Радин

Старая дружба похожа на горнолыжный подъемник. Ты приходишь на знакомую станцию, и тебя уносят быстро, уносят высоко, канаты гудят, кабина ходит ходуном, и никому дела нет до того, какие у тебя лыжи, красная трасса или черная и что ты вообще умеешь. Правда, бывает, что ты приходишь с лыжами, как дурак, а станция сто лет как закрыта, и билетное окошко заколочено крест-накрест досками. Проверять надо чаще.

Пьющий писатель – это что-то вроде кофе с цикорием, где оба компонента теряют свои приятные качества.

Переносить смыслы – не занятие для здорового человека. Делать вид, кстати, тоже.

Человек с котом - особый человек.

Река приняла человека так тихо, будто он выпал из рук жизни и сразу лег на зеленое илистое дно.

Картины остались в доме Гарая, и он обошелся с ними, как крестоносец с арабскими пленницами: употребил для удовольствия, а потом продал ради прибыли.

Люди повсюду ищут смысл, а натыкаются только друг на друга, сказал он, протягивая мне початую бутылку медроньи.

Любовь, будто простуда, чиркнула по горлу.

любовь, будто простуда, чиркнула по горлу.

за что же люди отдают деньги, глядя на картины? в чем суть?
а суть,говорит, в удивлении, не можешь заставить плакать - тогда удиви!

разумеется,я верю в счастливую случайность,иначе как объяснить успехи людей,которых я не выношу

между завистником и адептом не такое широкое поле, как многим кажется

иногда достаточно с кем то поговорить,чтобы преодолеть минуту слабости

огорчение – это ливень, который никогда не прекращается, льет на крышу, пока несущие балки не сгниют.

Мои книги похожи на эту картину, вот почему их не раскупают как горячие крендели. Персонажи обнажены, но не вызывают желания, они сломаны у самых корней, чтобы их полюбить, нужно к ним наклониться. Я пишу о людях, пустившихся в путь, о лесковских странниках, чьи земли поглотило море, о беззвучных хористах уходящей эпохи, вечно ищущих, кому протянуть свои пятки.

Приключение, вот что гнало его вперед, на холм, хотя поручение галереи представлялось невыполнимым, мятное, газированное любопытство, забытое с итальянских времен, холодило ему язык.

Бросок костей не упраздняет случая.

Благородный человек до конца дня деятелен, а вечером он осмотрителен.

В хорошем object d’art, как и в делах любви, должна быть легкая примесь мошенничества.