Отзывы о книге Steppenwolf

Герман Гессе Степной волк

Я прослушала и это плюсик в карму (мне))

Текст для восприятия (лично для меня) был сложным, именно текст.

Суть я уловила. Как в зеркальной комнате со множественными отражениями человеческая суть , натура, может быть разной, многоликой, а не чёрно — белой, человек или волк.

Для того , чтобы это понять, главному герою Гарри нужно пройти обряд посвящения, состоящий из нескольких этапов — прочитать сам трактак (только для сумасшедших)), я это сделала тоже)); отпустить вожжи своей чопорности и научиться наслаждаться жизнью ( хотя бы выучить несколько па, чтобы отплясывать и тискать барышень); ну, и, наконец, "магический театр", как квинтэссенция всего задуманного, предварительно "дунув" для расслабления.

Кто же победит - учитель или ученик, или на второй год всё же, или , как альтернатива, в петлю , хотя вариант с бритвой тоже остаётся.

Без оценки

Прочитано

2 из 5⭐

Какое-то философско- описательное произведение о человеке, который считает себя особенным и мечтает о самоубийстве, носится с этой мыслью, как с писаной торбой, и мучает всех попавших под руку своей рефлексией. И потому книга теряет привлекательность. Вся эта игра в "я не такой" и "жизнь- тлен" была очень скучной и утомительной. Всё это невозможно в здравом уме воспринимать всерьёз. Этими играми в "я на такой как все" могут жить подростки, но взрослому человеку это уже стыдно, тут уже надо голову лечить.

Ощущение болезненности началось  после трети книги, хотя поначалу казалось, что главный герой- сильная личность. Но читать про потенциального самоубийцу, который любит философствовать, ругать и критиковать жизнь, людей, при этом продолжает жить и мучить других... Это напомнило героев Чехова, этих рефлексирующих интеллигентов, которые с жиру бесятся, живут в чистоте, сытости и благополучии, а от скуки выдумывают себе страдания. Или тех бедных и несчастных, кто страдает депрессией. Вся эта психология страдания очень утомляет. Я не люблю подобные книги, как бы хорошо они ни были написаны.  И удивлена, что книга мне была неприятна, ведь более позднее произведение автора, "Игра в бисер", мне понравилось.

Ещё больше меня удивило, что Гессе написал "Степного волка" в 50 лет (кто  читал- поймёт параллель) и тогда возникло ощущение, что автор в романе писал о себе. Возможно, я не права. Не знаю. Но разбираться не хочется, потому что вся эта даже не психология, не психиатрия, а психопатия ужасно надоели. Надо было остановиться на начале романа. Потому что поток сознания в конце книги убил своей фантазией.

Наверное, 100 лет назад эта книга удивляла. Сейчас- нет, я воспринимаю её как очередной этап в литературе, когда писатели искали что-то новое, экспериментировали. Меня это утомило. И ничего не дало ни уму, ни душе.

Очень много слышал про эту книгу. Довольно часто мне ее рекомендовали разные люди. И вот было настроение, время и звезды сошлись.

Сперва я хотел написать что это переоцененная книга с парой интересных мыслей. Дальше с углублением в чтение, я ее хотел всем начать советовать. По завершению я хотел ее сжечь или порвать.

Так я и не понял своего отношения к этой книге. О сюжете пожалуй не стоит особо говорить. Он здесь скорее для галочки, вокруг своей философии.

Так вот первая треть, имеет классные мысли про творческих людей . мне были близки ряд мыслей, про перепады настроения и бесконечные поиски.

Вторая треть больше про отношения. Ярко, приятно. Про открытие нового, ранее не изведенным умений.

Вот с третьей частью.... Первые мысли - что это за хрень такая ? Дальше, стоп фигня какая-то. Точно фигня, кто так книгу то заканчивает. Далее, точно фигня ? А почему я третий день о концовке думаю ?

Вот на последней мысли и остановился, ответа у меня нету. Возможно стоит когда нибудь еще раз перечитать. Но не уверен, что стану это делать.

Читать или нет ? Смотри описанное выше и принимай решение степной волк ты или где ?

Сложно даже сказать с какой лучше стороны подходить к такому монументальному, эпическому, важному и глубокому литературному произведению как «Степной волк». Возможно, это одна из главных книг двадцатого века в принципе. Она врезается в наше время как топор в древесину, разрезает его как остро отточенное лезвие рассекает тонкий слой нашей кожи, которая служит вовсе не защитой, а маской для беспомощности нашего существования.

