Бернард Шоу

Сомнений в оценке самой книги у меня не возникло ни на секунду. А это редкий случай за последние несколько лет. Но, поставив "отлично", не дрогнувшей рукой, я задумалась вот над чем. А кому я ставлю такую оценку? Автору, который провел работу, исследовал жизнь другого человека и собрал все воедино? Или самому яркому и заметному острослову Б.Шоу? Когда оцениваешь биографии все настолько неоднозначно и туманно. Но в этот раз я смогла ответить на этот вопрос!

В этой биографии очень и очень много самого героя. Наверно на 80 процентов книга состоит из отрывков его пьес, газетных статей и публичных выступлений. Именно благодаря такому подходу, мы видим личность Б. Шоу... Он весь перед читателем. Со всем своими мыслями, мечтами, идеалами, поступками, реакциями и искрометными высказываниями. Очень интересный и сумасшедший человек. Прочитав эту книгу, я поняла, почему мне так близко его творчество. Я лишь убедилась насколько необъятное творческое наследие он оставил и сколько всего замаскировано сатирой, юмором и остротой в его работах.

Интересная книга. Интересная личность, которая прожила почти век насыщенной жизнью, за которую не стыдно ей же самой. Получила колоссальное удовольствие от чтения этой книги, если честно. Давно такого не случалось в моей читательской жизни. Побольше бы таких книг на моем пути!

Примечательно, что автор даной книги лично был знаком с Шоу, что делает ее очень привлекательной и индивидуальной, так как большинство известных биографий писались людьми, которые никогда не были знакомы с Великим Джи.
Кому-то кажется что читая ету книгу мы встретимся с еще одной занудной биографией очередного рядового писателя. Но увы, если вы так считаете, могу вас огорчить: Бернард Шоу не из етой когорты. Он не такой как все… У него свой личный жизненный стиль. Джи-Би-Ес со своим специфическим юмором, отношением к жизни и людям навсегда останется в сердцах его поклонников. И ето не пустые слова еще одного фанатика ирландского драматурга…
Заинтересовать человека, которому неизвестны труды знаменитого писателя в прочтении етой книги не так уж и легко. Даже несмотря на его великую популярность не каждому известны его великие произведения. Но поскольку я знаком с его творчеством , могу с увереностю сказать: его жизнь и личность намного интереснее его книг.
Бернард Шоу был очень яркой личностю: высокий, костлявый, ексцентричный ирландец с огненно-рыжей шевелюрой и бородой всегда смешил публику яркими высказывания и поступками. Примечательно, что Джи-Би-Ес впервые завел роман з женщиной аж в 29 лет, и то сделал ето впоследствии ее натиска и упорства, так как считал себя носителем «целомудрия». Его часто не долюбливали в высоких музыкальных кругах, так как Шоу мог разнести в пух и прах любой, даже самый прославленый оркестр, самого знаменитого дирижера или композитора. Статьи Джи-Би-Ес иногда были настолько язвительными и обидными что ему даже отказывали в бесплатных билетах, которые раздавали музыкальным критикам. Но его ето не остановило и он продолжал высказывать свои убеждения. Если верить расказам, френолог, осмотревшый его голову, нашел, что там, где у людей обычно бывает «шишка уважения», у Шоу была впадина)). В нем словно жила какая-то упорная проказливость, которой нравилось шокировать аудиторию, ставить в тупик критиков и читателей и преклонятся его великому таланту. Книга действительно стоит прочтения.Удивительный человек, феноменальная личность и яркий пример индивидуальности — вот он великий Джи-Би-Ес…

Появлением этой книги мы во многом обязаны настойчивости С.Маршака .Автору он говорил: «Написали же вы биографию Уинстона Черчилля, а ведь Шоу был куда крупнее его и сделал для человечества куда больше». Можно считать эту книгу предисловием — ведь сам Шоу так любил писать предисловия! В ней голос самого Шоу слышен чаще всего: я широко цитировал его произведения, и критикам, которые скажут: «Не слишком ли много цитат?», я заранее отвечу: «А разве они плохи?»

