Роман столь знаменитый и уже давно признанный классикой русской литературы, роман, о котором слышали все, но все ли рискнут взять его в руки и, более того, прочесть?
Многогранность, монументальность, вся палитра человеческих чувств и их жизней… ты держишь их в руках, следишь за действиями персонажей, будто они вот тут, рядом. Можешь подойти и поговорить с каждым, они вполне реальны.
Среди множества тем и граней я хотела бы выделить одну, а конкретно – любовную. Самая очевидная линия в произведении.
Больше всего мне нравится реалистичность переживаний, чистота эмоций, психология. Поэтому все так живо, поэтому ты будто бы живешь бок о бок с героями. Ты можешь, читая, поставить себя на место любого из них и попытаться понять его. Тебе, стоит только вчитаться, доступна любая точка зрения как своя собственная. Как в таком случае понять кто же прав, кто искренен и чист, а кто лжет и может предать? Теперь ты в личине Анны, и одновременно ты – Алексей Александрович. Так как разрешить конфликт при таком то раскладе? Возможность дать однозначный ответ и вынести вердикт, распределив героев на виноватых и невиновных, размывается, и ты даже не успеваешь это понять. Так, Анна превращается из падшей женщины в человека, который все же не побоялся ступить навстречу счастью. Попытался, в отчаянной попытке обрести любовь, но проиграл.
Попытки осудить ее превращаются в обвинение жертвы.
Подумай, действительно ли ты можешь осудить хоть кого-нибудь теперь?
На самом деле, мне так по крайне мере кажется, виноватых нет.
Никто не заинтересован в том, чтобы обидеть вас, никто не выжидает случая, чтобы обидеть вас, каждый занят тем, что охраняет свою собственную рану.
- Мне кажется, эта цитата очень хорошо описывает происходящее в романе. Практически все – скорее жертвы. Жертвы чувств – своих и чужих, обстоятельств, общества, всегда готового запустить в тебя куском грязи, стоит только раз оступиться.
Еще один яркий персонаж для меня в этом треугольнике «Анна-Каренин-Вронский» – это Алексей Александрович. Поначалу я прониклась и близко приняла к сердцу этого героя. В конце то концов – его ведь бросили:
Он видел, что та глубина ее души, всегда прежде открытая пред ним, была закрыта от него. Мало того, по тону ее он видел, что она и не смущалась этим, а прямо как бы говорила ему: да, закрыта, и это так и должно быть и будет впредь. Теперь он испытывал чувство, подобное тому, какое испытывал бы человек, возвратившийся домой и находящий дом свой запертым.
– Что-то ведь есть в том, что он сравнивает свою жену с домом (местом, где ты в безопасности, где тебя ждут и любят)?
Читая рецензии тогда, не понимала, чем же он так плох? – просто не молодой человек, не умеющий показывать истинных чувств, немного черств или скорее просто серьезен, угловат и угрюм. Но разве плох?Его великодушие и жертвенность поначалу очень подкупало:
…в вину ставя ему все, что только могла она найти в нем нехорошего, не прощая ему ничего за ту страшную вину, которою она была пред ним виновата.
Он не позволял себе думать об этом и не думал; но вместе с тем он в глубине своей души, никогда не высказывая этого самому себе и не имея на то никаких не только доказательств, но и подозрений, знал несомненно, что он был обманутый муж, и был от этого глубоко несчастлив.
Он чувствовал, что не может отвратить от себя ненависти людей, потому что ненависть эта происходила не оттого, что он был дурен, но оттого, что он постыдно и отвратительно несчастлив. Он чувствовал, что за это, за то самое, что сердце его истерзано, они будут безжалостны к нему.
А сцена после родов Карениной уверила меня полностью в том, что Каренин еще одна жертва. Все, однако, разрешилось под конец. Самым показательным стал его поступок со Степаном Аркадьевичем на вечере у графини Лидии Ивановны. Он (Каренин) принимает решение не отдавать сына своей бывшей жене, зная, что та просто умрет от горя, узнав это. Это в корне противоречит тем светлым его словам прощения и нежности, что он высказал после родов Анны. Таким образом, Алексей Александрович решает защищать свою собственную рану. Обескураживает то, что главным аргументом в данном решении (не отдавать сына) становятся слова едва знакомого ему француза-шарлатана-сновидца. Его будто захватывает религиозный фанатизм и пеленой закрывает глаза, отгородив тем самым Каренина от разумных размышлений и взвешенности решений. Жизнь Анны таким позорным образом буквально передается в руки шарлатана. Куда подевалось былое великодушие, которого так боялась и ненавидела Анна?
Я слыхала, что женщины любят людей даже за их пороки, но я ненавижу его за его добродетели. Ты поверишь ли, что я, зная, что он добрый, превосходный человек, что я ногтя его не стою, я все-таки ненавижу его. Я ненавижу его за его великодушие.
Единственная отдушина во всем этом – Левин и Кити. Они прямо противопоставляются Анне и Вронскому. Их любовь чиста и невинна, это похоже на встречу двух душ, тогда как Анна и Алексей – скорее встреча тел – любовь страстная и выжигающая, порочная в глазах общества и самого Толстого. Бедную Анну она выжигает изнутри, оставляя только пепелище в душе – ревность, злость и обиду.
Левин о Кити:
…его счастье, его жизнь, он сам – лучшее его самого себя, то, чего он искал и желал так долго, быстро-быстро близилось к нему. Она не шла, но какою-то невидимою силой неслась к нему.
Он видел только ее ясные, правдивые глаза, испуганные той же радостью любви, которая наполняла и его сердце.
Каренина и Вронский, их любовь это совсем иное:
Она чувствовала себя столь преступною и виноватою, что ей оставалось только унижаться и просить прощения.
Он же чувствовал то, что должен чувствовать убийца, когда видит тело, лишенное им жизни. Это тело, лишенное им жизни, была их любовь.
Даже самоубийство совершается с мыслями привязать к себе свою любовь и заставить Вронского почувствовать вину за то, что он не пришел, когда она просила. Теперь вот поздно.
Как говорится: «Мы только разрушаем, потому что мы духовно сыты».
6 понравилось
