Просто дети

Воспоминания на углях цвета крови
Кропают траурный и нежный мадригал.
Жан Кокто

Тогда мы были вдвоем. Кинотеатр с бесплатным показом и мандарины. В зале мы были одни. А почти 30 лет назад судьба свела голодную девушку и молодого фотографа. История Двоих в бурном мире 60-х-70-х. Любовь, поиск себя в творчестве, в наркотиках и сексе. Нарциссизм граничит с шансом пополнить Клуб 27. Голод свел две личности, два сердца в пирамидально-четком горящем неоновыми огнями Нью-Йорке. С какой нежностью мисс Смит пишет о возлюбленном, все остальные - просто декорации в их студии. Нет ничего, кроме песен, поэзии, фотографии и кое-каких подработок. Где-то война, где-то голод - у них есть они сами и можно выпить колу в баре, где бывает Дженис Джоплин, погулять по улицам Нью-Йорка, пофотографировать на поляроид, экономя кассеты. А зря, что кассет было мало, очень бы хотелось увидеть побольше фотографий из жизни этой пары.

Я полюбила жанр биографий не так давно, и промахов пока было мало, поэтому, конечно я встретила в штыки свое безразличие к этой книге. За почти 400 страниц Патти рассказала очень маленький период своей жизни, слегка пробежавшись по детству и долго потоптавшись на юности не дойдя до 30 лет. Мое безразличие выросло из того факта, что мировоззрение, поступки и жизнь Патти Смит полная противоположность мне, не только по факту, но и по желанности. Думаю, основная ценность этой книги, это люди с которыми встречалась и дружила Патти, но мне всех их пришлось гуглить, и даже писатели, которых вспоминает или цитирует автор, мне либо не знакомы, либо не близки по творчеству. Я понимаю, что для Америки, особенно для Нью-Йорка это огромный культурный пласт имеющий важное значение (хороший пример сериал "Девочки Гилмор", где две героини сильно увлекаются музыкой, в особенности рок-н-роллом, а одна даже в итоге создает свою рок-группу), для них на страницах данной книги происходят важные исторические вещи. Для меня здесь рубленный язык, короткие предложения, постоянно плавающие время (повествование ведется то в прошедшем, то в настоящем, то в будущем времени, при этом по хронологии повествуется по порядку). Вся эта культура наркотиков и сексуальных экспериментов сейчас уже не шокирует, не удивляет, а выглядит будничным прошлым. Мне не за что было зацепится, ибо как биография книга себя не оправдывает. Про себя Патти рассказала очень мало, по сути только про детство и первые поиски работы, а дальше она рассказывает про "культуру", которая мне далека и не понятна. А эпохи или искусства в книге и вовсе нет, потому что эти великовозрастные дети жили в маленьком замкнутом мире себя, не понимая, что делают и зачем, и не осматриваясь по сторонам.

В данной книге автор рассказывает о своей жизни, тесно увязанной с жизнью художника и фотографа Роберта Мэпплоторпа, повстречавшегося ей в начале её творческого пути и сыгравшего важную роль в её жизни. Приехав в Нью-Йорк без средств к существованию Патти Смит бродяжничала в поисках работы, а потом еще какое-то время, пока зарплаты не хватало на съем жилья. Тогда она и познакомилась с Робертом, таким же лишенным средств и крыши над головой. Они сошлись, помогали друг другу, в том числе и в творчестве. В начале Патти больше занималась рисованием и писала стихи. И хотя Роберт предлагал ей петь и декламировать собственную поэзию, Патти долго отказывалась. Кроме описания их быта, попыток выжить с минимумом денег и при этом продолжать творить (при этом часто вставал вопрос, купить ли еды на ужин или материалы для живописи/журнал для коллажей/книгу), Патти рассказывает о тех людях с которыми они пересекались в то время, людях ставших их друзьями, наставниками, гидами в высшие слои богемы.
Удивительно, что в биографии автора на LL написано:

Начав читать книгу я поняла, что они состояли в отношениях. Но прочитав краткую биографию засомневалась и начала искать по тексту подтверждение/опровержение данного утверждения. Подумала даже, что их связывала глубокая любовь и дружба, возможно даже с сексуальным подтекстом, но так и не переросшая в полноценные отношения, из-за предпочтений Роберта или чего-то другого, но... в общем, цитаты под спойлером.

