The Sacred and Profane Love Machine

Вместе они жили как боги. За исключением, разумеется, того, что они не жили вместе.

Хотя, раз уж ты сам признал себя дебилом, мне остается только согласиться.

Многие мужчины (возможно, почти все) продолжают до конца жизни, во зло себе или во благо, стремиться к идеалам и представлениям о себе, сформированным еще в отрочестве.

— Разве теперь важно, кто были ее любовники и сколько их было? Все это не имеет уже никакого значения. Смерть важнее подобных вещей — она все меняет.

— Я не желаю иметь с вами никаких отношений, — сказала Эмили. — Для меня вы не существуете.
— Но дело в том, что я существую...

Нельзя попасть в Зазеркалье, не порезавшись.

Про себя автор может сколько угодно знать, что он ничего не стоит, но знание знанием, а самолюбие самолюбием.

Я и сам не верю церковным догмам, но мой Христос принадлежит мне и я не дам церкви отнять его у меня.

Как легко и естественно пристраивается человек к чужим бедам.

— Нет, ты все-таки исчадие ада!..
— В аду разумный подход тоже не помеха.