На самом деле знакомцев в книге двое: главные герои первой и второй части трилогии, до сих пор никак не объединённые, оказываются работниками одного и того же ранчо. Джона-Грейди, как все его там называют, он же Джон Коул, оказывается практически в роли младшего брата Билли Парэма, брат которого давно погиб, но потребность кого-то опекать осталась.И не так уж это просто - стать старшим другом, почти братом, а главное - человеком, который может хоть как-то влиять на порой идиотские решения Джона:

Тяжелый случай. В жизни таких упертых не видывал.

Упёртость - именно так, а не здоровое упрямство, которое часто очень помогает человеку во всех делах - Джона осталась примерно такая же, как в первой книге, необъяснимая, совершенно детская, хотя мальчик-то уже не совсем мальчик, взрослый молодой мужчина. Когда дело касается любви, тут понятно - плетью обуха не перешибёшь, тем более, что находятся люди очень взрослые и очень мудрые, которые его поддерживают:

— Мужчина всегда вправе пытаться завоевать свою любовь. — Даже если это убьет его? — Думаю, да. Да. Даже если так.

И это несмотря на то, что девушка, которая покорила сердце ковбоя - проститутка из самого гнусного борделя. Проданная лет в 12, у неё эпилепсия, в неё откровенно влюблён сутенёр, готовый убить в любой момент или жениться - это уж как получится. Так что сложностей в деле предстоящей совместной жизни хоть отбавляй. Но это ладно - а история с тем, как Грейди, действительно отлично справляющийся с лошадьми, решает объездить коня, за которого не берётся никто из самых опытных объездчиков? Даже хозяин говорит, что его проще пристрелить, но Джон, на досуге пересчитывая свои синяки, ссадины и переломанные кости, продолжает...

Билли мне кажется гораздо более здравомыслящим, хотя риск привлекает и его. Вся его беда, как и многих персонажей этой книги, - косноязычие. Сколько страниц занимают долгие разговоры молчаливых людей, состоящие преимущественно из "ну и?", "да так", да ладно" - не сосчитать. А уж когда Билли берётся высказывать умные мысли, получается вот такая каша-малаша:

Когда я думаю, чего я хотел в детстве и чего хочу теперь, это оказывается не одно и то же. Я даже думаю, я хотел совсем не того, чего на самом деле хотел.

Но есть в книге и отличные моменты, в основном в той части, которая с претензией на философию. Я говорю не об эпилоге, где Билли, из которого уже песок сыпется, начинает проповедовать в духе Кастанеды. Есть персонаж - слепой музыкант, второстепенный, если не третьестепенный по сюжету, но именно он рассказывает молодым обалдуям о жизни, и делает это классно. Вот, например:

Чем сильнее бушует в нас ненависть, тем нетленнее память о них, так что по-настоящему страшный враг становится бессмертным. Поэтому человек, который принес тебе по-настоящему большой вред или несправедливо с тобой обошелся, становится постоянным жильцом у тебя в доме. И одно лишь прощение, может быть, способно его выселить.

Незатейливая история о любви и смерти была бы вполне читабельна без диалогов, которые нудны до зевоты. Многочисленные ковбойские дела, лошадиные аукционы - они же ничего общего не имеют с любовной линией, а занимают как минимум половину места. Ну или это вестерн, слишком уж разбавленный историей спасения "почти святой" девицы из самого шлюшьего ада... Возможно, мне не удалось полюбить ковбоев Маккарти потому, что я слишком люблю ковбоев О. Генри...

— Этот ковбой думает, что кони соображают получше некоторых людей, — сказал Трой. — Может, он и не зря так думает.

Всем привет! Я на минутку. Докладываю кратко обстановку. На улице +44, ветер едва ощутимый, направление неизвестное. Влажность совсем невлажная. Для аутентичности, конечно, рядом со мной должна стоять лошадь, отмахивая от своего крупа назойливых мух, а я сам должен лежать с надвинутой шляпой на глаза, подложив на снятое седло пыльное и пропахшее потом серапе. Но из назойливого вокруг только дети и неумолимый прогресс в виде работающего на пляже вай-фая. И уже не так важно, где я - в Бодруме, Агадире или Танжере; целиком и полностью с лошадью и серапе не соединиться. Но попробуем хоть как-нибудь. У нас "Пограничная трилогия" Кормака Маккарти, ребят. Так что, смазывайте свои револьверы, доставайте испанские разговорники - мы садимся на лошадей экзотических окрасов и двигаемся в Энкантаду, а дальше, как пойдет.

