Рецензия на книгу

• 

  KittyYu4 февраля 2016 г.

  Вот так всегда: только соберешься прочитать произведение про войну, долго настраиваешься и готовишься к этому событию... а тебе попадается книга про взросление, взаимоотношения с родственниками и первую влюбленность. И все декорациях артиллерийских перестрелок и бомбардировок где-то за стенами надежного укрытия, оттого кажущихся мало реальными.
  Таково мое впечатление от самих дневников Анны - еврейской девочки-подростка, вынужденной вместе с родителями, старшей сестрой и еще одной семьей из трех человек плюс пожилым дантистом укрываться в задних комнатах предприятия отца, дабы избежать ареста в оккупированной немцами Голландии. Период написания дневников охватывает два года жизни Анны - с 12 до 14 лет.
  В своих заметках Анна предстает, как очень смышленая, образованная, энергичная, острая на язычок, но довольно избалованная и высокомерная особа, полная надежд, оптимизма и, в то же время, очень одинокая. Ее высказывания о матери, сестре и соседях поначалу кажутся слишком резкими и желчными. Но если подумать, каковы мы сами были в этом возрасте? Казалось ли нам справедливым наказание наших родителей за тот или иной проступок? Не возникало ли тщательно взлелеянного ощущения, что никто в целом мире нас не понимает, зато мы сами, такие особенные, что знаем и понимаем все? Наверное, каждый читатель, положа руку на сердце, в словах Анны услышит отголоски своих детско-юношеских обид и терзаний. Также показательно, что характер заметок, а значит и взгляд Анны на многие вещи меняется с течением времени, и она сама удивляется, как раньше могла писать так плохо о родных. Ее все больше занимают другие проблемы связанные с взрослением: физическое воспитание, возникновение романтических чувств и поиск родственной души, настоящего друга, который понимает тебя и с которым можно быть абсолютно откровенным. Постепенно меняется и стиль записей Анны, становясь более чувственным , возвышенным и в то же время художественно-отточенным. Возможно, если бы не трагические обстоятельства, из этой девочки действительно выросла бы талантливая писательница или журналистка, во всяком случае, предпосылки к этому явно имелись. А так, благодаря отцу Отто и помощнице Франков Мип мир получил прекрасную историю взросления и поиска себя, с которой было бы неплохо познакомится в подростковом возрасте, чтобы попробовать лучше разобраться в себе и, возможно, разрешить некоторые свои внутренние противоречия.
  Итак, два года все шло более-менее спокойно, но беда нагрянула внезапно, и убежище было раскрыто, за чем последовала немедленная ссылка в концентрационные лагеря. И вот здесь начинается самая жесть! Эта часть романа приведена не от лица Анны, а по воспоминаниям оставшейся относительно вне подозрений Мип, сохранившей дневники Анны и описавшей жизнь в оккупированной Голландии до ее освобождения от захватчиков, и узников концлагерей, переживших все ужасы лагерного существования (именно существования, потому что это нельзя назвать жизнью) и знавших семью Франков в тот тяжелый период.
  Описания царившей везде антисанитарии, медицинских бараков с умирающими от болезней и голода людьми, грузовиков с трупами, вывозимыми из газовых камер, стояния на морозе обнаженными во время многочасовых перекличек, голодных обмороков и драк за кусок черствого плесневелого хлеба производят поистине гнетущее впечатление. Как один человек может допускать подобное по отношению к другому? И ведь даже не к преступникам, а к ни в чем не повинным людям, детям и старикам, у которых совсем недавно был свой дом, любящая семья и достойная работа. У меня слов нет, чтобы выразить свои эмоции. Только матом. Но воспитание и цензура не позволяют.
  Читать всем, чтобы никогда и ни при каких обстоятельствах не допустить повторения этого ужаса.

  5

  72