Город Брежнев

Что ж, пожалуй, это самая мощная книга из числа прочитанных за последние несколько лет. По уровню эмоционального воздействия стоящая где-то рядом с прилепинскими «Ботинками…», «Восьмёркой» и «Обителью», ивановскими «Географом…» и "Общагой..."и другими неординарными произведениями современной литературы. Такого рода книги являются уже не просто литературными событиями, но становятся мощным и действенным инструментом «социальной инженерии». Потому что открывая и расцвечивая картину того, как было, они помогают читателю осознать, что так больше быть не должно. Чтобы читатель из пассивно-созерцательной позиции перемещался в позицию активно-деятельную.

Дальше...

Одна тысяча девятьсот восемьдесят третий год. Год, который и для меня окрашен серыми и тёмными тонами (чисто по личным внутрисемейным мотивам). И вот эта картина бытия, которую живописал Шамиль Идиатуллин, нисколько им не искажена и не залитературена. Хотя, конечно же, какая-то конкретика автором придумана, также как придуманы герои и персонажи. Они придуманы, но общий фон, общая картина жизни тех лет выполнена со всем тщанием реализма.

Конечно, многое в книге построено на местных колоритах, на том, что это конкретный город с совершенно конкретным автогигантом и со своей градостроительной и градоустроительной спецификой. Однако общая система социальных и производственных, финансовых и деловых взаимосвязей наверняка была такой же везде. От Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей.

В общем, что тут расписывать то, что люди моего поколения и так знают, ибо были свидетелями и соучастниками всего происходившего тогда. А другие более молодые могут представить только по рассказам и книгам. И тогда лучше взять в руки вот этот роман и попробовать войти в него. В него и в героев. Голосую обеими руками и рекомендую.

«Город Брежнев» - увесистая книжка, но это как раз тот случай, когда не хотелось, чтобы она заканчивалась. Я бы жила и жила дальше жизнь Артура, молодого парня, который при всех своих загонах и сложном характере умудрился получиться чертовски обаятельным. И темп повествования в книжке идеален, сюжет почти постоянно держит в тонусе, но нет такой «морковки», которая заставляла бы быстрее продираться к концовке, чтобы узнать, как там все будет. Точнее, формально-то она есть, в самой первой главе подвешивается, но мне, наоборот, не хотелось к ней приближаться. Страшно было за Артурика очень, хотелось, чтобы вот этот промежуток от первой главы и до последних событий тянулся и тянулся. Пусть будет эта череда непонятных девчонок и непонятных чувств к ним, эти странные взрослые со своими загонами, школа, пионерлагерь, вот это все пусть будет подольше.

Хотя книжка не была бы так хороша, будь она только про советского школьника, который учится правильно держаться среди пацанов на районе, и не более того. Нет, это более широкий портрет эпохи, который одним Артуром не мог ограничиться. Тут и положение в стране, тут и специфика самого города Брежнева, тут и настроения, радости и печали советских людей в те годы, когда союзу осталось всего-ничего, но пока об этом никто не знает.

Особенно понравилось, как показаны характеры окружающих Артура взрослых сначала его глазами, а потом более объективно. Такая получается разница… Короче, если бы не длинноватые истории о сломавшихся фиговинах на заводе «КАМАЗа», книга могла бы и вовсе стать любимой. И то я еще в конце года подумаю.

Не знаю, как так получилось, но совершенно не вглядываясь в обложку и не вчитываясь в аннотацию, а основываясь лишь на отзвуках сарафанного радио, я посчитала, что «Город Брежнев» - это как кино Балабанова «Груз 200». Не всё кино в целом, не сюжетная линия. Виделся мне роман Идиатуллина как панорамный эпизод въезда в город. Помните: мрачная атмосфера, пасмурное небо, огромные буквы «Ленинск» - и во всём такая Безнадёга. И вот с такими-то мыслями я открыла книгу. И что удивительно, всю первую часть я смеялась.

