Зона

И вновь под осень я бреду в библиотеку ,что бы взять этот старый, но такой родной томик Довлатова. Взять, чтобы окунутся в мир, который тебе не понятен, не известен. В мир, где люди не делятся на плохих и хороших, ведь « глупо делить людей на плохих и хороших... На злодеев и праведников... Человек неузнаваемо меняется под воздействием обстоятельств.»
Что же такое «Зона»?
Это своего рода дневник, хаотические записки , комплект неорганизованных материалов. В этом беспорядке прослеживается общий художественный сюжет. Сборник самостоятельных зарисовок о заключенных и надзирателях. Некоторые, так сказать, воспоминания и впечатления Довлатова от его службы в системе охраны исправительно-трудовых лагерей в первой половине 1960-х годов, а также перемежающие их «письма к издателю» с комментариями, пояснениями и уточнениями деталей.
Каждая зарисовка отображает какой-то смысл, мораль. Она не пуста ,она живёт. Я верю каждому персонажу ,верю каждому его слову и каждому действию.
Пусть кото-то и говорит, что «Зона» хуже остальных произведений, но я вам так не скажу ,так как для меня правдивость и язык автора –это уже повод любить произведение.
Этот что-то новое , ведь прежде я никогда не читала подобного. Тема тюрьмы меня не когда не интересовала, но прочитав Зону я захотела познакомиться с этим материалом по подробнее.

Давно хотела познакомится с творчеством Довлатова, и после прочтения этой книги захотелось прочитать еще его произведения, так как однозначного мнения о нем у меня пока не сложилось.
Тема этой книги не самая для меня приемлемая, возможно поэтому оценка довольно неоднозначная.
Но то, что сразу цепляет, это конечно язык и ощущение полного присутствия, практически книга в 3D-формате. И с первых страниц ощущается и жуткий холод, и визг пилорамы, и чувство какой-то незащищенности от суровой реальности.
Есть в этой книге и тоска, и уныние и даже местами сочувствие. Еще то, что меня поразило - очевидные параллели между советским режимом и устоями, которые царят за забором из колючей проволоки. Кого-то это меняет и ломает, а кто-то меняется сам, становясь сильнее и выносливей.
Эта книга побудила меня прочитать биографию Довлатова и я поражена тем, что несмотря на все, что происходило с ним здесь, это его не сломало, а дало стимул созидать. Ведь стать писателем хотят многие, а становятся единицы.

Тяжелая книга. И даже восхитительный и неповторимый Довлатовский цинично-насмешливый юмор не спасает ситуации. Он сказал, что хочет написать не о тюрьме и зэках, а о жизни и людях и ему, несомненно, это удалось наилучшим образом. Только чувство не проходящей грусти, отчаяния не отпускало ни на минуту. Даже в самых, казалось бы, юморных ситуациях.
Никто не знает для чего задумывался человек, о его предназначении тоже пока не договорились и каждый вполне может придерживаться своей точки зрения и кто-то даже в такой жизни найдет высшую правду и смыл. Но если развитие человека возможно, если все условия, необходимые данные для этого даны, то почему? Почему люди останавливаются, почему не пытаются бороться за себя, свою более насыщенную, интересную жизнь? почему сдаются и идут на преступление, потакая слабостям, почему остаются на том же уровне или даже с покорностью и даже неким удовлетворением кидаются в деградацию...Много вопросов, много мыслей, много тоски оставила после себя книга.

До этой книги читала: "Ремесло" и "Иностранка", не ожидала, что в руки попадет совсем иное, не похожее на ранее прочитанное.
Читав, я попадала в совсем другой мир, мир тюрьмы. Зона.
Всё по понятиям, иные предпочтения, ценности (если они вообще есть). Главное не работать и достать швепса, т.е. выпить.
Как пишет сам Довлатов: "Обыденное становилось драгоценным. Драгоценное - нереальным".

«Открытка из дома вызывала потрясение. Шмель, залетевший в барак, производил сенсацию. Перебранка с надзирателем воспринималась как интеллектуальный триумф».

И невозможно не подписаться под словами автора "Ад - это мы сами".

Именно армейская молодость и служба в лагере, по воспоминаниям Довлатова, сформировали его тонкую организацию и сделали из него писателя. Ему как диссиденту пришлось исхитриться, чтобы отрывки дошли до читателя с помощью многих неравнодушных людей. Многое утрачено и восстановлению не подлежало. Поскольку ощущение «в той шкуре» забыто.

Разрозненные части скреплены письмами к издателю, где объясняются некоторые жаргонные слова, говорится о буднях писателя в Америке, ведется дискуссия о пережитом опыте в зоне. И в целом, данная подача интересна. Ответов от издателя нет. И получается своего рода монолог вперемешку с рассказами.

Это новое и смелое слово в лагерной прозе. Сложно найти что-то рассказанное не жертвой/заключенным, что и логично. Сравнивая с мемуарами Петкевич или того же Солженицына, чувствуется, что к 70-м годам режим смягчился. Заключенные практически свободно перемещаются по зоне, у них есть доступ к алкоголю и махорке, лагерные надзиратели потворствуют и на многое закрывают глаза. Да и контингент сплошь убийцы да воры. Без политических.