Кони, кони... Если честно, то тут я готов капитулировать вместе с переводчиками - как вы переведёте на человеческий русский язык оригинальное название All the pretty horses? Первый роман трилогии знакомит нас с Джоном Грейди Коулом, 16-летним парнем, который в своем юном возрасте уже успел порядком разочароваться в текущем цайтгайсте (только кончилась Вторая мировая война) и не нашел ничего лучше, как сесть на коня и поехать бренно в Мексику, чтобы, так сказать, догнать уходящий дух времени. Сразу о двух вещах. Во-первых, насколько же out of time существует повествование у Кормака Маккарти. Ты читаешь и видишь ковбоев (они и есть), полупустынные прерии (тоже), дикий и жестокий быт людей, живущих по понятиям классического, неромантизированного Дикого Запада. И это все с поправкой на то, что над героями уже летают самолёты со стюардессами, дома оборудованы кондиционерами, а про машины я даже уже и не говорю - они везде. Каким-то волшебным взмахом литературной палочки Маккарти испаряет явления технологического прогресса; хмурый подросток упрямо правит свой путь навстречу (все ещё) диковатой Мексике, доверительно разговаривая со своей лошадью. И никакой шум самолёта ни разу их не прерывает.

Вторая удивительная особенность, которая обычно тоже не шибко получается у литераторов (причем разной масти) - превратить аматюр в матюр, если позволите мне эту игру слов. 16-летний главный персонаж может абсолютно все: с конями он на ты, хозяйство на асьенде он подхватит, партию в шахматы тоже сыграет. При этом в нем ещё очень много от ребенка (ну, друзья, потому что он и есть ребенок) - где-то наивный, где-то честолюбивый, где-то просто по молодости глупый. Создать такого одновременно юного и чистого, а в то же время уже потрепанного и хлебнувшего жизни персонажа — это большое мастерство. Забегая вперёд, только в этом романе таких героев три. А в следующих книгах дедушка Кормак добавит ещё молодых ребят, и каждый раз не будет ни одной лишней ноты. Заблудившиеся, потрепанные дети, которым пришлось в юном возрасте брать на себя крест, сколоченный на взрослого. С точки зрения литературы — это потрясающе. Да с любой точки зрения это просто прекрасно. Как правило, такие персонажи вызывают только раздражение. У Кормака Маккарти - ни разу.

Но вернёмся к сюжету. Юный Джон Грейди Коул садится на коня вместе со своим другом и направляется куда-то на юг; а на юге от Техаса именно что Мексика. По пути к ним присоединяется ещё более юное чеховское ружье - тоже в личине ребенка на коне по имени Джимми Блевинс. Конь у Джимми нарядный и очень красивый, а ещё не очень понятно откуда он взялся. Ну и вдобавок к этому наш новый друг очень-очень хорошо стреляет. Я же говорю, это чеховско-кормаковское ружье; и оно обязательно выстрелит. Параллельно (я скачу по книге туда-сюда, простите), есть вторая основная сюжетная арка: Джон Грейди влюбляется в дочь хозяина асьенды Алехандру. Тут Маккарти тоже ничего не выдумывает: старый добрый шекспировский сюжет (если принять за Монтекки и Капулетти две соседствующие страны), даже возраст у героев подходящий. К слову, забегая вперёд, эту же сюжетную арку Кормак Маккарти отзеркалит и в третьем романе, очень красиво подведя не самый радужный итог этой странной и жестокой исторической эпохе и ее нравам. А пока же: ружье стреляет, шекспировские строки воплощаются в жизнь на асьенде Ла Пурисима, все случается одновременно нежно, красиво и жестоко. Так сказать, в лучших традициях и исторического времени (уходящего), так и литературной традиции. А больше я вам ничего не расскажу. Прекраснейшая книга.

За чертой. У нас новый герой, условно новая локация, и все те же жестокие просторы с дикими нравами и небезопасными героями (обычно они много молчат и смотрят тебе в глаза). В какой-то степени начало романа вторит первой части трилогии: главный герой, его имя Билли Парэм, направляется в Мексику. Правда, в отличии от Джона Грейди у него есть миссия: доставить пойманную волчицу за границу. Это одновременно трогательно (как юный герой старается сделать не как проще, а как справедливее и благороднее), очень драматично (потому что все хотят по каким-то своим причинам волчицу у мальчика забрать), ну и если вы ждёте в конце этой сюжетной арки почти что библейский катарсис, то он ещё как есть. Жестокий, страшный и вместе с тем прекрасно красивый.