...По возвращении маленький Джордж Бернард сказал матери: «Мама, мне кажется, папа пьян», и в ответ услышал: «А когда он бывает в другом состоянии?»В связи с этим и многими подобными эпизодами Шоу писал впоследствии:
«Будет риторическим преувеличением сказать, что с тех пор я не верил никому; однако переход от детской веры в отца как существо совершенное и всезнающее к открытию, что он лишь лицемер и алкоголик, был столь неожиданным и резким, что неизбежно должен был оставить во мне какой-то след».
Отец не был ни злым, ни жестоким. В те времена, когда он бывал трезв, это был довольно мягкий, бесхарактерный и даже, сложно сказать, добрый человек, наделенный своеобразным чувством юмора. Весьма характерной для этого юмора была любовь к неожиданному «снижению», неожиданному повороту. Сын, унаследовавший эту любовь, вспоминал:
«Когда я был ребенком, он однажды учил меня плавать в заливе Килини Бэй. Для начала он прочел мне очень серьезную нотацию о том, как важно научиться плавать, заканчивавшуюся следующими словами: «Мне было всего лишь четырнадцать лет, когда умение плавать помогло мне спасти жизнь твоему дяде Роберту». Однако, заметив, какое глубокое впечатление произвели на меня его слова, он замолк, а потом добавил, доверительно склонившись к моему уху: «И сказать тебе откровенно, впоследствии за всю свою жизнь я ни о чем так не жалел». Потом он бросился в волны океана, с большим удовольствием плескался, и плавал, и посмеивался на обратном пути, всю дорогу до дома. Так вот, я никогда сознательно не стремился к этим неожиданным «снижениям» и развязкам в своих произведениях; они появлялись у меня естественно, и, без сомнения, существует какая-то связь между довольным смешком моего отца и тем удовлетворением, которое удается получить мне в театре при использовании всяких комедийных ухищрений».
«Если бы вам пришлось вместе со мной пережить эти времена, — писал как-то Шоу одному из родственников, — вы не нашли бы во всем этом ничего забавного. Потому что отец не был веселым пьянчужкой-собутыльником; это был одинокий завсегдатай пивных. Он никогда не напивался «мертвецки»; спиртное не действовало на него столь решительным образом, не бывало и так, чтоб он совсем на ногах не держался. Однако не было никаких сомнений в том, что он пьян, одурманен хмелем и, по всей видимости, просто продолжает ходить, как ходят во сне; если же его начинали попрекать этим, он готов был в неожиданном приступе ярости схватить что под руку попадет и швырнуть об пол. Пьянство подобного рода столь унизительно, что выносить его было бы просто невозможно, если бы отец не искал спасения в смехе. Все это должно было стать либо семейной трагедией, либо семейной шуткой; и здоровый инстинкт подсказывал нам находить во всем этом элементы юмора, хотя и грубоватого, а его было, конечно, не так много… Если мальчик видит, как тот, кто служит для него «примером», зажав под мышками кое-как завернутого гуся и столь же небрежно завернутую ветчину (и то и другое куплено в предвкушении бог весть какого праздника), тычется головой в садовую стену домика в Доки в полной уверенности, что он открывает калитку, и тем самым превращает свой цилиндр в некое подобие гармошки, и если мальчик при виде этого хохочет до слез, а вместе с ним хохочет брат его матери… конечно же, мальчик этот не станет создавать из пустяков трагедию, вместо того чтобы превратить трагедию в пустяк».

Хотя Шоу писал об этом впоследствии с юмором, несомненно, что пьяные выходки отца дурно влияли на семейную жизнь и удручали впечатлительного мальчика, который на всю жизнь сохранил фанатическую ненависть к алкоголю и вырос трезвенником. И он, без сомнения, немало настрадался в детстве, потому что впоследствии в редком приступе горечи он сказал как-то о себе, что был зачат после попойки, когда отец его был пьян.

