Цитаты из книги The Sportswriter

Иногда человеку становится хуже просто потому, что лучше не стало.

Зрелость, как я ее понимаю, это умение видеть дурные и странные стороны жизни, осознавать, что такими они и останутся, и жить дальше, опираясь на стороны лучшие.

Вообще говоря, можно только дивиться тому, как часто я спрашивал об этом или о чем-то подобном женщин, проходивших бледными тенями через мою жизнь. «О чем ты думаешь? Почему притихла? Ты вдруг стала какой-то другой. В чем дело?» А означают эти вопросы, разумеется, лишь одно: «Люби меня». Или, по крайности, сортом немного пониже: сдайся мне на милость. Или, совсем уж по крайности: потрать какое-то время на то, чтобы потешить меня, тебе ж ничего не стоит, а там, глядишь, и полюбишь.

Писателям - любым писателям - необходимо ощущение принадлежности к чему-то большему, чем они. Но, увы, у каждого настоящего писателя клуб, к которому он принадлежит, состоит только из одного человека.

Спасать мгновение – вот в чем состоит истинное искусство любви.

Какова самая точная единица измерения дружбы? Могу вам сказать. Это количество бесценного времени, которое ты отдаешь чьим-то бедам и залепухам.

Я же - поборник забвения. Забвения снов, бед, давних изъянов характера - моего и любого другого человека. На мой взгляд, если мы не умеем забывать сказанное и сделанное прежде, забывать и прощать, так нам и надеяться не на что.

"Я никогда не думал о писательстве как о способе самопознания или самовыражения. Возможно, я кого-то шокирую, но я пишу для людей. Мне кажется, что сделать что-то для другого человека - это хороший результат вашей жизни. Я пишу, обращаясь к тому человеку, каким я был в 19 лет, и человеку, для которого жизнь еще полна тайн и для которого литература может стать проводником".

У жизни нет естественных, окончательных завершений. Кроме одного.

Развод в городке размером с наш имеет один большой недостаток: все его женщины, знакомы они с вашей женой или нет, немедля обращаются в ее подруг.

Позволь себе слишком много серьезных разговоров, стараний объяснить свои поступки - и твоя песенка спета.

По правде сказать, я уже написал все, что собирался, и в этом не было ничего дурного. Если бы побольше писателей осознавало то же самое на собственный счет, мир был бы избавлен от кучи плохих книг, а множество людей – мужчин и женщин – смогли бы жить и счастливее, и плодотворнее.

Никогда не вредно показать человеку, что его колоссальные проблемы и личные горести на самом деле таковы же, как и у всех прочих людей.

Есть вещи, объяснить которые невозможно. Они просто существуют, и все тут. По прошествии времени они исчезают, как правило, навсегда или становятся интересными в каком-то еще отношении. Утешения, которые приносит литература, неизменно краткосрочны, между тем как жизнь вечно спешит начаться заново. Ничто не вызывает у меня такой тошноты, как общество людей, не знающих этого, не умеющих забывать, людей, для которых такое знание не образует краеугольный камень жизни.

Лучшее, что ты можешь сделать, это постараться не давать сожалениям, увильнуть от которых все равно не удастся, править твоей жизнью, пока будущее не преподнесет тебе что-нибудь новенькое.

Объяснения - вот корень всех наших бед.

Ничто на свете не обнадеживает так, как знание: существует где-то женщина, которая думает только о тебе.

Писательство - последнее прибежище определенного рода обречённых оптимистов.

Годы тренировок учат его [спортсмена] одному - необходимости отбросить сомнения, двойственность, самокопание и отдать предпочтение приятной, умеющей постоять за себя одномерности, которая в спорте вознаграждается мгновенно.