Odd and the Frost Giants

Но Фрейя уже переключилась на медведя. Она мяла и месила его обеими руками. Так мать-медведица вылизывает своих новорожденных медвежат, языком придавая им форму. Под ее красивыми руками медведь изменился. Он стал рыжебородым, волосатым человеком с бугристыми руками, узловатыми, как очень старые деревья. Он был не великаном, но самым крупным из не-великанов. Вид у него был дружелюбный, и он подмигнул Одду, отчего мальчика неожиданно переполнила гордость.

Один бросил Тору тунику, и гигант отошел в тень одеться. Но на полпути остановился.

— Мне нужен мой молот. Мне нужен Мьёллнир.

— Я знаю, где он, — сказал Одд. — Спрятан в камне. Могу показать, если хочешь.

— Может, сначала все же закончим дела поважнее? — сказал лис. — Я следующий.

Фрейя весело поглядела на лиса.

— Знаешь, — сказала она, — многие предпочли бы лицезреть тебя таким. Уверен, что не хочешь остаться как есть?

— Мама рассказывала мне сказки, где мальчики обманывали великанов. В одной такой сказке парень придумал соревнование, кто дальше кинет камень, но сам подкинул не камень, а птицу, та взлетела в небо и была такова.

— Ну, меня не заставишь в такие игры играть, — сказал великан. — К тому же птицы те еще лентяйки, сядут на ближайшую же ветку.

— Я пытаюсь, — сказал Одд, — помочь тебе вернуться домой с незапятнанной честью и целой шкурой. А ты мне задачу не облегчаешь.

Великан переспросил:

— С целой шкурой?

— Ты изгнал Тора в Мидгард, но он вернулся. Ему добраться сюда — всего лишь вопрос времени.

Великан моргнул.

— Но его молот у меня. Я превратил его в камень, на котором сижу.

— Иди домой.

— Но если я заберу Фрейю в Ётунхейм, она на меня и там орать будет, вот уж не велика радость. А если заберу молот Тора, он отправится следом и отберет его, а после убьет меня.

Одд кивнул в знак согласия. Это правда. Он знал: так и будет.

Когда много лет спустя, коротая вечера в большом зале дворца, боги рассказывали эту историю, они всегда делали здесь паузу, поскольку в этот момент Одд сунул руку за пазуху и вытащил некий предмет, вырезанный из куска дерева. Как ни спорили боги, что это был за предмет, так и не смогли прийти к общему мнению.

Одни считали — деревянный ключ, другие говорили — сердце. Существовало целое направление, уверявшее, что предмет был точной деревянной копией молота Тора, и что великан, будучи не в состоянии отличить подделки от оригинала, в страхе бежал.

— Ее строил мой брат. Он заключил сделку с богами — построить стену за шесть месяцев, иначе не получит платы за работу. И в последний день, когда он как раз заканчивал… в последний час последнего дня они его обманули.

— Как?

— Кобыла — невероятно красивая — пробежала по долине и отвлекла жеребца, который носил камни для моего брата. Знаешь, есть у женщин разные уловки… В общем, жеребец порвал привязь, и лошади вместе сбежали в лес. И когда бедный брат потерял голову от обиды, что с ним так обошлись, и стал буянить, Тор убил его своим проклятым молотом. Этим кончается каждый рассказ о богах и Ледяных великанах — Тор их убивает. Но в этот раз такого не повторится.

— Разумеется, — сказал Одд, догадавшись, кто был кобылой. — Так что, говоришь, твой брат хотел получить за работу?

— Да так, ерунду, — сказал великан, переступив с ноги на ногу. — То, се, знаешь.

И снова сел на валун. Ледяного великана окружала морозная дымка. Одд замечал: такая же дымка вьется зимой над фьордом, когда воздух холоднее воды. Интересно, Ледяной великан сильно холодный на ощупь?

— Он хотел Солнце, — сказал великан. — И Луну. И Фрейю. Все это теперь в моей власти, потому что Асгард — мой!

— Да. Ты говорил.

Медведь и орел подчеркнуто не обращали на него внимания. Зеленый лисий глаз опалил его быстрым взглядом.
— Вы разговаривали, — сказал Одд.
Животные переглянулись и уставились на Одда. Нет, они не сказали «Кто? Мы?», но это отчетливо читалось в их позах и по выражению на мордах.
Кто-то же разговаривал, — сказал Одд, — и это точно был не я. Никого другого тут нет. А значит, это вы, ребята. И не спорьте.
— Мы не спорим, — сказал медведь. — Потому что мы не умеем разговаривать. — Потом он сказал: — Упс.
Лис и орел посмотрели на медведя, который со стыда прикрыл глаза лапой

Loki, who had to sit down at the far end of the table, was pleasant enough to everyone until he got drunk, and then, like a candle suddenly blowing out, he became unpleasant, and he said mean, foolish, unrepeatable things, and he leered at the Goddesses, and soon enough Thor and a large man with one hand, who Odd thought might have been called Tyr, were carrying Loki from the hall.
“He doesn’t learn,” said Odd. He thought he had said it to himself, in his head, but Freya, who was sitting beside him, said,
“No. He doesn’t learn. None of them do. And they don’t change, either. They can’t. It’s all part of being a God.”
Odd nodded. He thought he understood, a little.