Удивительно, но для общего нарратива второй книги эта сюжетная арка является своеобразным прологом. Так уж получилось, что этот "пролог" написан лучше, чем 99% всех существующих книг всуе. Это правда. Количество живописных и больно бьющих сцен в путешествии волчицы и Билли невероятно; я был уверен, что это и будет основной линией, но тем и интереснее, что волчица в "За чертой" - всего лишь лакмусовая бумажка (или лакмусовая волчица, как вам удобнее), нужная, чтобы кое-что понять о Билли, определить вместе с ним те ценности, за которые он будет в будущем бороться и страдать. Пока же Билли возвращается домой и узнает, что его родители цинично убиты (Кормак Маккарти - самый жестокий человек на свете), так ещё и пропали кони (ценное имущество). Вместе с младшим братом Бойдом он направляется куда? Вы все правильно поняли. Встречай, Касас Грандес.

Опять немного оторвусь от второй книги Пограничной трилогии. Важно проговорить еще одну вещь. Ещё в "Кровавом меридиане" меня ужаснула сцена, когда (уже не помню обстоятельства) была чудовищно умерщвлена целая отара барашков. Или овечек. Это не так важно. Суть в том, что если у вас проблемы с жестокостью, то остерегайтесь. У Кормака Маккарти таких проблем нет. Если кому-то суждено умереть, то, как правило, это происходит больно, резко и неожиданно. Не всегда, кстати, с физиологическими подробностями. Порой жестокость в романах американского классика приобретает другие оттенки - она слегка безразлична и больше напоминает библейский рок. Вы можете привязаться к условному Джимми Блевинсу, но его могут увести в поле через щелкаю пальцами мгновение. А волчица, а родители? Маккарти сам прекрасно знает, кто и когда должны дойти до какой-то предначертанной черты, извините меня за тавтологию. Будь ты прекрасная волчица, второстепенный герой или главный персонаж - нет никаких шансов избежать своего предзнаменования. Я не большой специалист по ветхозаветным сюжетам, но в моей голове там что-то вот такое происходит. Могу и ошибаться. Но тогда почему рок - библейский? Это риторический вопрос.

Пока же Билли и Бойд путешествуют по Мексике. Находят своих коней. У них отбирают коней. Они получают коней вновь. Перестрелка, погоня, ещё перестрелка. Опять в этой череде пыльной жестокости и, вместе с тем, бренного существования на границе США и Мексики находится место для любви. Младший брат Билли, Бойд, очаровательный и честолюбивый парнишка, неожиданно встречает свою вторую половинку. И маховик библейского рока опять начинает отмахивать свой ход, или что там маховики обычно делают. Опять придется накинуть шоры на сюжетные перипетии. Скажем так, Билли Парэм вернётся в Мексику и в третий раз, у него совсем не получится сбежать от судьбы. Ни от своей, ни от чужой.

Подробностями последней трети книги я и вовсе делиться не буду. Там все очень драматично, трогательно и больно. Иначе у Кормака Маккарти не бывает. Пока же поймал себя на мысли (не сейчас, когда рыбаки под закатное солнце появились с удочками и начали занимать уже остывающие плиты набережной Дубровника), а ещё во время чтения - что это точно одна из лучших книг, которые я прочитал. Не та, правда, книга, которую я буду воспринимать и ощущать как одну из самых любимых. Но где-то в районе 8-11 места, рядом со "Скиппи умирает" Пола Мюррея (немедленно переведите его новый роман), "Клубом неисправимых оптимистов" Жана-Мишеля Генассия, "Жестокими людьми" Дирка Уиттенборна (это мой guilty pleasure, и вы все равно не читали) и, пускай для симметричности, второй книги другой прекрасной трилогии про бескрайние просторы и sorta дикие нравы - "Темного леса" Лю Цысиня. Для меня — это, кстати, то ещё откровение: править уже порядком сформировавшийся и устоявшийся список любимой литературы (китайский фантаст, получается, больше шести лет назад случился и после - ничего). В общем, это я к тому, что "За чертой" произвела какое-то грандиозное впечатление. Каждая треть книги, но особенно первая - да, с волчицей. Там как-то по всем струнам прилетело разом, как будто Одиссей тренькнул (если вы понимаете, о чем я). Невероятный, поразительный отрезок невероятной и поразительной книги.