Нет, не смеялась – радостно лыбилась. Потому что это было всё про меня, про моё детство. Я с таким удовольствием окунулась в атмосферу пионерского лагеря: лето, свобода от родителей, дискотеки с обжиманием, влюблённые друг в друга вожатые, нашествия деревенских, столовское пюре с котлетами, скучные орг. мероприятия и весёлые игры. Я примеряла на себя то пионерскую форму, то ветровку вожатого - всё сходилось. И вот это умение Ш.И. заставить читателя примерить на себя ту или иную роль, прожить ситуацию того или иного персонажа сделала роман настолько читабельным, что, раз его открыв, закрывать не хотелось.

После пионерского лагеря пришли советские будни. Серые и одинаковые для всей страны, но неоднозначно разные для семьи Вафиных, Витальтолича и Марины. В принципе, я могла бы перечислить здесь всех плюс-минус значимых персонажей – их мир здесь не менее важен.

Артурик Вафин, как и другие подростки романа, проходит своеобразную школу жизни, так широко распахнувшую свои двери в 99-х. И опять попадание в яблочко: моё время, близкое, понятное, не совсем ещё ушедшее из памяти. Немного грешу, мне ближе 90-е взрослых Вафиных, подростковый возраст я уже тогда перешагнула, но мимо не прошла. И вот тут настигает та самая балабановская атмосфера, ибо Идиатуллин сумел сделать так, что всё в его романе стало реальностью, не художественной деталью – самой жизнью. И я не читала – жила. Знаете, есть такое выражение про захватывающее чтение: глотать книгу. Мне же казалось, что в этот раз роман сам заглатывал меня, с каждой страницей всё глубже и дальше. И вырываться не хотелось совершенно, хотя было и по-настоящему страшно, больно и иногда тоскливо.

Сначала немного встряхнули «производственные» страницы. Было не очень понятно, зачем эта внутриКАМАЗовская кухня. А потом поняла: если бардак в стране, если взрослые живут в этом бардаке, принимают его, чего ждать от подростков? Впервые задумалась над «татарским кадровым вопросом». Оказывается, и такое бывает. Масштабы советской расхлябанности просто поражают, но, возможно, здесь сыграл роль сам размер предприятия.

Не очень было приятно разочаровываться в Виталии, который поначалу просто влюбляет в себя не только Артурика. И тут уж на его прошлое не спишешь.

За книгу взялась в проекте «Читаем Россию» и очень рада, что не прогадала с выбором. В Набережных Челнах была, правда, это были уже 2000-ые. Город поразил широкими автострадами, вообще какими-то огромными просторами, буйством зелени и радостным настроением. Идиатуллинский Брежнев другой. Мне, как почти лингвисту, было интересно слушать местный сленг, встречать какие-то особые словечки. Вроде, всё как везде, но не так. Всё понятно, но очень по-местному. Выскажусь банально: интересно и атмосферно.

И ещё. Я очень рада, что после «Убыра» продолжила читать Ш.И. Не знаю, в каком порядке писались книги, но каждая мной вновь открытая книга радует меня всё больше и больше.

Весьма приметный факт, что за три последних года два из трех наиболее впечатливших меня отечественных романов написаны татарскими писателями. Всегда знала, что татары крутые.

"Город Брежнев" - это бережный слепок эпохи, до самых мельчайших деталей, полгода из жизни нескольких человек, с открытым финалом. Все эти полгода я у мамы в животе сидела, но если честно, провинциальное детство середины восьмидесятых мало отличалось от детства середины девяностых, разве что у нас уже были киндер-сюрпризы, жвачка, джинсы и зарубежная культура, были бы деньги.

Тринадцатилетний Артур Вафин - самый обычный советский подросток. Он ездит в пионерлагерь на море, смотрит фильмы с субтитрами Ээро, мечтает о магнитофоне, дерется на районе, влюбляется, задается вопросами, чего хочет от жизни и что в ней любит. Его папа главный энергетик литейки на заводе КамАЗ, но семья живет не как блатные, хотя имеет квартиру, машину, гараж и дачу. Вазых Насихович, которого жена зовет Вадиком, крепкий профессионал и честный человек, у которого душа болит за работу, из-за чего на заводе он проводит львиную долю времени. Очень подробно и емко описывается взаимодействие с системой и вообще встраивание в нее людей, все эти бесконечные цепочки согласований и "все всё знают, но никто ничего сделать не может".

