Ein Tagebuch fur Anne Frank

Я ожидала от книги не этого. Не большего, а просто другого. Я думала это будет откровение, ужасы, зверства второй мировой от ребенка, от еврейки. Но все описано с очень...обыденной точки зрения. Это обычный дневник обычной девочки, но в жестокое время. И это жестокое время никак практически не отразилось в дневнике подростка, за исключением необычного места пребывания (места вынужденного заточения, убежища, где скрывалась она, ее семья и еще несколько евреев) и периодического описания бомбежек и выстрелов.
Но по сути...разве можно было ожидать чего-то другого? Это ведь писал ребенок, подросток. И мне постоянно приходилось себе это напоминать. Что в 14 лет заботит девочку? Отношения с родителями, сестрой, подругами, любовь. И конечно, как и в наше время, она столкнулась с всеобщим непониманием, ссорами, отвержением, которые еще и нагнетаются заточением с одними и теми же людьми на протяжении стольких месяцев. Этому в основном и посвящен дневник. Не будет подросток 14 лет рассуждать по поводу политики, религии, судеб стран и мирового господства. Человек привыкает и адаптируется ко всему. Вот и Анну Франк в то ужасное время, не зависимо от обстоятельств, заботило то, что детей волнует и сейчас, волновало раньше и будет волновать в будущем. Надежды и мечты.

Довольно неожиданное содержание, как я говорила, и то, только первая треть книги, потом уже понимаешь что к чему. И на этом все. Любопытно, но к категории "обязательно к прочтению" я бы ее не отнесла.

Попалась сегодня телепередача про Анну Франк и ее так называемые "страдания". О сем персонаже слышал много, якобы 13-летняя девочка обличает в своем дневнике ужасы нацистского режима. Чести ради, с самых первых пор в мыслях витал вопрос об объективности этих записок. Ребенок все-таки. И вот посмотрел документал. Сначала тот, что по ТВ, потом еще один в Сети. И даже в тот момент, когда не взбрела мне в голову идея почитать собственно сам дневник, а только при ознакомлении с этими самыми фильмами, к вопросу об объективности добавился еще один: "А где собственно ужасы и обличения - то, за что сей документ якобы столь ценится?" Ведь весь дневник (даже без учета опущенных из сантиментов "личных" деталей) в сути своей ничто иное, как излияния души подростка, крайне обыденные, довольно бестолковые и преступно (да, именно так, "преступно", учитывая конъюнктуру периода) эгоцентричные. Семья Франк (для меня это стало шоком), оказывается, жила во вполне сносных условиях - горячая еда, коей обилие, санитария, книги, радио... Это в то время как миллионы людей умирали от голода в разнесенных бомбежками руинах, кишащих гнусом и крысами. Когда тысячи других евреев переносили нечеловеческие условия в концлагерях... Разве об этом написано хоть слово? Хоть малая ремарка о лишениях военных лет, столь красноречиво преподнесенных в десятках других документов и художественных произведений? Нет. Совершенно. Абсолютно. Я-то по наивности своей полагал, что дневник велся после заключения девочки в концлагерь. В этом случае его документальная ценность была бы неоспорима. Но все иначе. Проблемы, встающие перед обитателями убежища, абсолютно бытовые и личностные, в других обстоятельствах способные послужить разве что социологической иллюстрацией замкнутой жизни. Не более. Как видно, мое мнение не является исключительным. Но для большинства все столь же очевидно ретуширует ореол жертвы вокруг Анны Франк. Только жертв полно и без нее. А уж если Европе так хочется иметь на щите лишенца, мученика, обвинителя, страдающий символ в эпицентре нацистского Ада - отчего не вспомнят имя Софи Шолль?

Анна Франк. Анна..девочка, которая оставила нам честный рассказ о своем взрослении, становлении как личности, подростковых метаниях и немного свидетельств о происходящем вокруг нее аде. По злой иронии судьбы о том, что происходило, когда этот ад на Земле поглотил ее в себя мы узнаем уже из послесловия, в котором приводятся рассказы очевидцев, тех кто встречал девочку уже в Освенциме и Берген-Бельзене.
Сам по себе дневник во время прочтения вызывал свершенно разные эмоции. Раздражение. Неловкость. Иногда брезгливость. Удивление. Сочувствие.
Безусловно, очень жаль людей, два года просидевших пусть и в комфортном, но заключении. И случись со мной такая же беда, вырвавшая меня из повседневного благополучия, я так же бы переживала из-за скудности меню, недостатка солнечного света и надоевших товарищей по несчастью. Возможно вела бы себя гораздо хуже, меньше бы училась (как они даже в таких условиях постоянно тренировали свой ум, это потрясающе) и вообще перессорилась бы со всеми напрочь. Невозможно представить, что чувствуют люди, каждый день ожидающие расправы. Невозможно, да и не дай Бог. Но,сочувствуя этим несчастным, невольно вспоминаешь про тех, кому в 12-13 лет пришлось взять в руки ружье и уйти в партизаны. Про тех, кто по много часов простоял у станков, и падал от изнеможения и голода. Про блокадный Ленинград. И про девчонок, которые прибавляли себе возраст, лишь бы попасть на фронт. Ужасно, наверное, бесчеловечно сравнивать кому было хуже, но не сравнивать не получается. Не получается всем сердцем проникнуться к взрослым людям, которые прячутся и ждут помощи других. И Анна здесь была честнее своих старших. Несколько раз она сокрушалась о том, что воинам других стран приходится гибнуть за освобождение оккупированных государств.
К концу дневника проникаешься к Анне, не ребенку, а уже молодой, глубоко и острочувствующей девушке, симпатией. Ее мечты о будущем откликаются болью, желанием переписать историю, починить то, что однажды сломалось в людях, тот тонкий, невидимый взгляду механизм, отвечающий за милосердие ко всему живому.