Из-за прискорбной слабости отца родителям Шоу все реже приходилось появляться в обществе:
«Все двери закрылись перед отцом, а следовательно, и перед моей матерью, которую не могли приглашать одну, без него. Если его приглашали на обед или вечеринку, он являлся туда не всегда трезвым, но уж уезжал всегда скандально пьяным…
Если бы их — отца и мать теперь пригласили бы куда-нибудь на обед или просто в гости, дети удивились бы больше, чем если б увидели, что дом их вдруг загорелся».

Дети в семье Шоу были по большей части предоставлены самим себе и жили на первом этаже вместе со слугами, которые вечно жаловались на низкую плату и тяжелую работу. Кормили детей довольно плохо. Мать была не приспособлена к домашней работе, к мужу относилась с презрением, а к детям с безразличием:
«По существу, худшую мать, чем она, просто трудно себе представить, однако при этом нельзя забывать, что она просто не способна была проявить жестокость по отношению к чему бы то ни было — будь то ребенок, животное или цветок, будь то живой человек или неодушевленный предмет».

Когда Шоу уехал в Лондон, то за первые 9лет заработал всего 140 крон.

• ...Хотя я был крепким молодым человеком и семья моя жила в трудных условиях. я не бросился в борьбу с жизнью; я бросил в нее мать и жил на ее средства. Я не был поддержкой отцу,напротив, я держался за его штаны...

"Ни одна биография не будет полной, потому что истинную правду никто не напишет"
Цитата из головы, конечно, но истина сохранена.
Бернард Шоу был ярчайшей и одной из самых неординарных личностей XX в, точнее, рубежа веков. Этот человек, воплощающий в себе политика, писателя и критика, не забрасывал ни одно из своих призваний, развивая их параллельно и время от времени возвращаясь, наверстывая пробелы. Он прожил невероятно долгую жизнь и чрезвычайно полную, что намного редкостнее. Он сам создал свое имя, собственным непосильным трудом пера и острого языка, оставшись в памяти, как человек, оценки которого одновременно и боялись, и жаждали.
После подобной эпитафии, которая явно показывает мою предвзятую любовь к Шоу, перехожу к оценке книги, как его биографии. И считаю, что написана она откровенно средне. Да, написана она не писателем, а политиком, просто близко знавшим Шоу при жизни, однако я заглянула в интернет: он еще и о своем тесте написал биографию, о Джеймсе К. Харди. Но, Господи, можно же выступить как источник информации или же воспользоваться редактурой... Ну это не мне решать, в прочем. Но если все-таки спрашивать мое мнение (ах да, я же сама и пишу рецензию), то хоть автор и оправдывается в предисловии, что хотел использовать как можно больше цитат Шоу, чтобы оставаться достоверным и ничто не исказить, я считаю, что с ними все-таки перебор.
Начинать, все же, признаюсь, читать было очень интересно. Автор последовательно знакомил нас с теми процессами, в которых формировалась личность Шоу. И мне наоборот нравилось, что здесь не было последовательной хронологии и пустого выброса фактов: где родился, когда женился, сколько сестер было у матери. Здесь я еще чувствую руку пишущего автора, желающего самому разобраться в явлении рождения гения, с которым он познакомится позже.
Но что же случилось потом? Цитаты становятся все шире и объемнее, самостоятельный текст практически пропадает и появляется лишь как связка между цитатами. Самой тяжелой частью стала для меня центральная часть об отношениях с Россией. То, что можно было уместить в одну главу, расползлось на несколько, при это смысла практически не было (разве что для одобрения печати в Советах книги, написанной иностранцем). Автор начинает повторяться, по нескольку раз указывая на один и тот же факт. Такое ощущение, как будто на середине книги ему стало скучно, или не хватило времени... Знаете, как будто вдохновившись идеей он сел и за одну ночь написал половину, а потом долго и мучительно дописывал книгу, которую нужно было обязательно сдать. Это очень заметно по скольжению в анализе последних пьес, а также по последним главам, в которых автор вроде как просыпается, описывая собственные приезды в дом Шоу, а потом снова скатывается в цитирование интервью.
Грустно, конечно.
Тройку за биографию я ставлю лишь за личность Шоу, которая сама по себе бесценна.