Отдельной линией идет судьба любимого вожатого Артурика Витальтолича, прошедшего Афган и не имеющего образования парня, который с легкой руки начальства попадает на КамАЗ и уже мечтает о карьерном взлете и семейной жизни с любимой, учительницей немецкого и французского Мариной Михайловной, однако все очень хрупко и может сломаться в один момент.

Книга прямо-таки дышит тем временем, погружение как на десять метров с аквалангом в кристально-чистое море. Кинематографично не то слово, читаешь - и воочию видишь перед глазами эти картины. Очередь за выброшенными апельсинами по два рубля кило с аджикой за тридцать копеек в нагрузку, ритуальные остановки на выезде из города и на въезде, чтобы наскоро перекусить взятым из дома тормозком и выпить пару рюмок, панельные многоэтажки с местами неработающими лифтами и риском нарваться на перо (кстати, лифтов в книге много, и это не случайно - точно так же намертво стоят и социальные лифты, и кровь в виде людских судеб льется в них точно так же), стрелки комплекс на комплекс с самодельным оружием - арматурой, палками и нунчаками из табуреточных ножек, милицейский беспредел, когда четырнадцатилетнему подростку могут в отделении угрожать и дать по почкам, а милиционерам за это ничего не будет, заводская жизнь, где никто не хочет брать на себя ответственность - кабы что не вышло, школьные будни с идеологической нагрузкой и запретами делать что-то смелое, выбивающееся из казенного ряда, пионерлагерь с несъедобной столовской жратвой, дискотеками, куда приходят кадрить девчонок местные, и обязательным обмазыванием девчонок зубной пастой в королевскую ночь... Читала и прямо даже какая-то ностальгия пробивала, умеет автор с помощью мельчайших деталей создать иллюзию переноса туда, в Брежнев.

Конец, конечно, внушает ужас, ведь знаешь уже, что там, впереди - авария на ЧАЭС, а там и распад страны не за горами, но пока, в феврале 1984-го, когда тебе четырнадцать и ты ничего этого не знаешь, будущее кажется светлым. Финал открытый, но дальнейшие судьбы героев нанесены аккуратными мазками и каждый волен сам строить догадки, что в итоге станется с героями. Идиатуллин бережно развесил по стенам все ружья, и все они к концу романа выстрелили, причем в самые неподходящие моменты, отчего грустно на душе и назад туда не хочется. Спасибо за экскурсию.

Вызывающая тошноту, отлично написанная книга.

Полнейшее погружение в советскую действительность 80-х. Номенклатура, пионерские лагеря, дворовая шпана, менты-садисты, дефицит, малосемейные общежития, пятилетки.

Душно и мрачно. Мрачно и душно. Просвет и надежда на лучшее. Ан нет, показалось. И вот такие советские горки всю книгу. И главное, не могу сказать, что Шамиль Идиатуллин пережал или придумал.

В центре сюжета советские люди. Ну и в мерзкое же время мы жили..., но выжили, спасибо.

Если у вас ностальгия по Союзу, если вы из тех, кто стенает "А вот при Союзе такого не было." или "А вот в советское время.", то читайте. Смахните пыль с воспоминаний.

