Пётр I и Алексей

Дмитрий Мережковский

Жанры

Купить эту книгу

Аудио

249 ₽200 ₽

Купить-20%

Книга из цикла

Христос и Антихрист

Юлиан Отступник

Дмитрий Мережковский

4,3

(384)

Воскресшие боги. Леонардо да Винчи

Дмитрий Мережковский

4,3

(658)

Петр и Алексей

Дмитрий Мережковский

4,3

(308)

Рейтинг LiveLib

4,3

308 оценок

5
52%
4
34%
3
13%
2
1%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 356Хотят прочитать 459

Рецензии

Eco99
7 февраля 2022
Жертвы наводнений, реформ, веры…
Развитие темы Христа и Антихриста. Роль народа и правителей в формировании этих фигур. Книга в первую очередь о христианской вере. Сюжет плотно наполнен историческим материалом, поэтому произведение будет интересно тем, кто интересуется российской историей.
Автор в очередной раз пытается соединить небесное и земное. Возможен ли между ними синтез? Фигура Петра I противоречива, сумасбродное в нем сочетается с заботой о будущем России, влекущая за собой самоотверженность. В Петре ярко очерчен Ветхозаветный Бог, он устанавливает законы и безжалостен к неповиновениям. Автор делает акцент в том, что Петр всегда обращается к Отцу Небесному, минуя Сына. Он не понимает роли Сына, милосердие и смирение Христа, ему чуждо, у него другая роль. Если основной чертой героя прошлой книги, Леонардо да Винчи, было созерцание, с тягой к небесному, то Петр I демонстрирует активное действие в окружающем земном мире. Реформируется государственная управленческая структура и армия. В образе Петра, Мережковский обрисовывает одну из идей в христианстве, противопоставляющей рабскому смирению лозунг - «Не мир пришел Я принести, но меч». Меч разделяющий, когда жертвенного пути не миновать.
Церковь теряет свои ведущие позиции, становиться частью государства, на подобии других чиновников. Реформа церкви с одной стороны отдаляет её от лидирующих позиций, с другой, она еще больше деградирует в духовном плане, искажая веру и отстраняя от себя народ, давая народу шанс самостоятельных поисков. На фоне лицемерной и в чем-то предательской роли церкви, возникают различные интерпретации верований в массах. Автор много внимания уделяет религиозным поискам в народе. Вводится специальный персонаж - Тихон, который, на протяжении всего произведения ищет истинную веру. Через Тихона, автор проводит свои идеи, мысли, религиозные и философские поиски. Например, идею Третьего Завета:

«Первый завет Ветхий – Царство Отца, второй завет Новый – Царство Сына, третий завет Последний – Царство Духа.»
Поэтому приключения Тихона, его размышления, поиски веры, здесь одни из ключевых, чтобы понять самого автора.
Царевич Алексей также неоднозначен как и его отец. С одной стороны он с детства избалован няньками и бабками, демонстрирует аморфное, безвольное поведение, не имеет своих стремлений, целей, согласованных с окружающей действительностью, пьянствует и изменяет жене. С другой стороны, на фоне буйной деятельности своего отца, он представляется народу в виде будущего спасителя, как потенциальный наследник престола. И какое-то время он безучастно играть эту роль, плывя по течению событий, доходя в своей пассивности, до предательства отца, его идей. Эту роль он играет в большей степени в виде марионетки влиятельных людей, противоборствующих царю сил. На определенном ходе этой игры, он подставляется под удар и внешне, становится жертвой, страдающим сыном от отца-деспота. В ходе претерпевания страданий, автор наделяет царевича свойствами Христа, агнца, идущего на страдания во имя народа и Отца. Что небезосновательно, народ также имеет мнение, что царевич - страдалец. А отцу он может не помешать, только пойдя на смерть.