Очень интересно было читать, как Патти описывала грани жизни творческих людей от полной нищеты с бродяжничеством и наркоманскими притонами до признания. Особенно периоды жизни с общинах, коммунах или подобных местах, где привечают художников и других творцов, создавая настоящее братство. Для Патти таким местом стал отель "Челси".
Читая эту книгу и краткую биографию Патти Смит я поражалась каким разносторонним и талантливым человеком она была: она рисовала, сочиняла стихи и песни, исполняла их, еще и написала такую интересную автобиографическую прозу.
Постепенно слава к ним пришла, но и дороги их разошлись. В самое тяжелое время они были невероятно близки, служили друг другу поддержкой и вдохновением, но и после, начав жить по отдельности, идя каждый своим путем, они не потеряли свою дружбу.

Последняя часть книги рассказывает о развитии Патти как рок-певице, создании группы и концертах. Но и тогда она продолжала быть моделью Роберта.

Эта книга вызвала у меня двоякое впечатление. С одной стороны она меня погружала в воспоминания о собственной далёкой и ранней юности, о компаниях, в которые мы собирались, друзья и подруги, песни под гитару, очень популярные тогда группы, которые мы слушали, вечеринки, тусовки и много разного, о чём стоит промолчать... ) Все мы где-то учились, а некоторые даже работали. Денег было в лучшем случае мало, но нам это не мешало полной грудь дышать воздухом свободы и вседозволенности 90-х. Из одежды культа не делали, выглядели порой сомнительно и своеобразно, самовыражались иначе. Юность - прекрасное время. Вот это блуждание молодой крови, которое рождает вызов обществу, семье, традициям и устоям - его надо пройти. Это приключения, азарт, опыт, воспоминания. Я сожалею о тех, кому не привелось этого испытать. Ещё больше сожалею о тех, для кого это закончилось плохо. Но большинство моих друзей и знакомых благополучно миновала эту пору взросления и стали солидными дядьками и тётьками в пиджака, семьянинами и степенными, всё забывшими родителями своих беспокойных чад.

А вот Патти и Роберт, похоже, так и не преодолели этот период, навсегда оставшись детьми. Неблагополучными, отбившимися от семьи детьми. Я не буду перечислять всё сомнительно-аморальное, о чём она пишет в этих воспоминаниях. И не осуждаю, понимаю, как это бывает. Но не принимаю для себя многих моментов такой безудержной свободы. Вроде как свобода творчества, свобода самовыражения во внешности и месте обитания, свобода выбора круга знакомств и места тусовок - все это ведёт за собой свободу сексуальных связей, которую принимает партнёр. И свободу погружения в состояние изменённого сознания (если вы понимаете о чем я), которую в своем случае Патти почти всегда отрицает, но уж позвольте мне в это не поверить. Я всё же считаю, что берега видеть надо. Патти очень тепло, с большой любовью пишет о своём друге (в большей степени друге, чем любовнике) Роберте, только лишь намекая нам на пережитые рядом с ним страдания душевные, которые он причинял своей такой безудержной свободой. Не хочет чернить его светлый и дорогой ей образ. Но мать бы сказала, что дочь связалась с глубоко порочным молодым человеком (Дорианом Греем?), который счастья никому принести не сможет. Да и она сама, легко избавившаяся от обязанностей в виде раннего материнства... не в её пользу тоже. Роберт стремился к признанию и славе. Ради этого он готов был пойти на что угодно. Патти - не скажу так. Больше похоже, что она плыла по воле обстоятельств, которые иногда ей благоволили. И эта река жизни её вынесла на волны славы и почёта в мире музыки. Роберту повезло меньше.