Годом выхода книги считается 1927. Это время глубочайшего кризиса, возникшего между двумя мировыми войнами – эпоха, которую человечество не смогло ни разрешить, ни переварить, ни отвергнуть. Никакая социальная формация, утопическая надежда, научная теория, философская максима, интеллектуальная парадигма, никакое героическое свершение в рамках ли отдельной личности или целого континента, никакие технологические достижения не смогли воспрепятствовать тому, что все современное человечество дружно упало в яму тяжелейшего духовного обнищания, так называемой «экзистенциальной» тоски и абсолютной, непререкаемой тревоги, которая проросла не просто в боязнь смерти, но в страх перед жизнью. Естественно, величайшие философы двадцатого века придумывали и продолжают придумывать всевозможные дискурсы, призывая к себе на помощь всю мудрость последних трех тысячелетий. Гуманисты вопиют о необходимости революции сознания, скептики прячутся в свои панцири эмоциональной отрешенности, консерваторы мечтают о возрождении счастливой старины – но все это ровным счетом ничего не стоит, ибо падает в совершенный вакуум безвременья, которое не возвращает поглощенного даже в виде слабого отзвука эха. Сегодня, подходя к отметке первой четверти двадцать первого столетия, мы не так сильно ощущаем собственную безнадежность, которая глушится в нас любыми доступными способами – атавистическим уходом в идеализм, безостановочным потреблением удовольствий, проективным мышлением «в светлое будущее» и так далее. Но вот между двух мировых войн вся мировая интеллигенция впала в настоящий экзистенциальный ступор, увидев изнанку человеческого существования. В большинстве своем писатели не нашли ничего лучше, как остановиться на совершенно безвольной, пассивной и деструктивной констатации факта беспомощности, пусть даже в высокохудожественной форме. И только избранные единицы, уже тогда, в двадцатые-тридцатые годы пытались срочно найти какой-то выход из той тюрьмы пожизненного духовного заключения, которое грозило всем будущим поколениям. Одним из таких людей и был Герман Гессе, написавший множество по-настоящему гениальных, провидческих художественных произведений. Однако «Игра в бисер» и «Степной волк» (являющиеся прямыми противоположностями, но это особый разговор) занимают особое место, ибо по структуре, идеологии и глубине философской проникновенности приближаются уже к мировой классике Ницше или Достоевского.

«Степной волк» - не просто выдуманная история из жизни неизвестного интеллектуала Гарри Галлера. Это попытка ответа на вопрос – как вообще возможно существование в современном мире человека, чьи духовные, эмоциональные и разумные потребности сильно превышают те, которые необходимы обществу или как это описано в книге – кто имеет "одно лишнее измерение"? Галлер, наравне с Рокантеном Сартра – собирательный образ, срез целого поколения «неудавшихся творцов», которые были выброшены на помойку «невидимой рукой рынка», отправлены на свалку существования, не сумев вписаться в конъюнктуру культурного тренда двадцатого века. Кто застыл между классицизмом Томаса Манна или Джеймса Джойса, но в то же время не мог быть так же открыт, страстен и раскрепощен как Селин или Генри Миллер. Собственно, вся книга и представляет из себя некую психологическую попытку выбраться из этого кокона собственного «Я», с помощью практик юнгианского психоанализа, самопознания и восточной мифологии.

Если формально проследить композицию книги, то можно увидеть, как она постепенно, неспешно и плавно меняет тон. В начале это практически документалистика, в которой главного героя нам описывают с точки зрения его сожителя, который очень внимательно следил за его внешними привычками, поведением и пытался хоть как-то проникнуть в его образ мысли. Потом повествование ведется уже от лица самого Гарри, и оно также проходит несколько стадий. Первой является его взаимоотношение с миром, который он в каких-то моментах, отрицает, в каких- то презирает, в каких-то боится и, в общем, приходит к выводу, что добровольно его оставить – решение настолько же логически верное, насколько и безапелляционное. Вторая стадия – встреча с роковой девушкой, его полной противоположностью, которую связывает с ним только одно – если он существует на острие интеллекта, в глухой, серой, убийственно скучной вселенной трагической мысли, то она также висит на волоске от бездны, но бездны чувственной, стихийной, страстной, пламенно романтической. С помощью этой девушки Гарри начинает понимать, что всю жизнь был для самого себя чужаком – он обманывал себя, бежал от своего «Я», выстраивая неприступный замок собственной личности, из окон которого мог бы плеваться в сторону остального мира. Стремясь избавить себя от зудящей боли существования, эмигрировав в область чистой мысли и искусства, он забыл, что вместе с болью уходит и радость. Поэтому третьим, важнейшим этапом является путешествие Гарри в глубины собственного естества. Эта часть выражена уже чисто метафорически, целиком и полностью абстрактно и можно сказать даже импрессионистски. Заканчивается книга неоднозначно – знаком вопроса, который герой задает самому себе дойдя до последней точки кипения своей субъективности, пережив все возможные трагедии и комедии, разыгранные как во сне, так и наяву. Вопрос этот звучит так – «а что же дальше»?