Содом и Гоморра. После могучих библейских историй про судьбу, рок и убегающее время, третья часть книги начинается как лоскутное одеяло; как пропахшее креозотом серапе, которое трепещет и колышется под знойным ветром Хуареса. Что происходит первые страницы - почти не получается понять. Проскальзывает Джон Грейди, вслед за ним - Билли Парэм. Сердце наполняется чем-то теплым. Наши мальчики выросли (Билли изначально старше Джона Грейди лет эдак на 5-6), работают вместе на ранчо. Дальше появляется мексиканская девушка. Дальше вы все знаете.

В каком-то смысле "Содом и Гоморра" — это лишнее произведение. Конечно, как же приятно вернуться в компанию к нашим ребятам, за которых лично я переживал, как будто это мои близкие друзья. Сейчас мы это зачастую называем фансервисом, когда на усладу поклонникам мы видим трех Человеков-пауков из разных Вселенных, и, даже если на экране происходит ерунда, нам все равно это нравится. Это наши парни. Вряд ли Кормак Маккарти хотел кому-то сделать приятно. Он специалист, скажем так, по другим материям. Ну вы поняли. Тем более заключительная часть Пограничной трилогии логично (и драматично) закольцовывает все сюжеты и смыслы. Тут и рок (опять), от которого не скроешься, и история взросления (аматюр/матюр), в каком-то смысле - конец эпохи, когда хмурые и молчаливые мужчины лучше находили общий язык со своим конем и револьвером, чем с кем-либо ещё. Я бы отметил две особенности заключительного романа.

Первая, это язык. Возможно, мне показалось (на закате у Саргассового моря такое бывает), но третья часть написана наиболее литературно: тут и лоскутность, и много художественных украшений, даже испанский тут придает больше драматизма, чем в первых двух книгах. Просто попробуйте на вкус совершенно случайное предложение из романа, которое я относительно случайно отловил в конце. В нем ничего не происходит, но как же все понятно, да?

Повозка с тарахтеньем прокатилась мимо, спицы колес неспешно перебрали по кусочкам все предметы на противоположной стороне улицы и толпящихся там мрачных зевак — этакий карточный веер самых разных лиц под витринами плюс мельтешение длинных лучей света, изломанных вращением спиц, да тени лошадей, из вертикальных ставших вдруг наклонными и так наклонно топающих перед овальными тенями колес, переваливающихся через камни и все крутящихся, крутящихся...

Помимо этой красоты, в произведении есть сцена, которая опять меня вернула во времена шока и трепета от чтения "Кровавого меридиана" — это сцена ловли диких собак. Она такая будничная, начинается даже романтически, как будто вы лежите под пледом и смотрите сериал "Йеллоустоун". Но, как говорится, есть нюанс. Люди живут в настоящей и жестокой реальности: собак мало отловить, что с ними потом делать, как думаете? Непосредственно сцена их ловли, ровно, как и последние моменты этой сюжетной арки, когда Джон Грейди вместе с Билли едет искать оставшихся щенков - опять чистая, неразбавленная литература самого высокого помола. Так ясно и точно Кормак Маккарти проводит все связующие нити, которые нужны, чтобы понять все происходящее, как в микро, так и в макросвете; то есть, что происходит в душе юного героя, так и что происходит со старым, ускользающим миром.

Ещё в этой книге есть эпилог. Без него, кстати, было бы слишком просто. Книга, хоть и заканчивается логично, но трилогия - нет. Ей был нужен такой финал, который Маккарти написал, по ощущениям, почти интуитивно. Он сильно выделяется по сравнению с основным нарративом; он словно воздушный мираж в мареве мексиканской жары. Очень аллюзивный, философский, непростой. Читать такое на пляже у Ионического моря было бы очень непросто, а вот в самолёте из Красноярска в Москву - самое то (даже не пытайтесь понять, я словно живу в фильме Кристофера Нолана). В общем, прекрасный, очень вдумчивый эпилог получился у Кормака Маккарти, я его прочитал в его смысловых частях дважды, один раз просто без перевода с испанского. Все, кстати, понял, как и нужно было понять. А потом уже понял содержание, когда прочитал с переводом. Если вы понимаете, о чем я.

Что-то мы засиделись. Итог сегодня будет лаконичный. Пограничная трилогия, написанная американским писателем Кормаком Маккарти в 1990-е годы — это сама настоящая modern classic. В своем жанре вообще нет смысла с чем-то ее сравнивать, что-то по литературному уровню рядом написал только сам Кормак Маккарти. Лично мне больше срезонировала история Билли Парэма (вторая книга), но, уверен, что Джон Грейди тоже оставил огромное количество читателей с пометкой на сердце. В целом, все три книги можно и нужно воспринимать одним большим романом. Большим и великим. Я говорю, буду сегодня лаконичен. Финальный вердикт: торжество большой литературы от огромного мастера. Счастлив, что прочитал эти книги. И, надеюсь, вы последуете моему примеру.