После сериала "Слово пацана" читающий народ вдруг кинулся в поисках чтения на эту тему. И конечно же не могли читатели пройти мимо этой книги, все-таки тот же примерно период, такие же гопники. Но по мне, книга совсем о другом. Несмотря на то, что тут тоже встречается навязшее в зубах слово "чушпан".
Мое собственное детство и взросление попало на этот же период. Слом эпохи, когда колосс, казалось бы непотопляемый, вдруг зашатался и начал разваливаться. И как уже отличается мировоззрение следующего поколения, конфликт отцов и детей раскрыт здесь очень хорошо.
Читал ностальгируя, очень похоже в нашем городе строились взаимоотношения, хотя далеко не так жестко было, все-таки среднеазиатская расслабленность смягчала агрессию. Агрессия возникла позже, к концу 80х и носила скорее националистический характер, а не географический.
И так же мама добывала продукты, "доставала", потому что просто купить было весьма сложно. И реалии пионерлагеря очень точно описаны. Да много в книге такого, что запускало воспоминания, как приятные, так и не очень. Но здорово вернуться в собственное детство, прошлое уже подернулось туманом, многие мучительные моменты утратили болезненность, поэтому ощущения по прочтении были позитивными. Несмотря на грустный финал в книге, осталось ощущение надежды и обновления.
И сам текст прекрасен, Шамиль Шаукатович пишет хорошо и читко. Персонажи живые, выпуклые, представимые, подростки его очень настоящие, прекрасно передана манера общения в тот период, мы действительно так общались.
И в очередной раз приятно удивлен талантом и диапазоном автора, вещи у него очень разные - от ужастика "Убыр", до прекрасных фантастических произведений, от шпионского романа до книг "про жизнь". С удовольствием читаю и жду нового.

Как говорит наш дорогой шеф, в нашем деле главное -- этот самый реализьм!
Лёлик из кинофильма "Бриллиантовая рука"

Роман Шамиля Идиатуллина "Город Брежнев", вышедший в 2017 году, получил не только немало положительных рецензий, но и третье место литературной премии "Большая книга". А за новую книгу -- «Бывшая Ленина» Шамиль Идиатуллин -- Идиатуллина скорее поругивают, и, вроде бы, все за то же, за что раньше хвалили: за тот самый реализм. Но вернемся к "Городу Брежневу".

Вкратце о канве романа. Действие происходит в поволжском индустриальном городе Брежнев, родине завода КАМАЗ, ранее и теперь населенный пункт известен под историческим названием Набережные Челны. Социалистический город на 350 тысяч человек был построен ударными темпами для рабочих и инженеров автогиганта. Время действия романа -- 1983 год, только что умер генеральный секретарь ЦК КПСС, бессменный лидер Советского Союза Леонид Брежнев, ему на смену пришел Юрий Андропов. Главные герои книги -- подростки, им предстоит взросление на улицах и во дворах бетонного советского промышленного центра. Отчасти перед нами типичный Bildungsroman, роман воспитания.

Вообще, каждый взрослый человек, обладая минимальными навыками письма, в теории способен написать роман о своей жизни (материала набирается обычно как раз на одну книгу, со второй уже тяжелее). Идиатуллин жил в Набережных Челнах, родился в 1971 году, таким образом он имеет набор воспоминаний и клише, характерных для его поколения. Другой вопрос, есть ли в фактах, сообщаемых писателем, литература? Текст романа не очень сложный, местами журналистский (автор -- журналист ИД "Коммерсантъ"). Возможно, многие могли бы записать такие воспоминания: "Газировка с сиропом из автомата стоила три копейки стакан, а квас из бочки -- пять копеек кружка. А новороссийская пепси-кола брызгала пузыриками прямо в нос", и т. д. Разумеется, сравнение утрированное, но в ностальгическом тексте много, очень много деталей той эпохи, увиденных детским глазом. От войны в Афганистане и подпольных уроков карате, до польских кроссовок и возни с постоянно мнущимся красным пионерским галстуком. А еще, конечно, школьные дискотеки под музыку диско -- "Бони М" и "Чингисхан". Ах, где вы, где вы, мои семнадцать лет?.. Литература, конечно, в романе Идиатуллина есть.