С абсолютной уверенностью можно констатировать, что роман велик не только своей нарративной, композиционной составляющей, развитием персонажей и самыми разными техниками самоанализа человеческого Я. Не менее амбициозны, ярки и, до настоящего времени, актуальны разнообразные литературные отступления, в которых Гессе рассуждает о современности, культуре и образе жизни цивилизованного человека. В простейшей, доступной и всем понятной форме он излагает практически все известные на тот момент философские течения – от дадаизма до хайдеггеровского экзистенциализма. Эти отдельные художественные вырезки звучали бы превосходно даже в виде отдельной статьи или эссе, но будучи вплетены в ткань повествования, в устах персонажа они приобретают еще стократную силу. Кому-то, пожалуй, не понравится тот крутой поворот, который повествование совершает в конце, перемещаясь в область чистой метафизики и метафор. Стоит признать, книга действительно резко меняет жанр, как будто пытаясь уйти от ей же поставленных ранее вопросов. Но здесь, вероятно, следует читать ее по-другому. Может быть ответы на поставленные жизнью проблемы могут прозвучать исключительно в символическом виде. Более того никакого окончательного решения быть не может, и каждый ответ будет являться только переходом к следующему, еще более глобальному вопросу. Но ведь в этом и состоит та глобальная перемена, которую претерпел Гарри, ее же должны претерпеть и читатели. Нет никакого смысла костенеть в своем «Я», искать ответы, которых не существует , стремясь к логическому финалу в виде самоубийства. Нужно просто почувствовать ритм игры, музыку случая, дыхание вселенной, разломать свое «Я» на кусочки, пытаться полюбить ближнего, чувствуя не могильные холод небытия, а пламенный огонь жизни с ее болью, страданием и отчаянием. И сама книга является даже композиционно неким практикумом на пути к этой истине. Поэтому эпиграфом к ней и звучит постоянно повторяющаяся по ходу фраза «Вход только для сумасшедших».

В этот период я все больше и больше осознавал, что болезнь этого страдальца коренится не в каких-то пороках его природы, а, наоборот, в великом богатстве его сил и задатков, не достигшем гармонии...

Кто-то сказал, что немецкая литература немного странная. Так вот, теперь я в этом убеждена, и мне это нравится. В романе сюжет неважен вообще от слова совсем – это философский трактат. Трактат о степном волке Гарри Галлере. Мои колючки во время чтения словили слабое послевкусие экзистенциального кризиса и пару отсылок к Ницше, от которых у меня открылся третий глаз. Именно по этой причине я не буду рассказывать о событиях, происходивших с главным героем, скажу лучше, о чем эта книга:

• О самоубийстве в самой причудливой для вас форме;
• О человеке, застрявшем на стыке двух культурно-исторических эпох;
• О том, как танцевать фокстрот, не умея жить;
• О том, как «ненависть к себе приводит к точно такой же изоляции и к такому же точно отчаянию, что и отъявленный эгоизм»;
• О сущности одиночества;
• О мещанстве вообще и почему мещанин «сжигает сегодня как еретика того, кому послезавтра будет ставить памятники»;
• О волчьем, о человеческом и о тысяче цветов в саду души одной запутавшейся личности.

Смотрю на Гессе, такой прям интеллигентишка до дужек тоненьких очков с круглыми линзами. И Моцарта слушает. И Ницше почитывает. И от тройничка содомного отказывается як ауешник понятийный. Но есть в нём при этом что-то такое нигилистическое, что как магнитом притягивает всяких хиппарей, дединсайдеров и гламурных кисо, которые резко решили увлечься немецким экзистенциализмом в духе Гессе. Вам бы деда моего покойного послушать. Он бы вам рассказал что такое экзистенциализм XX века. Он бы рассказал что такое жить на стыке двух эпох.

У Гессе что было? Утратил преемственность в обычаях. Утратил монархову защищенность и девственную непорочность прошлых веков. А к деду пришёл Союз Воинствующих Богоборцев и забрал все обычаи вместе с богом. А вместо бога партию дал. Потом пришли и сказали «вы с Нижними Козульками больше не ругайтесь и морды друг другу не бейте больше, теперь вы будете с ними в одном колхозе работать на благо коммунизма». Потом опять приходят и говорят «мы к вам сюда завод переносим, будете теперь патроны лить для нужд фронта.. и кстати бога можно на время обратно вернуть». Но только на время. Война прошла — услуги бога больше не требуются. Зато требуются желающие целину осваивать. Естественно в добровольно-принудительном порядке. И едет дед целину в Казахстане осваивать. А болтливый гэбэшник, случайно развязавший язык за рюмочкой беленькой и говорит деду «мы ведь специально едем там движуху создавать, чтобы скрыть строительство космической станции. Вчера, Федя, коров доили, а завтра будем людей в космос запускать».