«Они молча смотрели друг другу в глаза одинаковым взором. И в этих лицах, столь разных, было сходство. Они отражали и углубляли друг друга, как зеркала, до бесконечности.
Вдруг царевич усмехнулся слабою усмешкою и сказал просто, но таким странным, чуждым голосом, что казалось, что не он сам, а кто-то другой, далекий, из него говорит.
– Я ведь знаю, батюшка: может быть, и нельзя тебе простить меня. Так не надо. Казни, убей. Сам я умру за тебя. Только люби, люби всегда! И пусть о том никто не ведает. Только ты да я. Ты да я.»
Автор наделяет царевича мистическим прозрением, делая параллели с Христом, которым пожертвовал Бог-Отец. И в романе, Петр жертвует сыном, как Бог Ветхого Завета жертвует Христом, отправляя его на крест.
Языческая тема видна как в царской власти, например в виде «всепьянейших соборов», похожих на вакханалию, так и в сектантских отклонениях от христианства в народе, со своими самосожжениями и массовыми оргиями. Язычество, в своих худших проявлениях продолжает жить в людях, не смотря на века христианства.
Тема красоты и культуры, в последнем романе цикла, автором почти не рассматривается, так как не играет особой роли. Эллинская культура вносится в страну в виде статуй и влияний на архитектуру. Статуи больше символизируют рок, чем красоту.
В третьей части заметно усилена роль влияния на события женщин. Это вторая жена Петра I – Екатерина, любовница царевича Алексея – Ефросинья и подруга Тихона – Софья. Отдельно можно выделить оду из руководителей секты - Акулину Мокеевну. Влияния эти не однозначны, они в большей степени зависят от мужчин. Чем самостоятельней и сильнее мужчина, тем положительней влияние, даже противодействующее.
Чернь, народ, в третьей части претерпел эволюцию, в нем проявились элементы творчества и самостоятельности в выборе веры. Но народ очень зависим от её лидеров, склонен к идейному самоуничтожению и вере в светлые идеалы, которыми наделяет не вполне достойных личностей.
Мережковский не дает законченных идей, обостряет противоречия, никуда не завет, не призывает, а предлагает обдумать совместно с ним. В целом, цикл не решает вопроса «соединения неба и земли», любые попытки приводят к диспропорции, к неустойчивости существования, к разрушениям вокруг себя, к одиночеству, так как воспроизводимы только в отдельных личностях, что приводит к изоляции и необходимости существования вне текущего мира. Автор не находит решения в рамках сегодняшнего христианства и приходит к необходимости третьего и последнего завета, завета Святого Духа.
Читать далее
70 понравилось
0
2,7K
Naglaya_Lisa
18 октября 2025
Не впечатлило
Мне не особо понравилось произведение Мережковского, я конечно понимала, что будет очень много религиозной тематики, но для меня её было даже слишком много. Все это сопоставление с Христом и Антихристом меня не впечатлило, как и образы Петра и Алексея нарисованные автором.
Алексей с детства разочаровывался Петра, потому что под влиянием матери и позже Софии хоть и не долгом. Он не разделял увлечений отца флотом, сражениями и для Петра всегда был разочарованием, думаю не мало сыграло роль и то, что он ребенок не от любимой женщины. Народ не сильно довольный реформами Петра жаждал заступничества Алексея, да вот только ни он, как и никто другой не осмеливался перечить императору.
Характер у Петра далеко не подарок, он легко наказывал и наказывал жестоко, с возрастом видимо все ухудшалось от давления власти, непонимания окружающих и постоянных пьянок. Наверное, ему стоило не столько бояться, что сын займет его трон сколько больше уделять ему время и готовить продолжить свои начинания. Вместо этого они тратили время на обиды.
Алексей за спиной отца вел себя как смелый мужчина, но так ни разу и не рискнул отстоять свое мнение или хотя бы высказать его. Даже когда выяснилось, что отец подозревает его в злых умыслах он предпочел бежать.
Автор проделал большую работу, но его текст недвусмысленно передает его отношение к тому периоду правления Петра и оно ему явно не нравилось. На мой вкус не вышло у него представить Христом Алексея, как и облачить Петр. Антихриста.
Читать далее
51 понравилось
0
284
Aleni11
4 июля 2020
Очень неоднозначная книга…
Идея показать трагедию отношений Петра I и его сына, раскрыть характеры этих исторических персонажей с религиозно-философской точки зрения, безусловно, любопытна. Приступая к чтению немного опасалась, что придется продираться через многочисленные церковно-славянские словеса, но в этом плане все оказалось вполне терпимо.
Вообще, нужно отдать должное автору, стилистика повествования выстроена органично и максимально комфортно для читателя, насколько это в принципе возможно с учетом тематики. Основное повествование, выполненное в достаточно привычной нам манере XIX века, вполне успешно чередуется здесь с разговорными образцами XVII-XVII веков, а также с цитированием различных текстов и документов этих и более ранних времен.
Так что аутентичность текста можно только похвалить. Но легким это его, конечно, не делает: читать в основном приходилось неторопливо, вдумчиво, а местами и с некоторым напряжением. Ну как, например, еще можно воспринимать подобные экзерсисы:

Чрез частое усмотрение вас, яко изрядного ангела, такое желание к знаемости вашей получил, что я того долее скрыть не могу, но принужден оное вам с достойным почтением представить. Я бы желал усердно, дабы вы, моя госпожа, столь искусную особу во мне обрели, чтоб я своими обычаями и приятными разговорами вас, мою госпожу, совершенно удовольствовать удобен был…
Вроде и по-русски, а смысл… Но это не в упрек автору, а просто информация к размышлению.
Еще одним очевидным плюсом написанного стали для меня зрелищные, атмосферные картины строящегося Петербурга и находящегося в запустении московского Кремля. Как будто вживую все увидела...
Теперь собственно о романе. Как я понимаю первоначальная идея заключалась в том, чтобы соотнести личность Петра с Антихристом и условно противопоставить ему играющего здесь роль Христа Алексея. И вот тут даже не знаю, хвалить автора или ругать. Потому что не убедил… Он так всесторонне, на конкретных примерах раскрывает своих героев, так убедительно показывает их положительные и отрицательные стороны, что и Петр не такой уж Антихрист получается, и Алексей до Христа сильно не дотягивает.
И в тоже время, если не зацикливаться на предполагаемой концепции, сам конфликт отца и сына, жестокий, мучительный слом старого уклада, построение новой России описывается достаточно неплохо. Понравилось, что Мережковский в основном представляя Петра в отрицательном ракурсе, тем не менее отдает должное и его положительным сторонам. Вообще Петр в видении Мережковского получился хоть и не самым симпатичным персонажем, но зато более живым что ли. Мы видим не только великого и страшного государя, каким его обычно рисуют, но человека, сложного, ошибающегося, страдающего, совершающего глупости и творящего жестокости, не щадящего ни себя, ни других.

Героя видят все, человека – немногие.
Алексей в этом плане выглядит чуть менее правдоподобно. Слишком уж мало он похож на привычного нам затурканного мамками-няньками, богобоязненного, запуганного и замороченного лживыми советчиками страдальца. У Мережковского это вполне самодостаточный характер, умеренно положительный, но и не лишенный недостатков. Он не просто ненавидит отца, но одновременно и тянется к нему, старается получить его одобрение. И вполне могли бы они договориться, если бы чуть преступили свои характеры, дали друг другу шанс. Но слишком уж антагонистичны были по своей сути отец с сыном, слишком много факторов мешало им сблизиться, поэтому финал получился столь трагичным.

Словно положен был на них беспощадный зарок: быть вечно друг другу родными и чуждыми, тайно друг друга любить, явно ненавидеть.
И такой характер царевича, противоречивый, но яркий, конечно, гораздо более ярок и интересен, чем его традиционный образ. Другое дело, насколько этот самый характер соответствует действительности: большие сомнения у меня вызвали и сцены с женой царевича, и его отношения с Ефросиньей в трактовке Мережковского.
Да и вообще в целом историческая достоверность романа не слишком убедительна. Так, например, в самом начале описывается сцена празднования по поводу установки в Летнем саду статуи Венеры (Венус), прикупленной по случаю в Риме. Сцена датируется 1715 годом, в то время как на самом деле сей скульптурный шедевр был найден предположительно только в 1719 году, а в Россию привезен в 1720.
И это не единственный временной рассинхрон, замеченный в романе. Например, в дневнике фрейлины царевны Шарлотты Вольфенбюттельской девицы Арнгейм (вымышленной, как я понимаю), который начинается 1 мая 1714 года, присутствует запись датированная 8 октября 1714 года:

Говорят, будто бы еще в конце прошлого, 1714 года…
Помарка? Возможно… Не являясь большим знатоком петровских времен, я не могу с уверенностью сказать, сколько еще таких временных (а возможно, и иных) допущений имеется в тексте, но с учетом увиденного, думаю, что такие точно есть. Можно конечно, сказать, что это мелочи, не оказывающие сильного влияния на общий смысл произведения. Но из таких вот мелочей и складывается мнение о достоверности описываемых событий, а тут они с самого начала показывают, что автор довольно вольно обошелся с фактологическим материалом.
В общем, любопытно, да… и написано неплохо, а уж верить или нет, это решать каждому.

Читать далее
51 понравилось
1
1,4K