Любопытно было узнать, как и чем жил "образцовый социалистический город" в 1983 году. Интересно, что уже в это время там были введены талоны на мясо и масло (снабжение городов СССР продуктами было неравномерным: в Москве одно, в Ленинграде другое, в столицах союзных республик третье, "на северах" четвертое, остальным -- по остаточному принципу). Оказалось также, что не так-то просто создать новый город "с нуля". Надо было не только построить блочные многоэтажки для рабочих, но и кое-что другое, оказывается, требовалось. Кажется, это "другое" изучает урбанизм. В городе Брежневе тогда случилась стремительная "геттоизация". Образовались молодежные банды, происходили массовые драки. Вот характерный диалог из романа, говорят педагог и работник милиции:

"Комплекс" -- это термин из Набережных Челнов. Город застроен такими жилыми комплексами. Своеобразна нумерация домов в городе, названия улиц не применяются, используются цифры: 2-19, 7-9 -- номер комплекса, номер дома. Не очень уютно выглядит этот "социалистический рай", не так ли? С номерочками-то, почти как на груди арестантской робы... На образцы советской архитектуры Набережных Челнов, т. н. позднего советского модернизма, можно посмотреть в интернете, это довольно интересно, если любите.

Тут уместно немного поразмышлять о судьбе социалистического реализма в литературе. Говорить, что соцреализм как стиль погиб в 1991 году вместе с государством СССР будет и верным, и неверным. На деле распад стиля начался значительно раньше. В литературе еще в поздние 70-е годы произошло деление писателей по группировкам, стиль "раздробился". Были писатели-"деревенщики" русского направления, были либералы-западники, были твердолобые коммунисты. В конце 1980-х, когда Горбачев открыл шлюзы гласности, произошел катарсис откровенности. Чуть ли не главными книгами эпохи стали романы малоизвестного Габышева «Одлян, или воздух свободы (сборник)» Леонид Габышев (об ужасах детской зоны) и журналиста Полякова «Сто дней до приказа» Юрий Поляков (об ужасах советской армии). Но в 1991 году литература соцреализма получила "перелом позвоночника". А весь писательский накал ушел в публицистику и журнализм. Трудновато назвать большую книгу начала и середины 90-х. В конце 90-х и в начале 2000-х в русской литературе доминирует постмодернизм. Причем галлюцинаторная действительность отражалась не только в книгах Сорокина и Пелевина (галлюцинируют герои двух подряд романов Пелевина, а в романе Сорокина после инъекции мозг товарища Сталина расширяется до размеров Вселенной), но и коммунист Проханов вел себя так, будто наелся мухоморов в переделкинском лесу. Удивительно, но реализм все-таки выжил! Правда, после перелома он такой горбатенький и похож на Квазимодо (читать Прилепина). Реализм Шамиля Идиатуллина, в общем, не самый худший образец.

В целом же впечатление от романа амбивалентное, двойственное, как и сам его текст. Дома в "Городе Брежневе" однообразные, но проспекты-то, смотри -- широченные! Медицина плохая, а врачи-грубияны, но зато -- бесплатная! И много-много таких "но", каждое из них по нынешним временам способно вызвать в этих ваших интернетиках мощный "совкосрач".

Любителям советского пломбира -- читать!

Данное произведение наверняка будет интересно прочесть тем, кто сам был подростком 80-х, кому знакомы реалии последнего советского десятилетия. Я же брала эту книгу с желанием открыть для себя эпоху, о которой почти ничего не знаю, и меня привлекла в первую очередь именно историческая составляющая.

В целом автор справился со своей задачей, нарисовав вполне правдоподобную картину того времени, хотя сюжет оказался слишком растянутым и провисающим. Отдельные моменты написаны увлекательно: отдых в лагере и столкновение с местными жителями, разборки между кварталами, разочарование в любви и дружба со старшим товарищем. Но есть сюжетные линии, которые не получили должного развития и создают ощущение снежного кома - история молодой учительницы, будни матери главного героя, отцовские проблемы на работе, да и финал книги меня удивил своим резким и не совсем логичным поворотом.

В общем, моя оценка за исторический антураж - 5, за сюжет - 3.

Было мне годика четыре и стояли мы с мамой в бесконечной очереди за сыром, который в те времена считался дефицитным товаром и отпускался в строго ограниченном количестве. По справедливости, мы могли претендовать на двойную порцию, но такие абстрактные понятия, как справедливость, розничной торговлей советских магазинов в расчёт не принимались, а потому нам отпустили только один брусочек.
Мама возмутилась: «А ребёнку сыр не полагается? Ребёнок не человек, что ли?»
«Нет», – сказала, как гильотиной отрезала, продавщица гастронома.

