Девушка в переводе

Но придет время, когда он пожелает узнать правду. Что я скажу ему? Откуда мне знать, в чем была эта правда много лет назад, когда я сама ничего не понимала?

Начался дождь, капли отбивали похоронную дробь на мотоциклетном шлеме. Для меня это было чересчур. Я почти забыла Мэтта. Мучительно болезненной оказалась реанимация мечты. Мечты о ночах в общей постели, о нашей семье. Призрачные образы колыхались в свете фар, отражались в мокром асфальте и исчезали как дым.

Перевела взгляд на его руки, спокойно лежавшие на столе, тяжелые, с покрасневшими костяшками — руки работяги, самое удивительное, что я видела в жизни.

Много ли заработаешь счастьем?

В те дни хотелось верить, что любовь — это нечто реальное и постоянное, как талисман удачи, который всегда носишь на шее. Сейчас я понимаю, что она больше похожа на струйку дыма от ароматической палочки: остается лишь воспоминание, едва заметный след аромата.

Китайская пословица гласит: нашей жизнью управляют ветры судьбы, вынуждая следовать в определенном направлении. Люди с сильной волей могут противостоять буре и выбирать собственную дорогу, в то время как слабые вынуждены идти туда, куда их гонит ветер.

Ма зашла в медицинскую лавку в Чайнатауне и за сумасшедшие деньги накупила всяких народных средств, которые я должна была принимать. Всё это: толченый олений рог, молотых сверчков, щупальца осьминога, какие-то корешки, похожие на человечков, — она сложила в глиняный горшок и уварила до объема чайной чашки. Я уверяла, что от этой дряни мне станет только хуже, но пришлось выпить до последней капельки.

— Быть бедным не так забавно, как тебе кажется.
— Я пытаюсь выбраться из ловушки бездарной жизни.

Да, в тот момент мы были счастливы. Но я считала нечестным привязывать тебя посредством ребенка. Смог бы ты так жить? Имея жену — детского кардиохирурга? Я иногда работаю по восемьдесят часов в неделю. Это разные вещи — по собственной воле выбрать жизнь со мной или не иметь такого выбора из-за ребенка.

Он чаще обычного появлялся в поле зрения и всячески выпендривался: падал на пол, отжимался на одной руке и тому подобные штуки. Но, что бы он ни делал, неизменным оставалось одно: он выбрал не меня, а Вивиан, и ни один из его трюков не мог перевесить этот единственный факт.

Наверное, я подсознательно опасалась, что стоит нам сократить дистанцию — и все, ради чего я трудилась, все, в чем моя суть, рухнет.
Какой же дурочкой я была. Нужно было хватать его, пока он принадлежал мне одной, хватать быстрей, как спелый плод манго на рынке. Но откуда мне было знать, что это и есть любовь?

Маска вежливости слетела всего на миг, но мы разглядели под ней черное лицо.

Дома я занималась тай-цзи в парке вместе с Ма, но поскольку большинству из наших спортсменов было за семьдесят, то, чему мы учились, едва ли могло помочь в бруклинских уличных потасовках.

...я стучала шваброй, отгоняя их, но стараясь не раздавить. Отчасти в силу буддистского воспитания, призывавшего ценить жизнь во всех проявлениях, но еще больше потому, что не хотела видеть размазанные по стене трупики.

Прежняя боль в сердце отступила, на смену ей пришло странное чувство — как будто наконец делаешь выдох, не подозревая, что до сих пор задерживал дыхание.

В свои шестнадцать я была подростком, который уже давно вынужден вести взрослую жизнь. Я знала недостаточно, чтобы испугаться, но вполне достаточно, чтобы не отдавать так запросто деньги, заработанные с огромным трудом.

Ма задумалась и объявила:

— Тетя Пола не станет бороться с тем, что не в силах изменить. Она слишком практична для этого.

Мне нравилось, что обо мне сплетничают. Шерил однажды прошипела в след:
–Да что он в ней нашел? Взгляните, как она одета!
Теперь-то я была гораздо увереннее в себе, поэтому с улыбкой обернулась.
Бедняжка замерла на месте, поняв, что её услышали.
–Невероятной красоты мозги!- добила я соперницу.