Balthazar

Личность как нечто единое и стабильное - иллюзия, но иллюзия необходимая, если уж нам суждено любить!

Уже в который раз, лишь только события внешнего мира всколыхнули внутреннюю, чувственную суть вещей, я стал смотреть на Город иными глазами, стал наблюдать формы и контуры жизни человеческих существ с азартом энтомолога, изучающего неизвестные доселе виды насекомых.

Привязанность без отпечатков пальцев - нечто столь же простое, как плыть под парусом или нырнуть где глубоко.

Наша точка зрения на мир зависит от положения в пространстве и во времени - вовсе не от личной нашей уникальности, как бы нам того ни хотелось.

Клеа, с ее врожденным благородством, если уж любила, то страстно, иначе не могла, и была в то же время вполне способна любить человека, с которым виделась раз в год. Тихая, глубокая река ее души обладала удивительным свойством запоминать любой отразившийся в плавно текущей воде - даже самый мимолетный - образ и, не размывая очертаний, погружать его все глубже и глубже в память - глубже, чем был на то способен любой из нас.

Я знаю: тот ключ, что я пытаюсь повернуть, - во мне.

Средиземное море – море до смешного маленькое; величие и продолжительность его истории заставляют нас представить его себе куда большим, чем оно есть в действительности.

...Его одолевали особо тяжкие раздумья, — казалось, их вес был ощутим физически.

Чувством юмора природа его обделила, но это не помешало ему в один прекрасный день обнаружить, что он может заставлять людей буквально покатываться со смеху.

Бальтазар однажды заявил, что может простейшими средствами вызывать в людях любовь, и даже предлагал эксперимент: только-то и нужно сказать каждому из двух никогда не встречавшихся ранее людей, что другой страстно жаждет видеть его, никогда не встречал никого столь безумно… и так далее. Способ этот, он клялся мне и божился, осечек не знал и знать не будет

Когда англичане чувствуют, что они не правы, единственный привычный выход для них - фарисейство.

Разве не душевное расточительство - жить снами и болезни воображаемые трансформировать в реальные....

...задолго до того, как в раздираемой противоречиями душе европейского человека родилось понятие любви, - зазубрив его от века (или выдумывая каждый раз наново), европеец стал самым уязвимым существом в цепи творения, жертвою голода, утоляемого лишь пресыщением; изобрел литературу, единственной темой которой взял надуманные гримасы любви - вместо веры, единственной истинной темы.

Жизнь не слишком длинна. И только от тебя самого зависит, будешь ли ты пробовать — искать средств к достижению счастья.

"Но, в конце концов, чтобы она ни делала, любит она по-настоящему одного меня!" Такие софизмы способны утешить, такая ложь только лишь и позволяет любви длиться!

Так с возрастом жизнь оставляет на лицах людей, мазок за мазком, морщины, след пережитого, перечувствованного - и кто отличит след смеха от следа слезы? Кротовины опыта на песках бытия...

Но до чего же упоительно и жутко - возлечь наконец, выжатым, как старый тюбик с краской, меж бренных останков умерших без завещания желаний: он, он сам, пугливое глубинное "я", выброшенное волною страсти на сушу, к одинокой полумечте-полусну, преходящей, как детство, и такой же томительной: Клеа!

Сам Персуорден писал, что считает секс комичным, божественным и низким одновременно.