Биография Бернарда Шоу крайне увлекательное чтиво. Он был известен как храбрый критик, великий драматург и писатель, общественный деятель. Его афоризмы и высказывания по-прежнему очень актуальны и вызывают кучу споров.

По всей вероятности, для более ясного понимания мировоззрения Бернарда Шоу, автор приводит множество отрывков из его пьес и публичных выступлений, которые насквозь пропитаны смыслом и раскрывают саму суть проблемы без прикрас и преуменьшений. По моему мнению, он имеет врожденное чувство сарказма и иронии, поэтому отчасти благодаря этим качествам он завоевал признание как критика, смело говорящем правду. На удивление, он презирал пуританство, хотя его образ жизни подобен образу жизни пуританина в том смысле, что он был вегетарианцем и крайне бережливым, да и своей одежде уделял ничтожное количество времени.

Краткое жизнеописание:
Лет в 15 он начал работать клерком на одну престижную компанию, главной его задачей было проводить сбор квартплаты с жителей местных трущоб. Эти грустные сцены впоследствии сильно повлияли на молодого Джи-Би-Эс и даже нашли отклик в нескольких его пьесах. Хотя Шоу и был умелым клерком, однако эта работа претила ему из-за своего однообразия, и в возрасте 20 лет он переезжает в Англию к семье. Здесь он большую часть времени проводит в библиотеках, где старательно занимается и одновременно пишет свои первые произведения. Он настойчиво предлагал издательствам свои романы, однако его неизменно отвергали. В это же время он был колумнистом и писал статьи о музыке.
Это был худой и крайне робкий парень, когда он впервые попал в общество, в котором велись дебаты о политике и религии. С тех самых пор он начал серьезно уделять время ораторскому искусству, в котором очень скоро преуспел. Спустя время он становится популярным оратором и уже имеет опыт публичного выступления на улицах Лондона перед лицом толпы слушателей. В своих речах он не боится высказывать свое мнение, даже если оно шло вразрез с общественным мнением, отважно отстаивает свои идеи и наставляет толпу в соответствии с собственной идеологией. В дальнейшем он получит признание не только как музыкального и литературного критика, но и как искусного оратора.

Я получил огромное удовольствие от этой книги по большей части из-за того, что сам Бернард Шоу мне импонирует как личность. Мне близок его юмор, сарказм; мне удавалось ясно понимать, что он хочет донести людям, поскольку все у него основано на чистой логике. В своих пьесах он поднимал острые социальные, политические темы, стараясь преподнести людям истину в истинном свете. В каком то смысле, я был покорен его откровенностью и искренностью в выражениях, его прямотой и отсутствием лицемерия. Он не старался понравиться людям, потому что он не видел в этом смысла; его суждения были резки и, возможно, грубы, но зато исключительно правдивы. (Но, признаться, порой ко мне приходило чувство, словно он использует юмор в качестве защитного механизма для того, чтобы не показаться слабым или уязвленным. Разумеется, это всего лишь мое предположение.) Его неопрятность и неряшество показатель того, что он полностью отдавался работе, не обращая внимание на светские условности, а это, в свою очередь, показатель того, что он не зависел от чужого мнения и всегда оставался самим собой.

Подводя итог, я буду рекомендовать к прочтению биографию этого великого человека.

Я люблю читать биографии писателей и поэтов. Для меня это способ глубже понять их произведения. С Бернардом Шоу эта стратегия однозначно работает. Очень уж оригинальные и последовательные взгляды на жизнь и общество были у него. В биографии особенно понравились трогательные воспоминая людей, лично знавших Шоу. В них видно живого человека, со своими страхами и мечтами. Книгу несколько тяжело читать из-за частых вставок отрывков из произведений Бернарда Шоу, вырезок из газет, речей, а также некоторой идеологической окраски повествования. В любом случае, чтение было полезным и позволило познакомиться с Бернардом Шоу ближе.

«И я очень многое знаю о России, — добавил он. — Ведь я был социалистом еще до того, как родился Ленин!»

