The Sacred and Profane Love Machine

В любом супружестве всегда есть уровни (не обязательно глубинные), на которых любовь потерпела неудачу.

Без обложек книги выглядели не в пример более строгими и красивыми — настоящими. Монти — Монтегью Смолл — как-то рассказывал Дейвиду, что он отметил свое сорокалетие, раздев таким образом всю свою библиотеку. «Книга в обложке всегда чего-то ждет», — сказал тогда Монти.

Разве человек может наверняка знать, что он думает, пока не выяснит, что он делает?

Во что верую — сам не знаю, но молюсь, молюсь. Без молитвы давно бы уже отправился к чертям собачьим… С молитвой выходит то же самое, но хотя бы не так быстро

У собак, как и у людей, несчастливое детство налагает отпечаток на всю жизнь.

В жизни бывают моменты великого откровения, когда глубинные, давно, казалось бы, закаменелые и омертвевшие чувства вдруг сдвигаются со своих мест и «прыгают как овцы», будто горы из псалмов Давидовых, и человек, словно прозревший от вспышки молнии, постигает этот новый изменившийся пейзаж.

Каждый человек стремится достичь какого-то уровня искренности и чистоты в общении с самим собой. И если ему это удалось, то он достиг правды — своей собственной, личной
правды, и никакой великой веры для этого не нужно.

Жизнь полна абсурдов и по большей части комична. Если она где не тянет на комедию, то и там не трагедия, а сплошная скука.

Когда становится слишком больно и слишком страшно, приходится что-то делать.

Среди нескончаемых страданий мысль о смерти, пусть даже смутная и праздная, нередко утешает нас и в каком-то смысле помогает обманываться дальше. Если это случится, говорим мы себе, я умру — и наши душевные муки и даже муки совести чуть притупляются: ведь это «я умру» на самом деле означает, что «со мной этого никогда не случится».

...мать может убить его одной силой своей любви, как огромная свиноматка может по нечаянности задавить весь свой приплод.

Думаю, если что в моей персоне и внушает тебе восхищение, то наверняка именно то, чего сам я просто не выношу.

— А может, разбавлять? — спросила Харриет. — Подливать постепенно больше и больше воды, тогда виски получится меньше.
— Мне просто придется пить больше воды, чтобы получить то же количество виски, — сказал Эдгар. — Понимаешь, организм хитрый, его не обманешь.
— А молиться ты не пробовал?

Женщины всегда мечтают, чтобы мужчины рыдали, а они бы их успокаивали. Уверяю тебя, мне достаточно плохо без всяких рыданий.

А скоро, теперь уже скоро я стану мужчиной — мысленно он сказал это слово так, как можно было сказать «грифоном» или «химерой».

Ищи спасение внутри себя. Это всегда можно сделать, если чувствуешь, что может дойти до кошмара.

Тем временем Блейз негромко дочитывал следующую главу, то улыбаясь от удовольствия — он умел ценить хорошую книгу, — то задумчиво хмурясь.

Вся моя жизнь катится черт знает куда, а я только смотрю и ничего не могу сделать.

Любовь к человеку, с которым прожито много лет, не кончается в одночасье, это как
наркотик.

Всем грешникам хочется такого спасения, чтобы их грехи сгинули сами собой.