Вот так всегда: только соберешься прочитать произведение про войну, долго настраиваешься и готовишься к этому событию... а тебе попадается книга про взросление, взаимоотношения с родственниками и первую влюбленность. И все декорациях артиллерийских перестрелок и бомбардировок где-то за стенами надежного укрытия, оттого кажущихся мало реальными.
Таково мое впечатление от самих дневников Анны - еврейской девочки-подростка, вынужденной вместе с родителями, старшей сестрой и еще одной семьей из трех человек плюс пожилым дантистом укрываться в задних комнатах предприятия отца, дабы избежать ареста в оккупированной немцами Голландии. Период написания дневников охватывает два года жизни Анны - с 12 до 14 лет.
В своих заметках Анна предстает, как очень смышленая, образованная, энергичная, острая на язычок, но довольно избалованная и высокомерная особа, полная надежд, оптимизма и, в то же время, очень одинокая. Ее высказывания о матери, сестре и соседях поначалу кажутся слишком резкими и желчными. Но если подумать, каковы мы сами были в этом возрасте? Казалось ли нам справедливым наказание наших родителей за тот или иной проступок? Не возникало ли тщательно взлелеянного ощущения, что никто в целом мире нас не понимает, зато мы сами, такие особенные, что знаем и понимаем все? Наверное, каждый читатель, положа руку на сердце, в словах Анны услышит отголоски своих детско-юношеских обид и терзаний. Также показательно, что характер заметок, а значит и взгляд Анны на многие вещи меняется с течением времени, и она сама удивляется, как раньше могла писать так плохо о родных. Ее все больше занимают другие проблемы связанные с взрослением: физическое воспитание, возникновение романтических чувств и поиск родственной души, настоящего друга, который понимает тебя и с которым можно быть абсолютно откровенным. Постепенно меняется и стиль записей Анны, становясь более чувственным , возвышенным и в то же время художественно-отточенным. Возможно, если бы не трагические обстоятельства, из этой девочки действительно выросла бы талантливая писательница или журналистка, во всяком случае, предпосылки к этому явно имелись. А так, благодаря отцу Отто и помощнице Франков Мип мир получил прекрасную историю взросления и поиска себя, с которой было бы неплохо познакомится в подростковом возрасте, чтобы попробовать лучше разобраться в себе и, возможно, разрешить некоторые свои внутренние противоречия.
Итак, два года все шло более-менее спокойно, но беда нагрянула внезапно, и убежище было раскрыто, за чем последовала немедленная ссылка в концентрационные лагеря. И вот здесь начинается самая жесть! Эта часть романа приведена не от лица Анны, а по воспоминаниям оставшейся относительно вне подозрений Мип, сохранившей дневники Анны и описавшей жизнь в оккупированной Голландии до ее освобождения от захватчиков, и узников концлагерей, переживших все ужасы лагерного существования (именно существования, потому что это нельзя назвать жизнью) и знавших семью Франков в тот тяжелый период.
Описания царившей везде антисанитарии, медицинских бараков с умирающими от болезней и голода людьми, грузовиков с трупами, вывозимыми из газовых камер, стояния на морозе обнаженными во время многочасовых перекличек, голодных обмороков и драк за кусок черствого плесневелого хлеба производят поистине гнетущее впечатление. Как один человек может допускать подобное по отношению к другому? И ведь даже не к преступникам, а к ни в чем не повинным людям, детям и старикам, у которых совсем недавно был свой дом, любящая семья и достойная работа. У меня слов нет, чтобы выразить свои эмоции. Только матом. Но воспитание и цензура не позволяют.
Читать всем, чтобы никогда и ни при каких обстоятельствах не допустить повторения этого ужаса.

