Ülima õnnelikkuse kogudus

Потому что с Кем Угодно может случиться Что Угодно, – ответил Эста. – И нужно Быть Готовым.

Они разглаживали морщины неловкости и спешки на ткани непривычной любви и нагнетали себя до взрывной отметки.

Прокинувшись тієї ночі в готелі, Амму сіла — в чужому ліжку, в чужій кімнаті, в чужому місті. Не знала, де вона, і не впізнавала нічого навколо. Знайомим був тільки страх. Цього разу сталева п'ятірня так і не відпустила. До заглибин над ключицями кажанами злетілися тіні.

Був пізній ранок, ось-ось мав знову піти дощ. У ті останні перед зливою, осяяні химерним, насиченим світлом секунди навколишня зелень аж вбирала очі.
Десь віддалік закукурікав півень, і голос його розділився навпіл. Так відстає від старого черевика підошва.

Салон машины, как губка, стал напитываться молчанием.

Иные поступки сами в себе содержат наказание. Как спальни со встроенными шкафами. Им всем, и довольно скоро, предстояло узнать о наказаниях кое-что новое. Что они бывают разных размеров. Иные такие необъятные, что похожи на шкафы со встроенными спальнями. В них можно провести всю жизнь, бродя по темным полкам.

Англофильская порода. Люди, уведенные в ложном направлении, увязшие вне собственной истории и не способные вернуться назад по своим же следам, потому что следы эти стерты. Он сказал, что история похожа на старый дом среди ночи. В котором зажжены все огни. В котором тихо шепчутся предки.

Жизнь семьи незаметно подошла к такому рубежу, когда что‑то выталкивает из укрытия ее внутреннее бытие и заставляет его всплыть пузырьком воздуха на поверхность и некоторое время колыхаться там. У всех на виду. В наготе и беспомощности.

Косые серебристые канаты хлестали рыхлую землю, вспахивая её, как пулемётные очереди. Старый дом на пригорке низко, как шапку, надвинул от дождя крутую двускатную крышу. Стены, с прожилками мха, утратили твёрдость и слегка вспучились, напитавшись влагой от земли. Заросший, одичавший сад был полон шмыганья и шелеста мелких существ. В траве полоз тёрся о блестящий камень. Жёлтые лягушки бороздили пенящийся пруд в надежде найти пару. Вымокший мангуст перебежал засыпанную листьями подъездную дорожку

Чудом показалось Эсте,погруженному в запах старых роз, напитанному памятью о переломанном человеке, тот факт, что нечто столь хрупкое, столь невыносимо нежное смогло сохраниться, имело право на существование. Птица в полёте, отражённая в глазах умирающей собаки.

Biology designed the dance. Terror timed it. Dictated the rhythm with which their bodies answered each other. 

Амму сказала, что человек - это привыкающее животное и что просто невероятно, к чему он ухитряется приспособиться.

детство на цыпочках вышло вон

Он с досадой выдворил эту мысль,она вернулась и села у самого его черепа.Как собака.....взял у него полотенце и выстирал. Отполоскал.Выколотил.Отжал.Как будто это был его дурацкий непослушный мозг.

Внутренность ее головы была комнатой в солнесный день  с плотно задернутыми шторами на окнах.

“With her eyes she looked in the direction that her husband looked. With her heart she looked away.”

... не отчаяние - это был некий оптимизм через силу

Странно, что иногда память о смерти живёт намного дольше, чем память о жизни, которую она оборвала. С годами память ... постепенно блекла, но Утрата ... всё тучнела и наливалась силой. Она всегда была на виду. Как плод в пору спелости. Нескончаемой спелости. Она была постоянна, как государственная службы.