Цитаты из книги Swann’s Way

Колебания веры, но также и тревожная изменчивость любви, которая, давно существуя в нас и обладая подвижностью, останавливается на образе той или иной женщины только потому, что эта женщина почти недостижима.

Некоторые изменение в облике человека, в его значительности, в его важности для нас могут зависеть также от изменчивости наших собственных состояний, которые помещаются между ним и нами.

Законы, столь же точные, как законы гидростатики, располагают возникающие в нас образы в строгом порядке, который опрокидывается наступлением ожидаемого события.

На более низких ступенях общественной лестницы снобизм цепляется за разные пустяки, быть может, не более бессмысленные, чем те, за которые держится аристократия, но более удивительные, так как они менее ярки, более индивидуальны.

- Когда человек и так уже склонен к мечтательности, не нужно держать его в стороне, дозировать его мечты. -(Эльстир).

- Если в малом количестве мечты опасны, то излечивает от них не уменшение, а увеличение дозы, полнота мечты. Надо целиком знать свои мечты, чтобы не страдать от них. -(Эльстир).

Когда мы влюблены в женщину, мы только проецируем в неё наше собственное душевное состояние.

Когда желание наше направлено в сторону какого-нибудь людского объединения, избранного им среди других, всё, что с ним связано, становится источником волнений, а потом и мечтаний.

Подлинная элегантность ближе к простоте, чем элегантность ложная.

Даже если это доброта, парализованная личным интересом, никак не проявляется, она всё-таки существует, и когда её не сдерживает никакое эгоистическое побуждение, (...) она распускается даже в сердце убийцы.

Ещё больше ценила она этого молодого богача за ту лёгкость и свободу, с которой он держался, живя в роскоши, за то, что он не важничал и что от него "не пахло деньгами".

Естественность -- очевидно, потому, что под оболочкой человеческого искусства она даёт почувствовать природу -- была тем качеством, которому бабушка отдавала предпочтение.

Интеллигентность не имеет ничего общего с принятием определённой эстетической формулы.

Позднее мы смотрим на вещи с более практической точки зрения, в полном согласии с прочими членами общества, но юность -- единственная пора жизни, когда мы чем-нибудь научаемся.

- Ты знаешь, как я умею привыкать. Первые дни после разлуки с самыми любимыми людьми я чувствую себя несчастным. Но, не переставая любить их по-прежнему, я привыкаю, жизнь моя становится спокойной, тихой; я бы мог вынести разлуку с ними несколько месяцев, несколько лет... -(Марсель).

- Я не мог бы жить без тебя. -(Марсель).

• Но ведь нельзя же. Надо закалять своё сердце. Иначе что бы сталось с тобой, если бы я уехала! Я, напротив, надеюсь, что ты будешь вести себя вполне благоразумно и будешь счастлив. -(Бабушка).
• Я бы мог вести себя благоразумно, если б ты уехала на несколько дней, но я бы считал каждый час. -(Марсель).
• Но если бы я уехала на несколько месяцев... - сердце у меня сжалось, - на несколько лет... на... -(Бабушка).

- В то время не расточали слово "гений", как теперь, когда писатель, если вы ему скажете, что у него есть талант, принимает это за оскорбление.

Ибо для того, чтобы понять, как прекрасна могла быть когда-то старая женщина, надо уметь не только видеть, но и осмысливать каждую черту.

До мозга костей охвачённый лихорадкой, я был один, мне хотелось умереть. И вот тогда вошла бабушка, и перед моим загнанным сердцем тотчас же открились бесконечные просторы. (...) Я бросился в объятия бабушки и приник губами к её лицу, как если бы это был путь к её огромному сердцу, которое она мне открывала. И вот, прильнув ртом к её лбу, к её щекам, я черпал в них нечто целебное, живительное и застывал в неподвижности, серьёзный и жадный, как ребёнок, сосущий грудь.

Вещи в моей парижской комнате причиняли не большее неудобство, чем собственные зрачки, ибо они были только продолжением моих органов, добовлением к моему телу.