Что шевелит нашими костями, когда на них не осталось мяса?

- Думаешь, когда-нибудь мы сможем восстановить всё, как было?

• Надеюсь, что нет.

Мы мычим и хмыкаем, пожимаем плечами, киваем, а иногда даже удаётся что-нибудь произнести. Не так уж это отличается от жизни.

- Я же не спорю, выжить - это важно, - продолжает она. - Но должно ведь быть еще что-то.

"Почему мы не разъехались? Не поднялись в горы, не пустили корни там, где воздух прозрачнее и вода чище."

Она закатывает глаза и снова утыкается в лоток. Не глядя берет со стола второй наушник и протягивает мне. Я вставляю его в ухо, и голова наполняется голосом Пола Маккартни, повторяющим печальные антонимы — да-нет, вверх-вниз, привет-прощай-привет.
— Знаешь, что Леннон эту песню терпеть не мог? — говорит тем временем Джули в мою сторону, но на самом деле обращаясь не ко мне. — Считал, что она полный бред. И это человек, который сочинил "Я — морж".
— "Гу гу... гаджуб".

Если я цветущая ветвь на древе смерти — пусть мои листья облетят.

Хотеть перемен - это первый шаг. Но второй - это добиваться их.

Мне так нужны восклицательные знаки - но я тону в многоточиях

Не он ли ангел, ждущий у ворот? Из его перекошенного рта тянется струйка черной слюны.

— Никакое это не колдовство, не вирус и не нуклонные лучи. По-моему, всё гораздо серьёзнее. Мы сами виноваты... Мы давили себя веками. Зарывались в жадность, ненависть и все остальные грехи, какие только могли придумать, пока наши души не очутились на самом дне. И это дно мы тоже проскребли... и попали куда-то... во тьму.

Р, ты не заморишь себя голодом. Я наломал немало дров только потому, что думал, что так надо. Но отец был прав: к жизни не прилагается инструкция. Все в голове, в нашем коллективном сознании. Если и есть какие-то правила, то лишь те, которые мы выдумали сами. И, если хочешь их можно изменить.

Память, потенциал - все стягивается до минимальных объемов, превращается в мельчайшие крупицы, пока и с них не облетает последняя частичка плоти.

-Нам еще многого дерьма предстоит разгрести. В частности, кое-что случится прямо за воротами кладбища. Ты прав, хотеть перемен - это первый шаг. Но второй - это добиться их. А то смотри, все на свете проспишь! А ведь с тобой теперь моя девочка.

Речь - мое самое главное препятствие, самый большой валун в том завале, что загромождает мой путь. Пока я молчу, мое красноречие высочайшие кафедральные потолки картинками моих мыслей. Но стоит открыть рот, как все рушиться.

Я думаю о смерти. И о том как коротка по сравнению с ней жизнь.

Главное-помни, - продолжает папа, -Помни её так долго, как сможешь. Теперь она может вернуться только в воспоминаниях. Благодаря им она все ещё жива. И никакие проклятия это не изменят.

Что такое город, зачем он нам нужен? Откажись от культуры, торговли, бизнеса и удовольствий — и что от него останется? Пустая сеть безымянных улиц, населенных безымянными людьми?

Иногда я рад, что секса больше нет. Так меньше проблем.