Короткое детство

Вполне обычная детская повесть. Сельские дети, обремененные заботами не ходить в школу, сбежать из дома и отправиться на озеро глушить налимов. Но есть одно "но". Идет война, все мужчины ушли на фронт, а матка Митьки Локоткова за председателя.

Это произведение, в простой и ненавязчивой форме прививающее детям идеи милосердия и настоящий патриотизм, я не променяю на сотню Александров Матросовых, миллионы отмороженных Зой Космодемьянских и миллиарды всяких Павликов Морозовых. Здесь вполне обычные дети со вполне обычной жизнью в тылу. Отдельные их диалоги напоминают о войне - "Мой батька тоже в госпитале" - "А от моего второй месяц писем нет. Матка каждый день плачет", но детство есть детство и важно успеть поиграть в снежки, устроить турнир за первенство по борьбе, изобрести пушку, стреляющую снежками. Есть еще Лилька Махонина, в которую влюблены все мальчишки. Почему бы не стырить дома сумку картошки и не поехать вместе со всеми на станцию, если туда едет Лилька. А на станции натуральный обмен, там стоят эшелоны с блокадниками, направляющиеся в глубокую эвакуацию. Кем нужно быть, чтобы наживаться на этих людях, которые на глазах падают и мрут от голода. Вопрос риторический, но желающих содрать три шкуры с ленинградцев довольно много. Тетка Груня, которая всех привезла и которая теперь меняет по три картофелины за рубашку, по четыре за пиджак. Да еще и учит Лильку - "Походили они в шелках, теперь наша очередь". В том, чтобы отдать свои продукты голодающим - в этом нет никакого героизма. Особенно если ты обыкновенный сельский мальчишка, который больше интересуется знакомствами с ребятами из города, солдатами, отправляющимися на фронт.

Подростковая военная романтика тянула мальчишек на фронт, но в результате заставляла взрослеть и реально смотреть на вещи, чтобы работой в родном колхозе ковать победу в тылу. "Короткое у нынешних ребят детство, - говорит кузнец, дед Тимофей. - Ох, короткое".

Виктор Курочкин, более известный по произведению "На войне как на войне" и рано умерший благодаря доблестным советским ментам, показал себя как прекрасный детский автор. По каким-то неизвестным причинам повесть "Короткое детство" не переиздавалась с 1970 года. В сети выложен только некачественный вариант произведения, но именно такой же, зачитанный до дыр, который был у меня в детстве.

Курочкин был известен мне лишь как автор «На войне как на войне» и "Железного дождя", почти эталонной военной прозы. Однако моя любимая игра «попроси жену взять ту книгу в детской библиотеке, что ей приглянется, а потом прочитай и удивись» продолжает приносить свои плоды. На этот раз мне досталась повесть о мальчишках (и одной девчонке), живущих и выживающих в отдаленном колхозе зимой 41/41 годов.

Дети эти принадлежат к тому же поколению, что и мой дед по матери. Я любил ездить с ним на дачу, которую он строил всю свою взрослую жизнь, собирать там ведра ягод, которые потом в чаду маленькой кухни превращались в компоты и варенья на зиму (и сахар в наволочках, как его забыть?). Иногда он рассказывал, как несколько раз пытался сбежать на фронт, но его ловили и отправляли домой (тот дом до сих пор наш, хоть и сильно перестроен), о том, как однажды шел из школы и увидел в небе «раму», парившую над городом в полной тишине – и как только он осознал, что это «рама», так сразу и включились сирены воздушной тревоги, но разведчик уже улетел.

Ромашки из повести Курочкина подальше от фронта, чем наши черноземные края, поэтому побеги будут, а вот живых фашистов мы не увидим. Будут только эшелоны с подбитой вражеской техникой, идущей на переплавку, о которых моему папе рассказывал другой дед - как они с мальчишками лазили в подбитые, пахнущие мертвечиной вражеские танки и таскали кинжалы, оружие и награды. Такая вот прозаически-романтическая жизнь, картошка и панцеркампфвагены.

Но все же оба моих деда были городскими, а жители Ромашек – колхозники, дети ушедших на фронт сельских жителей. Курочкин нежен с детьми, но жесток к крестьянской закваске, рисуя неприглядную картину того, как на станциях зимой 41-го тетки и дети забирают последнее у эвакуированных, в том числе ленинградцев, пользуясь их желанием обменять все на несколько картофелин и огурцов. Дети, правда, чувствуют себя неловко, а тетки – нет.