Мне трудно судить, насколько они оба талантливы. Во-первых это другое поколение со своей субкультурой, которую я не застала. С множеством имён, многие из которых мне не знакомы. Во-вторых иностранную музыку я не слушаю, языка не знаю, оценить красоту текста не могу. В этой книге стихов почти нет. Но я боролась. Пыталась найти стихи Патти Смит в интернете. Есть одно на русском языке. Нашла переводы текстов нескольких песен. Красной линией проходит тема свободы, на мой взгляд слишком утрировано, если учесть, что это не узник замка Иф поёт, а вполне свободная, ничем себя не ограничивающая девушка. Такая дань моде - кричать на всех углах об этой вожделенной свободе, не замечая её и того, до чего она тебя уже довела. Нашла фотоработы Роберта - самые приличные из них. Ведь многое самое яркое было настолько эпатажно и вызывающе, что отнесено к категории порнографии и не доступно широким массам. Поэтому не могу оценить в полной мере его талант, возможно ли самые низменные человеческие страсти превратить в нечто изысканное. Или это лишь только шок ради шока.

Я понимаю, что воспоминания о своей жизни и юности всегда окрашены в светлые тона. Но если посмотреть отстраненно, то всё, что описывается в книге - мрак, грязь, вши, наркотики, притоны, блуд, проституция - всё это неприкрытая правда о богемном дне, из которого рождались стихи (не ведая стыда...), музыка, кино, картины, выставки и разные другие проявления творчества. Насколько можно считать чистым искусство, рождённое видениями наркотической эйфории?... И, скажем, Пушкин... Для меня не соизмеримо. Подросток делает всякую хрень во вред самому себе, чтобы доказать миру взрослых свою состоятельность. Максимализм, идеализм, склонность к эпатажу, дерзкие выходки, желание всё попробовать. Вырастая, мы начинаем больше заботиться о себе. Просто дети не выросли. Многих из них это и сгубило.

Автобиографическая проза Патти Смит , где автор пишет об отношениях с фотографом и художником Робертом Мэпплторпом, о жизни с ним и рядом с ним.

Сначала Патти рассказывает "откуда есть пошли" сама Патти и Роберт, об их семьях, детстве. Детство у Патти было бедное, но счастливое. Родители любили своих четверых детей (Патти - старшая), делали всё, что могли в бытовом плане, и никакой гиперопеки. Благодаря здоровой атмосфере в семье, Патти и во взрослой жизни сохранила хорошие отношения со своими родителями, с сестрами и братом. Патти много читала, рисовала и вообще чувствовала тягу к творчеству, хотела быть писателем, поэтом, художником, но опасалась, что эти мечты могут не осуществиться.

Но Патти призвали, она влюбилась в Артюра Рембо - в него, в его жизнь и поэзию.

Впоследствии, в какой-то степени, Патти отождествила Роберта Мэпплторпа со своим кумиром, но главное - Роберт помог ей изменить свою жизнь так как она хотела. В 21 год, бросив ненавистную работу на полиграфической фабрике, Патти уехала в Нью-Йорк, "это было в лето смерти Колтрейна" (июль 1967 года), она бродила по улицам мегаполиса, наслаждаясь свободой.

В то лето Патти случайно на улице встретилась с Робертом Мэпплторпом, пошла к нему на съемную квартиру, и эта встреча в корне изменила всю ее жизнь.

Такова завязка как книги, так и отношений Патти и Роберта. Книга написана в исключительно светлых тонах, нигде автор никого не осуждает, ни о ком не говорит гадостей, ни на что не жалуется, не клянет судьбу, она просто рассказывает о жизни под знаком любви к Роберту Мепплторпу.

Любовь Патти и Роберта особая, это не столько страсть и физическая близость (собственно, любовниками молодые люди были не столь уж продолжительное время), сколько восхищение творчеством друг друга, они оба признают безусловный талант друг друга и верят в будущее их признание миром, в том числе, в их будущий коммерческий успех. Патти - поэт (Дженис Джоплин называла Патти Смит только так), Роберт - художник, фотограф, и они хотят заниматься только искусством.

