В скорлупе

Убить мозг - убить волю.

Славный мир, куда я вскоре вступлю, благородное общество людей, их обычаи, боги и ангелы, его пламенные идеи и брожение умов не вызывают у меня счастливого трепета.

Для убийц пустая болтовня перед делом - в тягость.

- Совы злые, - говорит Труди.
Элоди: Свиристели - тоже. Как вся природа.

Вольному - воля.

Начало сознательной жизни стало концом иллюзий небытия и вспышкой реальности.

Конечности крепко прижаты к груди, голова уткнулась в единственный выход. Я одет в мать, как в тугую шапку.

самые красивые имеют право жить по другим моральным законам...

И думаю о нашей тюремной камере - надеюсь, не слишком маленькая, - и за ее тяжелой дверью истертые ступени вверх: первая - горе, потом - справедливость, потом - смысл. Дальше - хаос.

... я думаю как о мире, с которым скоро встречусь. Я уже люблю его слишком сильно. Не знаю, что он из меня сделает, пригреет ли меня или даже не заметит. Отсюда он кажется недобрым, безразличным к жизни, к жизням. Новости жестоки, нереальны - кошмар, от которого мы не можем проснуться.

Ни один ребенок, а тем более утробный плод, не владел искусством светской болтовни, да и не хотел владеть. Это - изобретение взрослых, их завет со скукой и обманом.

NON SANS DROIT (не без права), и право мое - на любовь матери - абсолютное.

Пренебрежение к вещам, к порядку, к чистоте видится в одном ряду с презрением к закону, к ценностям, к самой жизни. Что такое преступник, как не неопрятность духа?

На каждый тезис найдется в ответ другой, иногда прямо противоположный. Как и прочие люди, я приму тот, какой захочу, какой меня устраивает.

Я видел, где-то подсчитали. Если межрасовый секс будет продолжаться сегодняшними темпами, через пять тысяч лет мы все на Земле станем одного и того же светло-кофейного цвета.

Чудовищная несправедливость — такая боль, а жизнь еще даже не началась.

Долой реальное со скучными фактами и противными претензиями на объективность. Чувство – царь всего.