Просто дети

Точно дети из пьесы Метерлинка, искавшие синюю птицу, мы решились выйти из дома, но застряли в колючем терновнике своего нового опыта.

Мы шли к фонтану - эпицентру местной жизни, и тут какая-то немолодая пара остановилась, бесцеремонно на нас уставилась. Роберт обожал находиться в центре внимания. Он ласково сжал мою руку.

• Скорее, сфотографируй их, - сказала женщина своему озадаченному мужу. - Они наверняка художники.
• Тоже скажешь, "художники", - отмахнулся муж. - Просто дети какие-то...

Но прежде, когда я смотрела на все твои вещи и работы и мысленно перебирала твои работы за много лет, пришла мысль: все таки из всех твоих произведений самое прекрасное – ты сам. Самое прекрасное.

Не знаю, как ему это удается, но на всех его фотографиях ты - вылитый он.

Энергичный, мускулистый, с густой шапкой кудрей и широкой ухмылкой, Рагни так увлекался какой-нибудь сумасшедшей идеей, что вскакивал на стул и воздевал руки: казалось, ему срочно нужно поделиться идеей с потолком, а лучше бы - со всей Вселенной.

Юноша, с которым я повстречалась, был застенчив и не мастак говорить. Ему нравилось быть ведомым - чтобы его взяли за руку и завлекли в другой мир, которому он отдавался всей душой. Он был настоящий мужчина, защитник, что не мешало ему быть женственным и покорным. Одежда и поведение - сама чистоплотность, но в творчестве он был способен на ужасающий хаос. А в его личной вселенной царили одиночество и риск - и предвкушение свободы, экстаза, раскрепощения.

"...произведения художника - это и есть его материальное тело. Тело, которое не чахнет. Тело, которое люди судить не властны: ведь искусство поёт о Боге и, по большому счёту, только Ему и принадлежит".

Я верила, что он еще заново поймет: не существует зла в чистом виде или добра в чистом виде. Есть только чистота.

- А если я все испорчу? Собью тебя с ритма?
- Не собьешь, даже если нарочно захочешь. Это как стучать на барабанах. Сбился с ритма - ерунда, задавай свой ритм, новый.
Вот так, между делом, Сэм поделился со мной секретом импровизации, которым я пользуюсь всю жизнь.

С Сэмом я могла быть самой собой. Он лучше всех понимал, каково воспринимать свое тело как темницу.