Вот что такое жизнь на стыке эпох. Но только дед рассказывал это без пессимизма и слёз, а с юмором, с задоринкой. Весело было. Так весело, что брежневскую стабильность оскорбительным застоем нарекли. Движухи мало. Перемен требуют наши сердца. И получили перемен. Снова бога вернули. ФСБшников в рясы переодели. Вчерашние кумиры врагами стали, а с запада запахло свободой, бургерами, голливудом и супермаркетами. На завод новые хозяева пришли. Говорят что патроны теперь не в моде, теперь сигареты делать будем, чтоб народ меньше нервничал. Но народ всё равно нервничал. Особенно молодые с ума сходили от всех этих перемен как тот же меланхолик Гессе. А дед к переменам привык, как старый морской волк к волнам и бурям. Для него это как карусели. Хоть война, хоть дефолт. Да и ковид бы мой дед с юмором пересидел, если б дожил. А Гессе бы страдал и искал утешения в алкоголе, проститутках (точнее теперь в эскортницах) и как типичный интроверт сидел бы дома в одного, размышляя о сложности бытия и мня себя волком каменных джунглей, загнанным в оковы бурно меняющегося мира.

Роман Германа Гессе “Степной волк” - одно из самых главных произведений ХХ века. Очень противоречивый, острый, щемящий, пронзительный текст. У Гессе очень красивый слог, струящийся, серебристый звон слов, передающий широкий диапазон переживаний. История полужизни Гарри Галлера, человека разочаровавшегося, потерянного, недовольного, и он - главный герой романа - мужчина средних лет, надо признать, умный, ученый человек, но бесконечный бедный и потерянный, он принадлежит к тому поколению, которое носит название “потерянное” - поколение, жившее между двумя войнами.

Главного героя преследует непреодолимое, холодное одиночество, от которого он бежит, зарывшись в старые фолианты, изучая разные науки, утопая в вине, целиком впадая в прошлое и не обращая никакого внимания на настоящее - современная музыка, танцы, все довольства этого мира ему чужды, с одной стороны; с другой - он так сильно хочет принадлежать к этому незнакомому, чужому миру. Он - запутавшаяся, заблудшая, истерзанная душа, не знающая спокойствия, дикая и всклоченная, как степной волк. Бедняга Гарри видит в себе две личности: человека, которому приписывает свою ученость, “возвышенную” любовь к своей возлюбленной, с которой он видятся столь редко, что едва помнит черты ее лица; и степного волка - ему приписываются все жестокости и пороки. В душе Галлера постоянно идет борьба, он постоянно недоволен собой и миром и единственное, что утешает его - бутылка вина каждый вечер и мысли о том, что в любой момент он может покончить с собой и тогда все это прекратится. У него не хватает сил чтобы принять себя, своего внутреннего волка и примирить его с человеком, чтобы осознать, что человеческую личность нельзя разделить на плохое и хорошее, черное и белое, добро и зло, ведь человек - это множество личностей, их десятки, сотни, тысячи. Это роман о поиске своего я, о тоске по доброте и нежности, о желании быть принятым этим миром и самим собой. Жизнь Гарри это жалкая, растерзанная противоречиями жизнь.

“ Его жизнь (как жизнь каждого человека) вершится не между двум только полюсами, такими как инстинкт и дух или святой и развратник, она вершится между несколькими тысячами полярных противоположностей.”

“В действительности же любое “я”, даже самое наивное, - это не единство, а многосложнейший мир, это маленькое звездное небо, хаос форм, ступеней и состояний, наследственности и возможностей.”

Буквально из петли главного героя вызволяет Гермина - та, которая будет учить Степного волка жизни, попытается вытащить его из этого состояния “полужизни.”

“Она должна была научить меня жить или научить умереть, она должна была коснуться своей твердой и красивой рукой моего окоченевшего сердца, чтобы оно либо расцвело, либо рассыпалось в прах от прикосновения жизни.”

У Гарри появляется шанс исправить свою жизнь, буквально прожить ее заново и более полно. Он проходит через собственный ад и наконец то готов принять жизнь как она есть, принять себя, отринув это глупое разделение мира на черное и белое, отбросив трусость и отвратительную влюбленность в прошлого ученого и жертвенного себя.

“Вы сделали из своей жизни какую-то отвратительную историю болезни, из своего дарованья какое-то несчастье.”

“Вы хотите умереть, трус вы эдакий, а не жить. А должны-то вы, черт вас возьми, именно жить!”