Шамилю Идиатуллину в романе «Город Брежнев» удалось очень точно передать это унизительное и беспомощное состояние «не человека» в системе агонизирующего советского государства восьмидесятых годов.
Книга интересна прежде всего бережным и детальным воссозданием исторического контекста, в котором разворачиваются события романа. И мастерство автора заключается не только в упоминании знаковых событий и явлений того времени (война в Афганистане, запрещённое каратэ и пустые полки магазинов), но и в умении достоверно передать восприятие мира и образ мышления советского человека.

«Город Брежнев» не только своеобразные исторические хроники, но и в некотором смысле производственный роман. Главы, посвящённые КамАЗу, тяжеловаты для восприятия, но при этом очень динамичные и безумно интересные. Передовое предприятие отрасли, как и вся страна, жило и работало по двойным стандартам, когда возвышенные лозунги и заранее невыполнимые планы с треском разбивались о суровую экономическую реальность. И выкручивайся, как знаешь. Суетись, выбивай, договаривайся, но чтоб было.

В книге параллельно развиваются две сюжетные линии: тринадцатилетнего паренька Артура и его наставника – вчерашнего дембеля Виталика, который волею судеб попадает работать на КамАЗ.

Меня совершенно покорил Артурик – последний романтик эпохи, в котором чудесным образом сочетаются рыцарское благородство, детская ранимость и юношеский максимализм. Он толковый, чуткий и по-хорошему правильный парень, со своими задвигами переходного возраста и дворовыми представлениями о жизни. «Город Брежнев» во многом роман-взросление, позволяющий проследить постепенное превращение Артура из непоседливого ребёнка в молодого человека с твёрдыми убеждениями и чёткими приоритетами.

Если с Артуриком всё понятно буквально с первых страниц, то с Виталиком всё сложно и неопределённо. Прописан он уж больно непоследовательно: начинает за здравие, а кончает за упокой. Довольно невнятный и мутный персонаж, совершающий крайне противоречивые поступки и руководствующийся ущербной логикой солдафона. У него в голове какой-то непостижимый замес из афганского синдрома, тяжёлого детства и узкого кругозора. Но несмотря на всё вышеперечисленное, Виталик непостижимым образом умудряется положительно влиять на Артура и выручает его из всех передряг.

Одной из центральных тем произведения является ожесточение подростков в духе «Повелителя мух» и их междоусобные войны, переходящие в откровенную поножовщину. При слепом неведении и молчаливом попустительстве взрослых, задолбанных по самые гланды и разрывающихся между работой, домом и общественной нагрузкой. Может показаться, что автор утрирует ситуацию и намеренно сгущает краски, но в этом плане моногород Брежнев восьмидесятых мало чем отличался от рабочих окраин Петербурга девяностых, где ребята также собирались в дворовые шайки, устраивали разборки стенка на стенку, носили шапочки-петушки и не выходили на улицу без ножичка.

Повествование такое же, как воссозданная на страницах романа эпоха – серое, вязкое и удушливое. В него проваливаешься как под лёд и, либо отращиваешь жабры и начинаешь дышать, либо вовсе бросаешь книжку. Текст романа удивительно кинематографичен: словно не читаешь, а просматриваешь на диаскопе старые слайды, запечатлевшие уже такое далёкое и вместе с тем недавнее прошлое страны.

В конце очень тяжело расставаться со ставшими почти родными героями, понимая, какое «светлое будущее» им уготовано: уже где-то на горизонте маячит перестройка, Чернобыльская АЭС и распад Союза, поколение Артурика назовут потерянным, а такие высококлассные специалисты как его отец будут работать не в руководстве КамАЗа, а электриками в ЖЭКе… Хотя заключительные строчки романа звучат как гимн советскому человеку и вселяют какую-никакую надежду: «Но мы, наверное, что-нибудь придумаем».