«Во французских школах я считаюсь «английской литературой». И соответственно у всех французских шестиклассников имя мое вызывает отвращение.»

Если говорить субъективно, то книга о Бернарде Шоу, написанная не профессиональным писателем, а скорее политиком, по своему качеству, стилю и способу раскрытия темы может дать фору самому Шоу. Быть может Шоу просто случайно сумел попасть в поток, который вынес его на поверхность славы, словно пустую пластиковую бутылку? Судя по описаниям, он был бездарным учеником в школе. Не жаждал он и трудиться. Одной из первых его профессий был сбор квартплаты с обитателей дублинских трущоб. Потом он поработает кассиром и станет «профессиональным» критиком евангельских идей, которым его обучали в протестантской школе. А потом он называет себя коммунистом. И поступает на службу к самому что ни на есть капиталисту: в телефонную компанию Эдисона. В его обязанности входило уговаривать упрямых обитателей Ист-энда, чтобы они разрешили ставить телефонные столбы на принадлежащей им земле. Он продолжает писать, но его романы не востребованы. Тогда он пробует поближе сойтись с местными английскими «коммунистами», но те его облили презрением за то, что он не прочел знаменитый первый том Марксова «Капитала». Шоу не теряется и нарекает их «псевдо-марксистами». Почти как дядя Ади он начинает ораторствовать и мимикрирует в социалиста. Попутно он подрабатывает написанием критических музыкальных статей. Занимается и рецензированием книг. Чем дальше – тем больше горькой правды, которой Шоу буквально гордится:

Сидя на шее матери Шоу, как большинство революционеров смел на словах, а на деле первым бежит при малейшей угрозе. В среде социалистов и борцов с капитализмом он быстро приобретает специфическое прозвище.

Социализм Шоу заключается в том, что он запросто свергал с пьедестала буквально любой, даже самый знаменитый оркестр, самого знаменитого дирижера или композитора, если они, по его мнению, погрешили против музыки, против искусства. В принципе, Шоу делал то же самое, что делают деятели от культуры и сегодня, когда под громким названием фильма, или книги, скрывается банальная пустышка. Он отвлекает посторонними рассказами внимание читателей от Героической симфонии, и именно в этом видит силу журналистики. После критики музыки он берется за критику театра. И меняет свой псевдоним. И снова напрашивается параллель с современностью. С тем, что современные постановки буквально бесят своей нелогичностью, цинизмом и перекручиванием фактов. Бернард Шоу именно этого и добивался от театра. От театра «настоящего»!

Все несогласные автоматически становились его врагами и подвергались его критике.
В принципе, как все журналисты, Шоу не мог быть не предвзятым. Он должен был отрабатывать заказ. Хотя автор книги не говорит об этом даже намеками. Шоу берется за все, что вызывает интерес общества. Он нападает на традицию празднования Рождества, утверждая, что большинство людей ненавидит этот праздник. В то же время, он восхваляет Ибсена. Он топчется на теме «Сверхчеловека», пишет пьесу, к которой прилагает список-справочник богачей. Притворяясь дурачком, делает дотошный анализ Нового Завета. Но весь анализ сводился всегда к одинаковому выводу: «если вы хотите быть истинным христианином, вы должны верить в коммунистическое общество.» Не удивительно, что пьесы Шоу так были популярны на сценах советских театров. В Лондоне пьесы шокировали публику прежде всего ругательной лексикой. В общем, список этих достижений Шоу можно было бы продолжать очень долго – книга довольно толстая – но ведь кто-то же платил за это банкет? Кто-то для чего-то выталкивал Шоу в свет? И вот выясняется, что Шоу хотел сделать революцию в английском языке. Он ратовал за создание нового алфавита, который в большей степени соответствовал бы звукам английского языка, чем ныне существующий, и который облегчил бы задачу изучения этого языка детям и иностранцам. А его пьеса «Андрокл и лев», была напечатана знаками нового алфавита. Зная о том, что англо-саксы ничего не делают просто так и себе во вред, почему-то кажется, что такие себе «революции» от Шоу должны были иметь конечной целью федерализацию плебейских стран (привет коммунистическому СССР) по языковому принципу. Помимо этих новшеств Шоу продолжает эпатировать публику, высказывается по поводу войны похлеще дедушки Ленина, который мечтал о поражении России в войне. Неудивительно, что многие офицеры желали пристрелить его, а актеры, играющие в его пьесах, отказывались фотографироваться рядом с ним. Но играть не отказывались. Тем самым давая повод Шоу к новому излиянию желчи в своих статьях по поводу людской сущности. И подспудная реклама страны большевиков. Вперемежку с постановками Чехова, которые публика совсем не жаловала, а Шоу нахваливал. Даже после того, как суть октябрьского переворота в России стала ясна даже детям, Шоу продолжал выступать с лекциями, в которых славил дела ленинцев.

