Цитаты из книги Swann’s Way

Она сразу же наполнила его своеобразным наслаждением, о котором, до того как услышать ее, он не имел никакого понятия, с которым, он чувствовал, ничто другое, кроме этой фразы, не могло бы познакомить его, и он ощутил к ней какую-то неведомую ему раньше любовь.

Большим наслаждением было уже и то, что под узкой ленточкой скрипичной партии, тоненькой, прочной, плотной и управлявшей движением звуков, он вдруг услышал пытавшуюся подняться кверху, в бурных всплесках, звуковую массу партии для рояля, бесформенную, нерасчлененную, однородную, повсюду сталкивавшуюся с мелодией, словно волнующаяся лиловая поверхность моря, околдованная и бемолизованная сиянием луны.

К дурной привычке говорить о себе и о своих недостатках надо прибавить другую, тесно с ней связанную,-отыскивать у других те же самые недостатки, которые есть у нас. Именно об этих недостатках мы говорим постоянно: это даёт возможность говорить о себе, хотя и не прямо,-возможность, сочетающую в себе удовольствие самоотравления с удовольствием самообвинения.

Солнечные восходы-такие же неизменные спутники длительных поездок по железной дороге, как крутые яйца, иллюстрированные журналы, игра в карты, реки с колышущимися, но не двигающимися вперёд лодками.

Продолжительная связь, так же как и отъезд, болезнь, уход в религию, вытесняет прежние образы.

Ваша самая пылкая мечта-унизить человека, оскорбившего вас. Но если вы переедете и никогда больше не услышите о нем, то кончится дело тем, что ваш враг утратит для вас всякое значение.

Что же касается Свана, то, чтобы придать себе сходство с ним, я все время, сидя за столом, вытягивал себе нос и протирал глаза. Отец говорил: «Мальчик совсем с ума сошёл; он хочет изуродовать себя». Больше всего мне хотелось быть таким же лысым, как Сван.

Не схватывая смысла рассуждений Свана, она понимала все же, что их можно отнести к разряду так называемых "тирад", сцен упреков или упрашивания, из которых давнишняя привычка к поведению мужчин позволяла ей, не придавая большого значения их словам, заключать, что они бы их не произнесли, если бы не были влюблены, и что с момента, когда они стали влюблёнными, повиноваться им излишне, так как непослушание только усилит их любовь.

В эту пору жизни мы уже неоднократно бывали ранены стрелами любви; любовь не развивается уже одна, подчиняясь своим собственным непонятным и роковым законам, в нашем изумленном и пассивном сердце. Мы приходим ей на помощь; мы подделываем ее при помощи наших воспоминаний, при помощи внушения. Узнав один из её симптомов, мы призываем, мы воссоздаём остальные.

Умный человек не боится показаться глупцом другому умному человеку; так и человек элегантный страшится увидеть непризнание своей элегантности не со стороны вельможи, а со стороны деревенщины. Три четверти ухищрений, три четверти лжи, продиктованной тщеславием и расточенной, с тех пор как существует мир, людьми, достоинство которых она лишь умалила, было расточено ими перед низшими классами.

Разведывать? Нет, ещё и творить.

Какая разница, герцог или кучер, главное - ум и сердце

...бесплодная мудрость отрицания. Мудрости нельзя научить, к ней можно прийти только самостоятельно, и никто не может проделать за нас этот путь, не может нас от него избавить, потому что мудрость - это точка зрения на все вокруг.

Он вступал в возраст, когда рассчитываешь на телесные радости, чтобы подхлестнуть умственные...в этом возрасте мы любим ласкать красоту взглядом, вне нас, вблизи нас, на шпалерах, на прекрасном наброске Тициана, найденном у старьевщика, в лице возлюбленной, такой же прекрасной, как набросок Тициана....

...в жизни не столь важно, кого или что любить, - возразил он уверенным, безапелляционным, даже, пожалуй, жестким тоном, - важно любить.