Принято считать, что особенно интересно читать о недавнем прошлом тем, кто жил как раз в описываемое время в описываемом месте. Видимо, я не самая целевая аудитория для этого романа – жила немного не в это время и главное – в сравнительно благополучном городе. Но тем не менее, получила абсолютно реальное погружение в эпоху, честное и точное. Куда там Марининой с ее картонным прошлым в последнем романе. Все это было именно так, с точностью до мелочей, и унизительное стояние в очереди за тремя апельсинами, и постоянное несовпадение каких-то копеечных винтиков и гаечек, из-за чего дорогущий, с трудом приобретенный агрегат стоял бесполезной железякой, пока народные умельцы не доводили его до ума, будь то «Вятка-автомат» или миксер отечественного производства, у которого метелки для взбивания вываливались из гнезд из-за отсутствующего винтика. И ведь это не основная идея романа, это фон, это быт, но быт абсолютно точный. Равнодушные врачихи в женской консультации, встречающие любую женщину словами – «Рожать будешь, или как?»-все это было именно так.

И вот на этом достоверно показанном фоне развивается жизнь молодого перспективного города. Города категории один, города, которому предназначено стать индустриальным гигантом, города, в который было вбухано немеряно денег, но результат оказался очень краткосрочным. Но еще, вопреки всем намерениям в этом городе сформировалась та модель общества, которая двадцать лет спустя заполонила все города нашей страны. Образцово выращенные молодые волчата, разделенные незримыми стенками комплексов. «Вы из какого комплекса?» - «Ах, не наши? Ну тогда получайте», и вот смертный бой. Никакие профессиональные преступники не сработали бы лучше. Было и противодействие. «Добро должно быть с кулаками», писал поэт. Вот оно, добро. БКД, «боевая комсомольская дружина», будущие стопхамы, наслаждающаяся своей властью и вседозволенностью, хоть и в малых размерах. И вроде все правильно, мы следим за порядком, а на деле? Сопляк, хватающий взрослых женщин за руку – «а почему вы не на работе в рабочее время ?» и жухнущий в ужасе, лишь только жертва показала зубки. И то сказать, погонят с непыльной работки, придется назад, в литейку возвращаться.

В этом молодом городе живет Артур, перед нами жизнь четырнадцатилетнего мальчишки, кусок жизни, полгода, от последнего лета детства до серьезного взросления. Непростая структура книги, повествование ведется то от имени Артура, то с позиции отца, главного энергетика литейного завода, то мы смотрим на происходящее глазами Марины, юной выпускницы педвуза, горящей желанием учить не только языку, но и добру. И у каждого свои ошибки, свои недостатки, но зато каждый очень живой и реальный, и язык у каждого свой.

Очень интересна фигура Виталия, Витальтолича. Недавний сельский парень, прошедший Афган, который одновременно научил его святым понятиям дружбы и преданности, но и вытравил остатки человечности. Он и симпатичен своей верой в справедливость, своими в общем-то правильными принципами, но одновременно и страшен своей полной бесчеловечностью. Звериная жестокость, с которой он избивает в хлам сельских гопников, явившихся в летний лагерь с оружием или несостоявшегося насильника любимой девушки отталкивает и настораживает. Да, не спорю, все они мразь и сами нарвались, и мешают нам жить, но все равно страшно. Рано или поздно эта слепая жестокость обернется против своих, и это происходит. Так же спокойно и равнодушно он оставляет умирать на морозе своих недавних друзей, мальчишку, считавшего его старшим братом, отца мальчишки, которого сам же уважал и сам же подвел, потому что они ему мешают жить, так же спокойно бросает любимую девушку, потому что ее истерика мешает ему жить. И напрасно автор закончил его жизненный путь, Витальтоличи еще натворят дел, искренне веря в свою правоту.

И еще немалую долю в рассказе занимает национальный вопрос. Я не хочу углубляться, именно чтобы ненароком не наступить на больное, но … что такое татарский вопрос, что такое смешанные семьи , особенно в татарском городе в 70-е - я представляю.

Книга яркая, правдивая, честная. Советую.