Идея произведения в том, чтобы показать зону как мини-модель государства. Неважно по какую сторону проволоки ты находишься. Все в одной лодке. Человек может и вознестись героем и низко пасть. И на все воля случая, фактор обстоятельств и времени. И, конечно же, зона не исправляет, а приручает. З/к неспособен вернуться к нормальной жизни. Поэтому-то один из них совершает преступление за 5 часов до освобождения.

Для меня главной проблемой было перевод многих жаргонизмов и устаревших слов. Но теперь, точно запомню, что «штырь» это уборщик, а «кирять» это пить. Думаю, что лексикон ваш здесь невольно обогатится.

Совсем небольшой сборников историй надзирателей и заключенных.

Довлатов хотел показать жизнь людей, работающих на зоне и то, что все люди там становятся похожими. Он показал единство людей, находящихся по две стороны: на воле и в заключении.

Роман написан в эпистолярном жанре - автор пишет письма, с отрывками историй, в издательство. Это помогло лучше понять мысли автора и связаться это с конкретной историей.

Многие слова из блатного мира были не всегда понятны и тогда спасал интернет, где можно подглядеть значение этих словечек, так как я далека от такого сленга

Я решила начать своё знакомство с Довлатовым с произведения Зона, тема которого мне достаточно интересна. После прочтения некоторых рецензий я думала, что книга будет более жестока, чем это оказалось при прочтении. От чтения было просто не оторваться. Повесть состоит из записок о тюремной жизни. Довлатов, как и его герой, сам служил надзирателем в лагере и хорошо познал эту самую "жизнь". Герои произведения - люди с совершенно разными характерами. Здесь хорошо описан тот факт, что заключённый может быть человечнее охранника, а охранник аморальнее зека. И положению их не позавидуешь. Рядовой Алиханов (главный герой) же личность в лагере исключительная. У него осталась совесть. И побороть он её не может. За что он не раз поплатился. Очень мне понравились взаимоотношения Алиханова и Купцова. На первый взгляд эти герои противоположны. Но Алиханов видет в зеке что-то своё. А именно исключительность. Купцов тоже не похож на остальных заключённых. Все сдались, а он идёт до конца. Героев объединяет сила духа и верность своим принципам. Они недавидят друг друга, но при этом и любят. Уважают. А ненависть и любовь - это два сильнейших чувства. И грань их очень зыбка. Очень жаль, что эпизодов в книге так мало.

Некоторое время назад начинал читать этот небольшой сборник, но на тот момент истории оказались слишком трудноваримыми, но для сегодняшнего меланхоличного дня отличный выбор.

Было любопытно сравнить опыт автора и собственный опыт в армии, это конечно не очень правильно, но некоторое подобие все же есть, особенно истории с замполитом.

Короткие рассказы без сквозного сюжета, разбавленные интермедиями в формате писем к издателю. Повествование емкое и скупое, рождает глубинную в своей резкости историю.

А я сегодня книгу прочитала. За ночь, в прямом смысле этого слова. Довлатова. «Зону». Внезапно, да?
Во-первых, томик был внезапно найден на полках у родителей.
Во-вторых, в 2015 году ходили на творческий вечер Александра Филиппенко, и он читал отрывок - на зоне ставили спектакль в честь 7 ноября, про Ленина, Дзержинского. И увидев томик «Зоны» что-то мне подсказало - вот и источник. И если б не это обстоятельство, то может (крайне маловероятно!) я б и не взялась за «Зону».
Книга - записки Довлатова о работе надзирателем, чередующиеся с письмами к редактору с просьбой опубликовать эти записки. Уже будучи в Америке. Это не цельное повествование, так как материал был сфотографирован и вывезен за границу мыслимыми и немыслимыми способами. Так что появлялись записки по мере поступления и в довольно разрозненном состоянии. «От хорошей жизни писателями не становятся» - считал Михаил Зощенко. Вот и Довлатова посетила муза писательства после трёх лет университетов в системе ВОХРа.
Цель Довлатова - не описывать ужасы и физиологию лагерной жизни. Книга о жизни и людях, как говорит сам автор. О том, до какого животного состояния может дойти человек. О том, как мало различий между надзирателем и заключённым. О свободе и её относительности. О добре, зле и , опять же, их относительности.
«...дело в том, что зло произвольно. Что его определяют - место и время. А если говорить шире - общие тенденции исторического момента. <...> Поэтому дай нам Бог стойкости и мужества. А ещё лучше - обстоятельства времени и места, располагающих к добру...»

Эта книга далась мне непросто, было очень и очень сложно ее читать. При чем я с бОльшим интересом читала письма-вставки автора перед рассказами. А сами рассказы, вот их то я и читала через силу, буквально продираясь сквозь текст, хоть и написано очень даже неплохо. Наверное это все из-за специфичности тематики, из-за блатного слэнга, из-за того, что описывается жизнь, к которой я не привыкла (и надеюсь не узнаю никогда).
И я поняла одно, что после Довлатова остается какое-то тяжелое, горькое послевкусие ощущение безысходности.. безнадеги что ли.