Патти относится к Роберту как к высшему существу, она буквально боготворит его, она считает его более талантливым, поэтому именно Патти берет на себя ношу материального обеспечения их обоих. Патти устраивается на постоянную работу, ищет другие варианты заработка, Роберт должен заниматься только искусством и не отвлекаться на всякую мелочь. Это может показаться несколько несправедливым, противоречащим нормам равноправия и тому подобной ерунде, но, читая книгу, понимаешь, что для Патти такой поступок естественен.

Вообще отношения Патти и Роберта далеки от общепринятой морали. Патти удается зарабатывать только необходимый минимум, пара живет в постоянной нужде, часто голодая, тогда Роберт в поисках денег решает выйти на панель.

Позже выясняется, что Роберт спит с мужчинами не только из-за денег, он - гомосексуалист. Принятие этого факта становится тяжелым испытанием скорее для Роберта, чем для Патти. Для Патти Роберт много больше чем сексуальный партнер, он ее кумир и ничто не способно изменить сей факт.

Патти и Роберту, в конце концов, удается стать частью творческой богемы Нью-Йорка и, что она собой представляла в конце 60-х - начале 70-х годов мы видим в книге. Патти Смит и Роберт Мепплторп все-таки прославились, она раньше (как поэт и музыкант, стоявший у истоков панк-музыки), он позже, и навсегда сохранили отношение друг к другу, таким как оно было в "лето когда умер Колтрейн".

Патти говорит, что благодаря Роберту она не вернулась на ненавистную фабрику в Филадельфии, он ввел ее в мир творцов, но Роберт, в свою очередь, тоже самое считал по отношению к Патти, она помогла ему состояться, она была его первой моделью, первым критиком, поддерживала его во всем.

Патти Смит жива, ей сейчас 77, Роберт Мепплторп умер от СПИДа в 1989 году. Смертью Роберта начинается и заканчивается книга Патти Смит. В 1989 году Патти была замужем, у нее двое детей, но ее духовная связь с Робертом не ослабла, она с ним до конца.

Книга Патти Смит о любви, о любви в самом широком понимании этого слова, о любви безусловной вне зависимости от того, что происходит вокруг, вне зависимости от обстоятельств личной жизни друг друга, о любви подобной дыханию - естественной, необходимой, которую прервать может только смерть.

Я уныло думала о той эпохе, что сплошные наркотики, бардак и разврат. А оказалось, что это было время людей, которые вкалывали. Столько труда, сколько я встретила на этих страницах, мне давно в книгах не попадалось. Это не баловни судьбы, не эгоисты, не инфантилы - это настоящие художники. Just kids - характеризует Патти и Роберта обыватель, но он точно ошибается. Невозможно передать, как здорово было дышать воздухом этой книги. Да - безденежье. Да - тяжелые условия. Да - нелегкий путь к успеху. Но нет нытья, нет отчаянья, нет постоянных заверений в собственной гениальности и неоцененности. Есть люди редкого душевного запаса - огромная любовь к миру, который не может быть плохим, как не могут быть и люди, живущие в нем. Есть огромное уважение и к себе, и к человеку, который рядом. Патти Смит не замазывает все нелицеприятное - там просто нет ничего такого; вероятно, были и болезненные моменты, но они так неважны в общей истории. Да, наверно, Патти Смит пишет книгу о том мужчине, которого она любила. Но я думаю, что эта книга - все-таки несколько больше, чем гимн умершему возлюбленному. Я даже думаю, что это своеобразная настольная книга для всех, кто ищет себя, - и не теряет семью, друзей, совесть. В общем, очень хорошо, атмосферно, всем немедленно читать.

Когда-то (наверное, в 2009, как раз в тему флэшмоба #ядесятьлетназад) меня спросили, почему мне нравятся битники. Я тогда ночи напролет писала дадаистические стихи, которые имели смысл только там и тогда, разгадывала по ним свою судьбу на волнах чудовищных мигреней и вообще не могла понять вопроса. Я начинала и начиналась с битников, просто по наитию хватала Дилана Томаса, Керуака и Бротигана, полировала Берроузом и не представляла, как могло быть иначе. Я следила рок-н-ролл от "Фабрики" Уорхола до Factory Records, и все это были, хоть и через тысячные руки, но мои собственные воспоминания.

