El libro de los Baltimore

Наше життя має сенс лише тоді, коли воно виконує три завдання: любити, зазнавати любові і вміти прощати. Решта - просто втрачений час.

— Отличные вы мальчишки, — сказал он. — Родители небось вами гордятся.

— Мои родители — мудаки, — любезно пояснил Вуди.

— Ага, — подтвердил Гиллель. — Я даже одалживаю ему своих.

— Ты отдаешь себе отчет, что в твоем рассказе полно слов, которые у нас говорить запрещено? — негодовал Хеннингс. — Не говоря уж о содержании этой дурацкой истории. Как ты смеешь обвинять учителей?

— То, что вы делаете, называется цензура, — возразил Гиллель, — фашисты тоже так делали, я читал в книге.

Интонация, с какой старшие Гольдманы произносили эти семейные словечки, вобрала в себя все высокие чувства, которые они питали к племени Балтиморов: слово «Балтимор» перекатывалось у них на языке золотым шариком, тогда как слово «Монклер», казалось, было начертано слизью улитки.

-Такова жизнь, старые слоны умирают, и львы пожирают их трупы.
-Когда львы приближаются к старым слонам, молодые слоны вышибают из них дух!

Чтобы вы нашли себя, им надо было уйти.

Вуди, почему ты меня защищаешь?
– Я тебя не защищаю. Мне просто очень нравится с тобой быть.
– А по-моему, ты меня защищаешь.
– Значит, ты тоже меня защищаешь.
– Как, от чего? Меня же от земли не видно.
– Ты меня защищаешь, чтобы я не был совсем один.

– Ма, однажды я стану как она… – говорил он.
– Она блондинка и белая, – раздражался отец. – Ты хочешь быть белой девицей?
– Нет, па, я хочу быть знаменитым.
– Вот в том-то и проблема, ты не певцом хочешь быть, а знаменитым.

Студентов надо бы отбирать по их возможностям, а не по способности тупо заучивать и выдавать все, чем им забивают мозги.