Цитаты из книги Второй пол

С экономической точки зрения мужчины и женщины – это почти две касты; при прочих равных условиях мужчины имеют более выгодное положение, более высокую зарплату, большие шансы на успех, чем их свежеиспеченные конкурентки; они занимают гораздо больше мест в промышленности, в политике и т. д., причем находятся на самых важных постах. Помимо конкретных полномочий, они облечены еще и авторитетом, который поддерживается всей традицией воспитания детей: настоящее включает в себя прошлое, а в прошлом историю творили исключительно мужчины.

Как только человек утверждает себя как субъект и существо свободное, идея Другого опосредуется. С этого момента отношения с Другим представляют собой драму: существование Другого содержит в себе угрозу, опасность. Ранняя древнегреческая философия показала — и Платон ее в этом не опроверг, — что другая сущность — это то ж е самое, что отрицание, то есть Зло. Полагать Другого — значит склоняться к манихейству. А потому все религии и законы столь враждебны по отношению к женщине.

В эпоху, когда человечество достигло такого уровня развития, что смогло записать свою мифологию и законы, патриархат уже установился окончательно —своды законов составляли мужчины. Вполне естественно, что женщине они отвели подчиненное положение, но можно было бы ожидать, что они отнесутся к ней столь же доброжелательно, как и к детям или домашним животным. Ничего подобного. Закрепляя господство над женщиной, законодатели сами ее боятся. В ее амбивалентных свойствах выделяют один лишь пагубный аспект: из священной она становится нечистой. Ева, дарованная Адаму, чтобы стать его подругой, погубила человеческий род; когда языческие боги хотят отомстить людям, они создают женщину, и первое же такое существо женского пола — Пандора — выпустило на землю все невзгоды на погибель человечеству. Другой — это пассивность перед лицом активности, отличие, разбивающее единство, материя, противостоящая форме, беспорядок, сопротивляющийся порядку. Так предназначением женщины стало Зло. «Есть доброе начало, сотворившее порядок, свет и мужчину, и злое начало, сотворившее хаос, мрак и женщину», — говорит Пифагор. Законы Ману определяют ее как существо низкое, которое подобает держать в рабстве. Левит приравнивает ее к скоту, находящемуся во владении главы семьи. Законодательство Солона не предоставляет ей никаких прав. Римский кодекс отдает ее под опеку и заявляет о ее «глупости». Каноническое право рассматривает ее как «врата Дьявола». Коран говорит о ней с величайшим презрением.

Но в то же время Зло необходимо Добру, материя — идее, а ночь — свету. Мужчина знает, что, если он хочет удовлетворить свои желания и продлить свое существование, без женщины ему не обойтись; ее приходится вовлекать в общество — и по мере того, как она подчиняется заведенному мужчинами порядку, она очищается от изначальной скверны. Эта мысль отчетливо выражена в законах Ману: «С помощью законного брака женщина обретает те ж е достоинства, что и ее супруг, подобно тому как река теряется в океане, и после смерти может быть допущена в тот же небесный рай». Библия ж е с одобрением рисует портрет «сильной женщины». Несмотря на свою ненависть к плоти, христианство почитает посвященную девственницу и целомудренную и послушную супругу. Если женщина причастна к культу, она даже может играть важную роль в религии: женщины-брахманы в Индии или фламинии в Риме наделены не меньшей святостью, чем их мужья; в супружеской паре повелевает мужчина, но союз мужского и женского начал по-прежнему необходим для обеспечения плодородия, жизни и общественного порядка.

Эта амбивалентность Другого, Женского повлияет на весь ход истории женщины; вплоть до наших дней она останется под властью мужской воли. Но воля эта имеет двойной смысл: полное присвоение женщины низводит ее до уровня вещи; однако мужчина хочет, чтобы все, что он завоевывает и чем владеет, имело собственное достоинство; Другой сохраняет в его глазах какую-то часть первобытной магии; как сделать супругу одновременно прислугой и подругой — вот одна из проблем, которую он пытается решить; его поведение на протяжении веков будет меняться, что повлечет за собой изменения и в женской судьбе.