Патти Смит начинает свои мемуары издалека, с детства, которое, с одной стороны, резко и нелегко оборвалось, а с другой тянулось еще с десяток лет, затяжное, упрямое, волосатое, голодное и головокружительное детство. Ее книга написана, как и положено, от первого лица, но она не о ней, а о ее союзе с Робертом Мэпплторпом, с которым они были друг другу и художником, и музой. Они встретились случайно, сведенные вместе пластинками персидского браслета, а пронесли свою дружбу через всю жизнь. Патти описывает их отношения невыносимо трогательно: объятия, подарки, обещания, игрушки, признания, одна на двоих кровать, один на двоих коктейль, один на двоих бутерброд. Поражает то, как глубоко они заглядывают друг в друга, как чувствуют то, что другой еще не заметил: ты еще не поэтесса, но я уже собрал листки с твоими стихами. Ты еще не фотограф, но я уже одолжила для тебя фотоаппарат. Честно и ярко она описывает, что бывает, когда вдруг сходятся вместе две родственные души. Хотя, конечно, меня всю книгу нервировала тяга Патти к таким "бедненьким" художникам и поэтам — такое ощущение, что она одна была готова и могла работать, чтобы волочь на себе эти мечущиеся туловища. Я даже прониклась невыносимой теплотой к Аллену Гинзбергу, который купил ей поесть — ну хоть кто-то.

Несмотря на всю значимость творческой фигуры Патти, две трети книги она просто наблюдает, как вокруг нее раскручивается культура начала 1970-х. Пока она молчаливо сидит в фойе отеля "Челси", мимо нее проходят иконы, звезды вспыхивают и умирают. Прошла эпоха, эти имена все еще звучат, а она — вот, видела их воочию, была созданием той моды и культуры, восхищалась и настырно создавала их сама. По книге создается впечатление, что Патти в те годы была самым здоровым человеком в Нью-Йорке, даже сигарет не курила. И ведь ей веришь — чего только не бывает.

Эти мемуары напомнили мне другую книгу — скорее, даже, отзыв на нее — Туве Янссон: работай и люби . В том отзыве ее критиковали за неправильные политические взгляды, неправильные связи, привилегированность и т.п., хотя сама книга в общем-то о том, как Туве работала, работала, а потом еще немного работала. Патти тоже легко осудить во многом, и ее поступки, скажем начистоту, смотрятся глупыми — детскими. Но они и были детьми, а потом перестали быть, и тогда история стала совсем другой. Ей удалось передать детскую раскованность, умение любить без остатка, необъятный потенциал у самых кончиков пальцев. И не удалось спрятать свою трудоспособность. Книгу она написала, потому что обещала, и потому что обещанную песню написать не получилось. Может быть, поэтому стиль письма получился немного рваный, может быть, торопливый, где-то суховатый: как рассказ о старых письмах и фотографиях, где фотографии и письма гораздо красноречивей. Роберта не стало много лет назад, но его чувства и ее чувства в этих строках живы и бодры, как выспавшиеся дети.

Все время представляю, как бы выглядела похожая история о наших 2010-х. Какие имена звучали бы в ней, какими словами можно было бы передать романтику бесконтактного общения, поиска друзей в облаках тегов, творческие полеты нейросетей. Думаю начать с дадаистического стиха о возрождении русского рэпа и книгах по саморазвитию от ведущих инстаблогеров.

Жила – была девочка.
Не вундеркинд, не гений. Даже не умница и не красавица.
Собственно говоря, она и девочкой-то быть не хотела, верховодила мальчишками.
Немного рисовала, немного танцевала и очень любила читать.
Обожала Модильяни и Пикассо, благоговела перед Артюром Рембо и Маяковским.
На шестнадцатый день рождения получила от родителей книгу о Диего Ривере.
А жила девочка в американской провинции, заметьте!

Жил – был мальчик.
Совсем иначе жил.
Строгие родители – католики и братья – спортсмены напрочь не понимали его увлечения рисованием и плетением фенечек из индейского бисера.