Здесь, на станции, герои повести переживают экзистенциальный ужас, когда видят ленинградцев, сталкиваются со смертью в такой непосредственной форме. Слова детей из теплушки, рассуждающих, что ехать стало удобно, так как раньше было не продохнуть, а теперь половина людей в пути умерла, коробят колхозных ребятишек, тогда как для дистрофиков-ленинградцев это норма.

Курочкин специально, на мой взгляд, сделал этот эпизод центральным, но потом сам старательно сглаживал его приключениями кота, снежными крепостями и прочим бытом, больно уж страшна эта пропасть, в которую заглянули наши герои. Жизнь в колхозе идет своим чередом, дети работают (в деревне только четырехлетка, а возить их в другую деревню в старшие классы нет возможности), почта доставляет похоронки, зима заканчивается. И вот весной приходит весточка от тех, кого они встретили на станции. Катарсис ли это? Удачная концовка? Не знаю, но хочется рассыпаться в эпитетах, говорить о пронзительности и прозрачности. Но, пожалуй, не стоит, и так все понятно.

Детская книга для любого возраста.
Военные годы, но не о войне, скорее о трудной жизни тыла, о тяжелом труде ребятишек, о их заботах, хлопотах, о постепенном осознании ужаса трагедии.
О детях, которым часто приходиться делать выбор в довольно серьезных ситуациях. И при всем этом книга с позитивным, веселым, задорным настроением.
Моему ребенку книга очень понравилась. Как оказалось, о деревни мы не знали почти нечего и значительно пополнили лексикон на эту тему.
Советчины в книги нет совершенно. Единственно, пришлось объяснять, что собой представляет колхоз.
А дети такие дети. Они живые, хулиганистые, простые, но не по годам рассудительные.
И за это автору особе спасибо, в ребят веришь безапелляционно, а также в наглого кота Миху, которого хочется то убить, то пожалеть.
Главы от лица настоящего деревенского котищи, дикого и хитрющего (ну просто дьявол) – слушал затаив дыхание.

Замечательная книга. Никакой сказки, все реально и просто.
И миллион тем и нюансов для обсуждения с ребенком.

Просто отличная детская книга!
Про войну?!
Да в целом — нет. Она про детство. Про озорных мальчишек, которые сбегают из дома, что бы пойти на озеро глушить налима. Которые мастерят настоящую пушку из подручных материалов. Которые охотятся за наглым котом Михой, чтобы его убить (вот это, право, зря!), а потом Митька выхаживает этого хвостатого разбойника.
Вот только всё это детство с поправкой: где-то совсем рядом идёт страшная война. И отцы этих мальчишек все на фронте, а матери изо всех сил куют победу в тылу. И периодически приходят недобрые вести, и горе затрагивает всех сельчан. И у пацанов не так-то много времени на шалости: надо помогать взрослым. А жизнь преподносит всё новые и новые уроки: и знакомство с блокадниками, и новый взгляд на подружку-одноклассницу, и презрение к тетке Груне — хапуге и спекулянтке. Хотя мне сейчас и тетку эту жалко. По военному времени — тварь, конечно. А как подумаешь, как жили колхозники — жалко. Ведь ничего красивого не видели. Вырваться из своих деревень не могли. И вместо зарплаты — трудодни.
И получается, что не совсем это детская книга. Взрослым тоже есть о чем подумать.
Очень советую!

Интересный автор, неизвестный мне доселе - блокадник, ветеран войны, мастер слова. Мало кто умеет так просто и "буднично" рассказать о том, что происходит во время войны, в тылу, в деревнях, куда вывозят эвакуированных... Яркие - даже "проходные" герои - надолго запоминается вывезенный из Ленинграда скрипач, готовый отдать свой драгоценный инструмент, почти часть себя, за мешок картошки; запоминается и крестьянка, жадно наживающаяся на голодающих, отощавших до состояния скелетов, людях; и мальчишки, мечтающие попасть на фронт. А какой интересный образ кота!

Короткая повесть о коротком детстве, о войне, делающей ребят-шалопаев взрослыми за считанные месяцы, не разочарует любознательного и неравнодушного читателя. И захочется непременно почитать и другие маленькие шедевры этого автора. И дико будет узнать, что писателя зверски избила родная милиция, благодаря чему он не смог ни дописать начатые книги (паралич руки), ни додиктовать их (отнялась речь) до самой смерти.