Шоу опускается до написания полу-эротических пьес, посвященных опять-таки России и императрице Екатерине. «Постигнув» суть русской императрицы, Шоу берется за написание своего «Справочника по социализму и капитализму для образованной женщины». Позднее, поближе к началу второй мировой, Шоу переиначивает название на «Справочник для образованной женщины по социализму, капитализму, советизму и фашизму».
Он рекламирует коммунизм, рассказывает сказки о стране большевиков и о Ленине. В точности копируя сказки американцев о Вашингтоне. И пытается изобрести новую религию. Примешивая и сюда коммунизм. Шоу пишет пропагандистские предисловия к своим пьесам, в которых прославляет все того же Маркса и Дарвина. В 1925 году Шоу была присуждена Нобелевская премия. И сразу же принимается за критику самой премии Нобеля. Вскоре Шоу приглашают в страну большевиков. Он рассказывает о том, что вот-вот поднимется английский пролетариат. Характерно, что в поездке Шоу сопровождали английские лорды, которые присутствовали на лекциях Шоу в СССР и, вероятно, мысленно восхищались тем, как их питомец «разводит» доверчивых большевиков. Правда, не обошлось в СССР без конфуза. Шоу возмутил музей октябрьского переворота. И он был прав.

Характерно, что борец с церковью Шоу, считал и Третий Интернационал организацией построенной по принципу церкви, но ничего не имел против оной. После поездки в СССР Шоу много пишет, но качество его высказываний таково, что не понятно: правду он говорит, или это просто стеб?

В общем, в деле прославления коммунизма Шоу превзошел даже самих большевиков.

Темы на которые он пишет удивительным образом напоминают некоторые Булгаковские темы. Чего стоит один диалог Пилата и Иисуса. Однако Маркс продолжает превалировать. Точно так же, как превалирует и идея все разрушить и создать нечто новое. В восемьдесят лет он считает, что нужно снести все университеты, ибо от ученых людей один сплошной вред. Быть может он прочитал реплики Булгаковского Шарикова?
В принципе, Шоу можно не любить, можно не верить его коммунистическим воззрениям, но тот факт, что практически стоя в могиле одной ногой, он продолжал твердить о коммунизме, достойно некоего уважения.
Даже если он лицемерил. Ведь совсем не просто лицемерить больше шестидесяти лет… Правда, можно сказать, что Шоу, как большинство журналистов, был под прикрытием. Он выступал против войны, но его даже не привлекли к уголовной ответственности за это. А ведь тогда в Англии даже вешали за отказ идти в армию. И Шоу даже написал пьесу на эту тему. Но его не тронули. И он сотворил великое множество пьес. А вот автор данной книги о Бернарде Шоу отсидел свой срок в тюрьме за отказ воевать на первой мировой войне. А потом написал одну единственную книгу. Которая стоит всех книг Бернарда Шоу. Хотя, у Шоу, конечно же, репутация. Но нельзя забывать о том, что писатели почти как врачи, репутацию коим создает количество знаменитых людей, которые умерли у них на руках. Шоу обманул не меньше людей, чем многократно критикуемые им библейские персонажи. Ибо весь мир – театр. Аминь!