Детей звали Патти Смит и Роберт Мэпплтроп.
Они познакомились в книжном магазине на Манхэттене, потом он выручил её от незадачливого кандидата в любовники, и они уже не расстались.
Бездомные, практически нищие, они были счастливы.
По-моему, они вовсе не покоряли Нью - Йорк и не стремились к признанию и богатству.
У них было творчество и они сами.

Шар земной быстрей кружится от весенней кутерьмы (с)…
Рваные джинсы, пальто из сэконд - хэнда, один хот - дог и одна чашка кофе на двоих.
Стихи, рисунки, коллажи.
Краски и карандаши приходилось воровать.
Беззаботность пополам с безалаберностью…
Они не обещали и не были верны друг другу, но свято блюли клятву: в любой день и момент кто-то один должен держать ухо востро и оберегать другого.

Детство кончится когда-то (с)…
Их детство всё длилось и длилось.
Ничто не предвещало, что девочка станет петь, а мальчик возьмет в руки фотоаппарат.
Но так случилось, и жизнь растащила их в разные стороны. Дети выросли.
Патти стала знаменитой, Роберт - успешным и состоятельным.
Вообще – то немногим из того круга, в котором они вращались, удалось выйти из детства живыми и повзрослеть. Наркотики, алкоголь и беспорядочные связи сделали своё дело. Передозировки и суициды, а позже страшная аббревиатура – ВИЧ.

Эта книгу Патти написала в память об Роберте, умершем совсем молодым (42 года!).
Он умер от СПИДа.

На первый взгляд, у них обоих всё сбылось. Но об этом ли они мечтали? И мечтали ли вообще?
Как мне показалось, Патти и Роберт в юности точно знали, чего они НЕ хотят, а не чего бы им хотелось.

Наверное, мне надо пояснить, почему книга получила у меня такую невысокую оценку.
Это оценка именно книги, а не жизни её героев.
Признаюсь, мне эта жизнь чужда и непонятна, но я искренне восхищаюсь людьми, которые были смелыми и упорными настолько, что построили её по собственным правилам.
Их было немало - тех, чьими именами переполнены страницы.
Вот это и стало самой большой преградой между мной и автором.

Если честно, без «гугла» мне были знакомы немногие из них - Энди Уорхол, Дженис Джоплин, Джим Моррисон. Радость общности с автором подарило упоминание фильма «На последнем дыхании» Жана- Люка Годара.
К моему стыду, я не была знакома с творчеством самой Патти Смит и явно не стану её поклонницей. Прежде всего потому, что плохо знаю английский (опять - таки к моему стыду, конечно!).

Этот отзыв я пишу на фоне «Cry Baby». Комната наполнена мощным и дерзким голосом бессмертной девчонки из далеких 60-х.
Дженис Джоплин, которой так восхищались Патти и Роберт. Символ поколения вечных детей.
Крылатые качели летят, летят, летят (с)…

В 2005 году эта удивительная исполнительница, поэтесса-бард, приезжала с концертами в Москву и Петербург и мне посчастливилось посетить московский. Я стояла неподалеку от сцены Б2 на Маяковской и завороженно подпевала ей
Because the night belongs to lovers
Because the night belongs to lust
Because the night belongs to lovers
Because the night belongs to us

Я была нищей студенткой, у которой альбомы Патти Смит были на пиратском MP3 диске, и сейчас, читая ее мемуары, давно стоявшие на полке и ждавшие своего часа, вернулась в то время. Какими мы были свободными, вольными делать все, что заходим, ходить куда хочется, смотреть и слушать то, что нравится, искать, читать и постить в интернете что угодно. Нью-Йорк шестидесятых-семидесятых - это Москва первой половины нулевых: рай для молодежи, для любого, даже самого радикального искусства, для разнообразных субкультур, от которых было в шоке старшее поколение и дяди и тети из телевизора. И они на Манхэттене, и мы в пределах ТТК были идейными, заряженными и подкованными. Они тусили в одних заведениях с Энди Уорхолом, ходили на концерты The Doors, Velvet Underground и Боба Дилана, у нас еще слишком мало времени прошло, чтобы можно было сказать, что тусил с культовыми фигурами поколения, уже все начало делиться дисперсно на маленькие кучки без единого андеграунда, какой был тогда.