Читайте хорошие книги! Берегите себя! Разговаривайте с конями!

Ваш CoffeeT

Кто не слышал про фильм «Старикам тут не место»? Четыре «Оскара», около сотни других кинонаград. Братья Коэн сняли его по одноимённой книге Кормака Маккарти. Да, тот фильм и книга наделали много шуму. Во многом благодаря ему другие книги этого американского писателя стали переводить на русский. Но и до всяких экранизаций Маккарти значителен сам по себе: лауреат Пулитцеровской премии, Национальной книжной премии США. В 2013-2014 году впервые на русском языке издали «Пограничную трилогию», в которой «Содом и Гоморра» - завершающий, третий роман.

Граница между Мексикой и США объединяет и три романа, и двух основных героев. Здесь обычное дело – перейти с английского на испанский и как ни в чём не бывало продолжать диалог. Даже гастрономически две страны объединены на каждой тарелке, мексиканские блюда постоянны и привычны всем персонажам: калдильо (мясо, тушеное с овощами и чили), соус сальса, флаутасы (запеченная в свернутых трубочками лепешках курятина).

Время действия – пятидесятые годы двадцатого века, на памяти самого старшего из героев страна перешла от керосиновой лампы и лошади с телегой к реактивным самолётам и атомной бомбе, но здесь со времён Дикого Запада, кажется, мало что изменилось. Время остановилось. Американские просторы, южные штаты, пыль от изредка проезжающих автомобилей висит в сухом воздухе долго, а основное средство передвижения и основная ценность – лошади. Сложно найти второго такого автора, который бы с таким знанием писал о лошадях. Словарный запас читателя может пополниться специальной терминологией, связанной с верховой ездой, сбруей, видами галопа и тем, как по одному движению ушей определить, что с копытом что-то не так.

Большинство героев книги – техасские ковбои, они объезжают лошадей, пасут скот, производят отбор – кого из стада герефордских коров забраковать на мясо. На голове обязательно ковбойская шляпа, одежда практична, в подмётках – гвозди, а в руках – если не лассо, то недоуздок, в крайнем случае – кружка кофе или стопка виски. Сложно представить более американский роман, здесь даже виски – местный, кукурузный, производимый по большей части в округе Бурбон, Кентукки, а среди лошадей встречаются те самые, пятнистые кони породы аппалуза, на которых легко представить индейцев. Только вот индейцев практически не осталось, зато мексиканцев – предостаточно. Мексиканка и шестнадцатилетняя возлюбленная одного из двух главных героев, Джона-Грейди Коула. Она, мягко говоря, не лучшая невеста для кого бы то ни было, обладательница говорящего библейского имени Магдалена. Но и большинство других описанных в книге персонажей можно определить одним словом – непутёвые, а то и беспутные. Светлой стороны нет, полицейские и даже матери-настоятельницы продажны, а убийства неизбежны.

Легко понять братьев Коэн, да и любых других режиссёров, кто возьмётся экранизировать романы Маккарти: его проза кинематографична настолько, что на зубах будет скрипеть песок, если в тексте будет хоть мельком сказано про пыльную бурю. Ни одна названная вещь не висит в воздухе, любые описания предельно конкретны. Машина не будет просто переезжать через мост, она непременно прогромыхает через бревенчатый мостик, никакого абстрактного «солнца в глаза», нет, - «белое солнце в пыльном лобовом стекле слепило глаза». Стоит автору о чём-то заговорить – и детали видно так, будто рассматриваешь деревню в бинокль. И роскошный литературный язык: не просто плохонькие жеребята, а ледащенькие. А характеристика, отпущенная мимоходом, может надолго засесть в памяти: «здешняя земля не способна удержать даже столб забора». Читать такую прозу – одно удовольствие.

«Я думаю, можно ведь и петуха натаскать, чтобы он делал, что нужно. Но своим его не сделаешь. А из коня, когда с ним кончишь курс, получается твой конь. Причем он твой по собственной воле. Хороший конь сам оценивает ситуацию. И ты видишь, что у него на душе. Когда ты смотришь на него, он делает одно, а когда нет – другое. Он цельное существо. Попробуй-ка, заставь его сделать то, что он считает неправильным. Он будет сопротивляться. А если будешь с ним плохо обращаться, это его прямо-таки убивает. У хорошего коня в душе есть чувство справедливости».