Цитаты из книги Второй пол

Мужчина, как известно, куда выдержаннее и разумнее ведет себя на работе, чем дома; там он с математической точностью производит свои расчеты, четко и спокойной обдумывает свои замыслы, а дома он непоследователен, он лжет, капризничает, рядом с женой он "распускается", а та, в свою очередь "распускается" с ребенком. И эта поблажка себе самой, эта потачка очень опасна, опаснее той, что позволяет себе мужчина, ведь у женщины есть та или иная возможность защитить себя перед мужем, а ребенок, в сущности,беззащитен перед матерью.

На деле лесбийская любовь не является ни сознательным извращением, ни роковым проклятием. Это поведение, выбранное изнутри положения, то есть и обусловленное извне, и принятое по свободной воле. Ни один из факторов, которые субъект принимает в результате этого выбора, - ни физиологическое данные, ни психология, ни социальные обстоятельства - не является определяющим. хотя все помогают его объяснить. Для женщины это один из способов решить проблемы, связанные с ее положением вообще и с ее эротическим положением в частности. Как любое другое человеческое поведение, этот способ повлечет за собой комедии, неуравновешенность, неудачи и ложь, если переживается лицемерно, в лени и неподлинности, и наоборот, он станет источником плодотворного опыта, если будет пережит в прозорливости, великодушии и свободе.

К лесбийской любви часто склоняются представительницы художественных и литературных кругов. И совсем не потому, что она является источником творческой энергии, а их сексуальное своеобразие свидетельствует о наличии какой-то высшей силы, дело скорее в том, что они заняты серьезной работой и не хотят терять время, разыгрывая роль женщины или вступая в борьбу с мужчиной. Они не признают верховенства мужчин и не хотят ни притворяться, ни бороться с ними, в любовных объятиях они ищут отдых, успокоение, развлечение и предпочитают не иметь дело с партнером, очень похожим на противника, таким образом они избегают женской зависимости от мужчины.

Странный парадокс заключается в том, что чувственный мир, окружающий мужчину, состоит из мягкости, нежности и приветливости, - словом, он живет в женском мире, тогда как женщина бьется в суровом и жестком мире мужчины; из-за этого в ней сильно желание прикасаться к гладкой коже, к мягким округлым формам, ей нравится поглаживать цветы или мех, ласкать ребенка, подростка или женщину; немалая часть ее личности остается невостребованной, она стремится к обладанию сокровищем, подобным тому, которое женщина дарит мужчине.

Мы видим, что все недостатки, в которых упрекают девушку, суть лишь выражение ее положения. Тяжкий удел - чувствовать себя пассивной и зависимой в возрасте надежд и четолюбия, в возрасте, когда кипит воля к жизни, к завоеванию своего места на земле; именно в этом завоевательном возрасте женщина осознает, что никакие завоевания ей не дозволены, что она должна отречься от себя, что ее будущее зависит от прихоти мужчин. Какие бы общественные или сексуальные устремления ни рождались в ней, все они обречены остаться неудовлетворенными; все ее жизненные и духовные порывы пресекаются. Понятно,ч то ей нелегко восстановить равновесие. Ее изменчивое настроение, слезы, нервные припадки - не столько следствие физиологической слабости, сколько признак ее глубокой неприспособленности.

Девочка так часто погружается в нелепые выдумки, потому что лишена власти над миром; если бы ей приходилось действовать, она бы разбиралась в нем лучше, но она может лишь ожидать в тумане. Юноше тоже мечтает, но мечтает в основном о приключениях, в которых играет активную роль. Девочка предпочитает приключению чудо; все вещи и люди окутаны для нее смутным магическим ореолом. Но идея магии - это идея пассивной силы; девушка, обреченная на пассивность и в то же время жаждущая власти, неизбежно верит в магию - в магию своего тела, которое полностью подчинит себе мужчин, в магию судьбы, которая вознаградит ее без всяких усилий с ее стороны. О реальном же мире она старается забыть.

Все дети, пытаясь компенсировать отнятие от груди, стараются понравиться окружающим и кривляются; мальчиков заставляют преодолеть эту стадию, избавляют от нарциссизма, фиксируя их на пенисе, тогда как у девочки закрепляют общую для всех детей склонность превращать себя в объект. Кукла способствует этому, но не играет решающей роли, мальчик тоже может любить игрушечного медведя или паяца и проецировать себя на него; вес каждого из факторов - пениса, куклы - определяется общей формой детской жизни.

Дети впадают в отчаяние, когда родители перестают сажать их на колени или пускать к себе в постель: через физическую фрустрацию они все более остро переживают оставленность, которая всегда переживается человеком с тревогой. Вот тут впервые девочки поначалу оказываются в лучшем положении. На протяжении второго отнятия от груди, менее резкого, более долгого, чем первое, тело матери ускользает от детских объятий, но в поцелуях и ласках понемногу отказывают прежде всего мальчикам, девочку же продолжают ласкать, ей позволяют жить под материнским крылышком, отец сажает ее на колени и гладит по головке, ее одевают в нежные воздушные платьица, прощают ей слезы и капризы, ее тщательно причесывают, забавляются ее гримасками и кокетством, телесный контакт и ласковые взгляды оберегают ее от тревоги одиночества. Мальчику , напротив, запрещают даже кокетничать, его попытки понравиться, кривлянье вызывают раздражение. "Мужчины не просят, чтобы их целовали... Мужчины не вертятся перед зеркалом... Мужчины не плачут..." - говорят им. Взрослые хотят, чтобы мальчик был "маленьким мужчиной", он может заслужить их одобрение, только проявляя независимость. Он будет нравиться, только если не будет стремиться понравиться.