Fraternity

Все-таки голсуорси - мой писатель. Поэтому, несмотря на так себе перевод и несколько невнятно оформленную идею, книга зашла. И да, здесь он временами просто прелестно поэтичен. И внезапно социалка во все поля.

И, значит, начало такое раз и пошло-поехало без всяких вступительных фраз и подготовительных действий. И вот вам интеллигенция, которая творческая, озабоченная в начале прошлого века вопросами нищеты, что существует рядом с ними, буквально под боком. Причем, каждый вступает в эти печальные и мутные воды по-своему, то есть индивидуально, ибо вариантов - море. Тут тебе и благотворительные комитеты, и ходьба в народ, и банально материальные пожертвования. Равнодушных так или иначе нет.

А между тем назревают нешуточные личные проблемы через соприкосновение разных классов. Ибо те женщины, которые леди, они как бы горды, то есть не идут к костру местного дома-2, дабы обсудить, как же ж порушилась любовь во время ея постройки. Воспитание ну никак не позволяет им бегать к огню. Те же женщины, которые как бы не леди, зато со всякими личными историями интимного свойства, они как бы неистово хотят отхватить себе мужика-джентльмена. Ибо, а чего и бы нет. И честно сказать, не леди раздражала меня куда как больше своим якобы невинным личиком, грустными глазками и назойливой охотой на чужого мужа. Ну врезала тебе жизнь под дых, так вот же порядочные люди, которые протягивают тебе руку помощи, попытайся добиться чего-нибудь не через постель. Нет, мы делаем большие глаза и таскаемся за очередным самцом. Нда.

Зато мужчины в общей массе как бы жертвы или равнодушные и прагматичные дельцы, за очень редким исключением. Ну, знаете, не верю. Все-то их бедненьких малюток вероломные тетки выводят из себя всякими порочными провокациями, ага. Вот молодой доктор был ничего так, хотя и слишком категоричен, но это явно маска, чтобы скрыть излишнюю чувствительность, которую он, судя по всему, считает вредным свойством. И дедуля - отец семейства - тоже нормальный чувак, хоть и выжил слегка из житейского ума, зато в плане философии - молодцом, несмотря на утопизм идей и несколько странное словесное воплощение.

Слегонца поржала над тем, что такое бедность некоторых товарищей из низших классов в этой книге. Значит, та самая не леди тратит свой скудный заработок, в том числе на то, что сдает одежду в стирку. В стирку, блин. Девица приехала из деревни и сдает бельишко прачке. А самой простирнуть, значит, - ни разу не судьба?

Не ожидала я от Голсуорси такой едкости и плохо скрытой неприязни к своему классу… Какая благополучная семья – два брата, женатые на сестрах, взрослые дети, отец еще жив – мир, любовь и благолепие. Только как камешек в ботинке мешают жить все эти бедняки, вся эта нищета. Вот сделаешь доброе дело, наймешь девицу позировать, а потом от нее не отвяжешься. Она такая хорошенькая, а в доме мужчина. И хотя художница Бьянка давно не любит мужа, да и он к ней равнодушен, но наличие в доме «маленькой натурщицы» мешает. Выгнать бы ее, но вот деду она нужна как переписчица, а зачем в доме эта хорошенькая бомба замедленного действия? Нет, что вы, Бьянка очень сочувствует беднякам, но на расстоянии. И племянница, энергичная деятельная Тайми, она тоже сочувствует, она мечтает, как будет помогать, а они будут смотреть на нее как на благодетельницу. Но только первый же контакт Тайми с действительностью оказался таким неприятным, они, эти бедняки, еще эмоции проявляют, у них там ревность какая-то, как противно, фу какие, не буду им помогать. И ее ухажер недоволен, там воздуха свежего нет, не проветривают, совсем о здоровье не беспокоятся, едят какую-то неполезную еду, что за народ такой неудачный достался….

Роман, конечно, безбожно затянут. Обо все этом можно было рассказать куда короче, как это удалось Кэтрин Мэнсфилд в рассказе «Чашка чаю». Но читалось все равно с интересом, да и с другим, нефорсайтовским Голсуорси интересно знакомиться.