Цитаты из книги Тінь вітру

Не верь тому, кто верит всему.

Мир мрачен, Даниэль, а чудеса в нём скорее исключение.

«Здесь затерявшиеся во времени страницы, о которых никто не помнит, обрели вечную жизнь в ожидании того дня, когда наконец явится читатель, который вдохнет в них новую душу"

Они долго смотрели друг на друга, молча, словно каждый ощущал кожей все те бесчисленные раны, которые жизнь нанесла другу

Когда я был в вашем возрасте, имелась такая услуга, как дамочки легкого поведения. Я отдаю себе отчет в том, что мир меняется, но основы основ остаются на месте.

...они навсегда исчезают из вида, сокрытые тенью ветра.

Глупцы говорят, трусы молчат, мудрецы слушают. Все мы - марионетки в руках собственного бессознательного. Мы готовы верить чему угодно, кроме правды. Каждый из нас любит так, как умеет. В росте всегда заложено падение, зато в падении заложен рост. Книга - это зеркало, в котром мы видим то, что несем в душе, вкладывая в чтение разум и душу...

Он мне ответил, что все его персонажи-это он сам.

Жизнь научила меня никогда не терять надежды, но и не слишком полагаться на нее.

— Пенелопа и Хулиан — брат и сестра, — прошептала она.

Ведь самый надёжный способ обезопасить себя от бедняков - приучить их полражать богатым.

Судьба обычно прячется за углом. Как карманник, шлюха или продавец лотерейных билетов, три ее самых человеческих воплощения. Но вот чего она никогда не делает - так это не приходит в дом.

Глупый людской обычай - любить тех, кто причиняет боль.

Отсутствие разговоров супружеская чета Фортунь с избытком компенсировала скандалами. Оскорбления и взаимные упреки летали в воздухе как кинжалы, задевая любого, кто вставал на их пути, то есть чаще всего Хулиана

Мертвых языков не существует, есть ишь заснувший разум.

Америка – это мираж, земля хищников и падальщиков, а он был воспитан в атмосфере чопорного снобизма и нелепого жеманства умирающей старухи Европы, которая еще продолжала влачить свое жалкое существование в силу привычки.

Последним проявлением варварства, по их мнению, могли быть лишь шалости анархистов, гонявших на велосипедах в кожаных гетрах.

"Дон Сатурно, закутанный в несколько шарфов, в высоких сапогах, с метлой в руке, вышел полюбоваться снежным спектаклем. - Перхоть Господа, - произнес он, зачарованно глядя на снегопад..."

Pocas cosas marcan tanto a un lector como el primer libro que realmente se abre camino hasta su corazón.