Женщина занимает привилегированное место в области мысли и искусства, потому что она не участвует в действии; но искусство и мысль черпают жизненную силу в действии. Быть за пределами мира — расположение неблагоприятное для того, кто стремится сотворить его заново: и здесь тоже, чтобы возвыситься над данностью, надо прежде глубоко в ней укорениться. Реализация личности почти невозможна для людей из тех категорий, которые коллективно держат в приниженном положении. <...> По правде говоря, гениями не рождаются — ими становятся; а положение женщины до сих пор делало это становление невозможным.

Брак всегда представлял собой для мужчины и для женщины две абсолютно разные вещи. Оба пола необходимы друг другу, но эта необходимость никогда не порождала между ними обоюдности; женщины никогда не были кастой, вступающей в равноправные отношения с мужской кастой и заключающей с ней равноправные договоры. Мужчина с точки зрения общества — это независимый и целостный индивид; на него смотрят прежде всего как на производителя, и его существование оправдано трудом на общее благо; мы уже видели [355], почему роль женщины, ограниченная деторождением и домашней работой, не служила для нее гарантией равного с мужчиной достоинства. Конечно, мужчина нуждается в женщине; у некоторых первобытных народов холостяк, неспособный сам обеспечить свое существование, считается парией; в сельских сообществах крестьянин не может обходиться без соратницы; да и большинству мужчин выгодно переложить на спутницу некоторые докучные обязанности; индивид стремится иметь стабильную половую жизнь, хочет потомства, а общество требует от него продолжения рода. Но мужчина обращает свой призыв не к самой женщине: именно мужское общество позволяет каждому из своих членов осуществить себя в качестве супруга и отца; женщину, включенную на правах рабыни или подданной в семейные группы, управляемые отцами и братьями, всегда выдавали замуж за определенных мужчин другие мужчины. Изначально клан, отцовский род распоряжается ею почти как вещью: она — часть услуг, которые добровольно оказывали друг другу две группы; ее положение не сильно изменилось и после того, как брак в результате своей эволюции [356] принял договорную форму; если женщина имеет приданое или получила долю в наследстве, она получает гражданские права; но приданое и наследство еще больше подчиняют ее семье; долгое время брачные контракты заключались между тестем и зятем, а не между мужем и женой; в этом случае экономической самостоятельностью могла располагать только вдова [357]. Свобода выбора у девушки всегда была очень ограниченна; и безбрачие — за исключением тех случаев, когда оно носит сакральный характер, — низводит ее до уровня паразита и парии; брак — ее единственный способ обеспечить себя и единственное общественное оправдание ее существования. Брак навязан ей для выполнения двух функций. Во-первых, она должна рожать детей для сообщества; однако только в редких случаях — как в Спарте и отчасти при нацизме — государство берет ее под свою непосредственную опеку и требует от нее быть только матерью. Даже цивилизации, где роль отца в продолжении рода неизвестна, требуют, чтобы она находилась под покровительством мужа; ее второй функцией является удовлетворение сексуальных потребностей мужчины и забота о его домашнем очаге. Обязанность, налагаемая на нее обществом, считается услугой, оказываемой мужу; поэтому он должен дарить ей подарки, делать ее наследницей или обеспечивать ее содержание; именно через мужа общество расплачивается с женщиной, которую ему отдает. Права, приобретаемые супругой за исполнение своего долга, выражаются в обязанностях, налагаемых на мужчину. Он не может по своему усмотрению разорвать брачные узы; развод можно получить лишь по решению органа государственной власти, и иногда мужчина должен выплатить бывшей жене денежную компенсацию: обычаем этим порой злоупотребляли еще в Египте времен Бокхориса, а в настоящее время — в США, в форме «алиментов» (alimony). Общество всегда более или менее открыто признавало полигамию: мужчина может уложить к себе в постель рабынь, наложниц, сожительниц, любовниц, проституток, но он обязан уважать некоторые привилегии законной жены. Если последняя подвергается дурному обращению или терпит ущерб, у нее есть более или менее гарантированный выход: она может вернуться в свою семью, потребовать и получить право на раздельное проживание или развод. То есть брак для обоих супругов есть одновременно и бремя, и преимущество; но их положение не симметрично; девушки могут стать членом общества, только выйдя замуж; если они «остаются в девках», то с социальной точки зрения представляют собой отбросы. Именно поэтому матери всегда так упорно стремились пристроить своих дочерей. В прошлом веке в буржуазных семьях мнения девушек почти никогда не спрашивали.