Цитаты из книги Tihenevad varjud

До чего же хорошо, когда под ногами надежная твердь! В море все непрестанно движется. Даже в штиль, когда стихают ветер и волны, у тебя под ногами штуковина, которая стоит на воде. Мир плывет и покачивается. Моряки говорили: это привычка, тебя шатает, когда впервые вступаешь на корабль, а потом – когда сходишь на берег.

– Значит, ты уже опомнился? Келл покачал затуманенной головой: – Возможно, наоборот, лишился рассудка.

Она ни в грош не ставила всю эту чепуху насчет того, что магия отличает слабых от сильных. Это слишком походило на волю судьбы, а Лайла в нее не верила. Человек сам выбирает свой путь. Или прокладывает новый.

– При всем, – отозвался отец и понизил голос. – Ты думаешь, я это делаю со зла? Из вредности? Нет, Рай, это урок. Если ошибешься ты, страдать будет народ, а если ошибется народ, страдать будешь ты.

В детстве Рай считал Келла только братом, не более. Но с возрастом его мнение изменилось. Иногда он видел в нем тьму. В другие дни считал божеством. Но никогда не говорил ему об этом. Знал – брату неприятно, что его считают избранным.

– Магия – это все и ничего. Это зрение, и вкус, и запах, и звуки, и прикосновение, и что-то совсем иное. Это средоточие всех сил, и в то же время она сама по себе. И когда ты научишься ощущать ее присутствие, она всегда будет с тобой. А теперь прекрати ныть и сосредоточься.

– Что, скучал? – усмехнулась Лайла. Келл открыл рот. Закрыл. Снова открыл и наконец произнес: – Да. Слово было еле слышным, и искренность в его голосе застала Лайлу врасплох. Как удар под дых.

– Судя по тому, что творится у меня с головой, – сказал он,
 – наверное, топит горе в вине. Так же, как и я.
– Он вернется.
Рай закрыл глаза.
– Я бы не вернулся.
– Вернулся бы, – отозвалась Лайла.

«Он ушел», – мысленно произнесла она, и через мгновение Холланд был рядом – не только его голос, но и его недовольство. «Объясни». «Его нет в этом мире, – сказала она. – Ушел». Короткая пауза, и потом: «Он ушел один?» «Наверное, – неуверенно ответила Ожка. – Вся королевская семья здесь». «Тогда вернется». «Откуда вы знаете?» – спросила Ожка. «Он всегда возвращается».

– Я воскресил вашего сына из мертвых! – заорал Келл и вскочил. – И сделал это, зная, что наши жизни будут связаны навсегда. Я понимал, что это значит для меня, кем я стану, понимал, что возвращение его жизни будет означать конец моей собственной, и все-таки я пошел на это, потому что он мой брат, ваш сын и будущий король Арнса! – Келл перевел дыхание. По лицу струились слезы. – Неужели я мог сделать больше?

– Я не могу без конца заглаживать свою вину, – прошептал Келл, уткнувшись в королевское плечо. – Я отдал ему свою жизнь, но не просите меня перестать жить.

– Надеюсь, снять платье будет проще, чем надеть? – спросила Лайла. Калла приподняла бровь: – Думаешь, мастер Келл не знает, как это делается?

Он стал бессмертен. И тяготился этим. И ненавидел себя за это. Он стал тем, кем никогда не хотел быть, обузой для брата, источником боли и страданий, тюрьмой. Ненавидел себя за то, что, будь у него выбор, он бы сказал «нет». Он был рад, что не пришлось делать выбор, потому что хотел жить, даже если не заслуживал, – и этим тоже тяготился.

Надежда, вера, перемены - вещи хрупкие, их надо лелеять и беречь.

— У тебя что, ножей мало? – обиженно буркнул он.
Улыбка Лайлы стала жестче.
— А такого нету.

Уйти было легко.
Не оглядываться – гораздо труднее.

— Говоришь на королевском языке, но рассуждаешь при этом, как уличная воровка.

— Тайны, – проговорил он наконец и подмигнул: – Как ты думаешь, почему я разрешил тебе остаться?
....
— Тебе нравится звук собственного голоса. Вот и захотелось найти собеседника.
Он рассмеялся и положил руку ей на плечо:
— И это тоже, Бард. И это тоже.

— Ты назвал меня уродом?
— Мы оба знаем, что ты первый красавчик на балу, – фыркнул Рай.