Честно говоря, книга в списках на чтение была у меня давно, но я все опасалась за нее браться, не хотелось читать об ужасах нацизма. А оказалось, что книга совсем о другом - об ужасах замкнутого пространства, спровоцированных тем самым нацизмом. Ну да, я до этого не читала аннотации, так уж вышло.
Анна - та еще девочка. И отношения у нее с остальными обитателями убежища те еще - что, собственно, понятно, в замкнутом пространстве и близкие люди взвоют, что уж говорить о чужих друг другу! И в основном дневник именно об этом - о ссорах, конфликтах, трудностях переходного возраста и поиске понимания. То, что получилась потом книжка, фильмы и памятники - ну, наверное, дело случая и обстоятельств, мы ведь тоже все знали дневники Тани Савичевой.
Но все же мне кажется, что памятника заслужили те, кто прятал и поддерживал эти две семьи два года - те самые сотрудники конторы, которые рисковали всем, пряча и обеспечивая обитателей убежища всем необходимым. И было очень приятно в конце узнать, что все они пережили войну.
После самого дневника Анны идут уже воспоминания тех, кто застал ее и членов ее семьи в лагерях. И вот там-то меня и догнали все те ужасы, о которых я не очень хотела читать. Никуда от них не деться, увы. Какое-то адское невезение - последним эшелоном в Освенцим, погибнуть за несколько дней/недель до освобождения, умирать от голода за стеной склада с продуктами... Эти последние воспоминания очевидцев для меня посильнее самого дневника.
В общем, сложное у меня отношение к книге. Пожалуй, на этом закончу.

Произведение тяжелое, но нужное. Сам дневник Анны впечатлил мало: обычные проблемы смышленой интеллигентной девочки-подростка, пускай даже с несломным характером. (Видимо этот характер и сделал ее своеобразным олицетворением жертв нацизма).
Пока обитатели Убежища находились в нем - больших бед не испытывали. А вот воспоминания о жизни девочек и их родителей в лагерях, приведенные в конце книги, действительно вселяют ужас.
Не берусь оценивать книгу, как и жизнь никого из героев книги. Жизнь человека - бесценна! Никто не должен терпеть таких мук и унижений по чьей-то прихоти!

О дневнике Анны Франк я услышала еще в школе: тогда все списки мастхэва пестрели названием "Убежища". И вот, спустя некоторое время, я все-таки добралась до книги. Но, узнав содержание дневника, я бы не советовала его к обязательному прочтению всем.

На самом деле, я представляла себе книгу несколько по-другому. Все-таки это дневник девочки, которая в войну со своей семьей была вынуждена прятаться от нацистов, так как принадлежала к еврейской расе. Виделось больше описания войны, тяжести условий, в которых они живут. На деле же это больше дневник подростковых переживаний, когда впервые начинаешь узнавать, что такое любовь и дружба, когда кажется, что тебя вокруг никто не понимает и старается обидеть. Наверно, я не вправе судить о событиях, которые там представлены, но описания Анны про то, как и что они ели, сколько стоила еда и как тяжело было ее достать, волей-неволей наталкивают меня на мысль, что все-таки недаром про евреев говорят, что они богаты. Может, из-за стиля написания и языка, а может, и по собственной глупости, я все же не поняла, кто и как им эту еду доставал, как удавалось в течение столь продолжительного времени оставаться стольким людям незамеченными.

Как ни странно, книга на меня не произвела никакого впечатления. От нее я не рыдала, ярких впечатлений в душе она не оставила. Думаю, тут справедливо будет заметить, что тяжело, не пережив на собственной шкуре то или иное событие, судить об этом честно.

"А чего ты ждала? Каких-то сенсационных откровений от девочки-подростка? Или философских рассуждений о сущности бытия?", - спрашиваю я себя.
Если абстрагироваться от того факта, что семья Франк почти в полном составе погибла в лагерях и на секундочку об этом забыть, то дневник производит удручающее впечатление в том плане, что он абсолютно типичен для подростков. Я тоже когда-то пыталась вести дневник, который благополучно полетел в мусорный бак через пару лет, т.к. показался глупым и бессодержательным. Здесь на лицо проблемы подросткового возраста: недовольство окружающими (жить в замкнутом пространстве очень тяжело, и немудрено, что столкновения между обитателями убежища происходили), особенно родителями (у Анны прямо зашкаливающая нелюбовь к матери), ворчание по поводу бытовых неудобств (как-то думала я, что ситуация с обеспечением продуктами у Франков была намного хуже, а в принципе они достаточно благополучно жили в убежище, без еды никогда не сидели), мечты о будущем, первая влюбленность, которая сгладила некоторые острые углы в характере Анны, да и вообще, к концу дневника она стала намного более приятным собеседником для меня, видно, переросла переходный возраст.
Нельзя сказать, что время на чтение потрачено зря, но это, конечно, не литературный шедевр, а лишь очередное свидетельство о жестокости нацизма.
Очень понравился отрывок из исследования Карол Анн Лей "Сорви розы и не забывай меня. Анна Франк 1929-1941". После прочтения дневника хотелось узнать о дальнейшей судьбе жителей Убежища, о чем Анн Лей блестяще рассказала.