, тем не менее, в теории возможен и такой вариант. Но будем надеяться, что это не так.
— Почему же?
— Убийцы обычно делают все, чтобы скрыть факты совершения преступления от других: уничтожают улики, заметают следы, – рассуждал Бартош. – В случае диссоциативного расстройства идентичности – кажется, так это называется в медицине – убийца все равно будет скрывать свои преступления – от другой части или частей своей личности. Понимаете, мы говорим не об одном человеке – мы говорим об одном теле, но двух или более личностях. Каждая действует независимо, и большую часть времени пребывает в полном неведении о том, что совершает другая или другие.
— Но должны же оставаться хоть какие-то следы, – возразил Смолак. – Хоть намеки, что-то вроде отпечатка пальца, оставленного в уме.
— О каких следах вы говорите?
Смолак на мгновение задумался.
— О снах, – решительно сказал он. – Как вы думаете, может ли воспоминание о преступлении проявиться в сновидениях?
— В сновидениях? – Бартош подумал немного и кивнул. – Да, действительно. Это была бы наиболее вероятная форма такого проявления.