Кто-то может сказать, да ну, разве это художники, разве это поэты? Так, бездельники, которым повезло попасть в струю. Но и Патти Смит, и Роберт Мэпплторп были детьми своего времени и видели красоту в уродливом и уродство в красоте. Патти Смит никогда не была красавицей, но под влиянием Роберта с его вниманием к деталям выработала свой уникальный стиль, который очень ей шел. Она обожает винтажные барахолки, гаражные распродажи с тех самых пор, когда ей приходилось вкалывать за гроши, чтобы обеспечить и себя, и Роберта, пока он искал себя в искусстве. Их дружба продлилась двадцать два года, с 1967го, когда им обоим было чуть за двадцать, до самой смерти Роберта в 1989 году, начавшись со случайной встречи в Бруклине, когда понаехавшая Патти искала себе жилье, продолжившись не менее случайной встречей в книжном, куда она устроилась работать, и решившей их судьбу третьей, когда Роберт спас Патти от поклонника, рассчитывавшего на секс за то, что угостил голодную девушку ужином. Патти и Роберт быстро поняли, что родственные души, съехались и принялись творить вместе.

В книге она дает однозначный ответ на загадку, мучившую журналистов полвека - так был ли у них с Робертом роман в этом самом смысле, или он все-таки однозначно и на сто процентов гей? Не дает только на вопрос, влекло ли Роберта к ней из-за ее мужеподобности и по-мужски решительного поведения, но, как мне кажется, это белыми нитками шито. Сама книга очень поэтичная и трогательная, прекрасная эпитафия человеку искусства от человека искусства.

Дабы отвлечься от грустных мыслей о бренности человеческой: интересно, что думает Патти сейчас о своей пророческой песне из 1978 года?
Baby, baby, baby was a rock and roll nigga
Oh, look around you, all around you
Riding on a copper wave
Do you like the world around you?
Are you ready to behave?
Outside of society, that's where I want to be
Outside of society, they're waitin' for me

Моя любимая из их совместных фотографий. Живая, искренняя, и видно, насколько в одном направлении они смотрят, даже когда глядят друг на друга.

У Патти Смит прекрасная память. Или у Патти Смит богатое воображение. Или Патти Смит всю жизнь вела подробнейшие дневники. Во всяком случае, я могу только восхищаться тем, насколько подробно, буквально во всех деталях воспроизводит она историю своей первой любви.
Ещё я восхищаюсь тем, насколько - несмотря на нищету, наркоту, сомнения и весьма неопределённое будущее - всё лучезарно выглядит. Что это? Счастливый характер? Прошедшие годы, которые заставляют видеть хорошее сквозь увеличительное стекло, а плохое сквозь уменьшительное? Прекраснодушие?
Нет, прекраснодушной Патти не выглядит, но то, насколько легко всё воспринимается, впечатляет. Любимый парень оказался геем? Подумаешь, пустяки, дело житейское. Вот у меня одна знакомая выяснила подобную информацию акурат накануне собственной свадьбы. Свадьба не состоялась, а барышня впала в глубокую депрессию. Нестойкий у нас в стране народ, хлипкий.
Да и сама я вспоминаю первую любовь, вполне счастливую, сильную и взаимную со смешанным чувством. Потому как всяких сложностей, непониманий и нестыковок было предостаточно. Может, я не оптимист по натуре? Или не творческая личность, которая ценит в живущем рядом человеке прежде всего потенциал художника?
А ведь Патти и её парня отличает многое, в том числе, и в творчестве. И вещи это часто очень принципиальные. Откуда такое воистину удивительное принятие?
В итоге книга оставила странное впечатление. С одной стороны, всё мило и симпатично: голодная нью-йоркская полубогема, американские молодые и рассерженные, с другой, то и дело ловишь себя на мысли "как такое вообще возможно"? Картинка получается ностальгическая и несколько прекраснодушная. Сложно заподозрить в сентиментальности маму панк-рока, но, похоже, это так.