
В паре строк Михаил Михайлович Пришвин способен показать отчаяние, боль, прекрасное. Эта фраза лучший эпиграф к его «Дневникам 1905–1954». Перед нами не просто мемуары, а прожитая жизнь, то через что пройти нам точно не захочется. Эпоха перемалывала судьбы, но именно в этой чудовищной тяжести, в жерновах раскулачивания, в страхе перед большой войной, с надеждой в свой народ он взрастил в себе человека с большой буквы:
26 июня. Весть о войне всех ударила в лоб и всех оглушила, и вот пятые сутки уже мы хотим прийти в себя и не можем
30 июня. Мы должны победить…
1 июля. Терпеливо, честно ориентируюсь на нашу победу, доверяя жажде жить нашего народа
М. Пришвин – это невероятно стойкий, добрый, терпеливый и внимательный к дыханию мира человек. Его спасали две опоры. Природа, в которой он, как никто другой, умел видеть божественный замысел. И неутомимая работа ума. Пришвин был подлинно любознательным. Он переписывался с путешественником Владимиром Арсеньевым (тем самым, что подарил нам «Дерсу Узала»), увлекался философией, искренне разделял развитие страны при социализме, с мудрой тревогой смотрел на то, как в 1931 году в советскую жизнь начал входить европейский капитализм.











































