М. М. Пришвин. Дневники

Игра в войну и человеческое могущество  в будущем может весь земной шар вернуть к состоянию первичной материи

...только через любовь можно найти себя самого как личность, и только личностью можно войти в мир любви человеческой.

Женщина - это очаг искусства, и чем дальше отходит артист от очага, тем прозаичней он.

Лучшее в русской традиции, - скромность при тайном знании силы...

Люди умирают не от старости, а от спелости.

Культура- это связь людей в пространстве и времени.

Гимназист, семнадцатилетний мальчик, гулял со мной по Львову и разговаривал на чистом русском языке. Он мне рассказывал о преследовании русского языка, не позволяли даже иметь карту России, перед войной он принужден был сжечь Пушкина, Лермонтова, Толстого, Достоевского.

1914, Галиция (ныне Украина)

...красота есть пища души

Любовь - это история личности. Война - история общества.

Я должен быть на страже времени, без чувства своей со-временности невозможно оставаться писателем, писатель - это стрелочник времени...

Удивлялись, слушали о Ленинграде, живучести человека. Скорее умирают мужчины, потом женщины и всего выносливее оказываются дети.

Дело человека высказать то, что молчаливо переживается миром. От этого высказывания, впрочем, изменяется и самый мир

Жалость наживается с годами, потому что с годами наживается и опыт страдания.

Жестокость нами переживается с детства и кончается у человека милостью.

Большинство ученых критиков первой важностью в оценке работы писателя ставят его происхождение от какого-нибудь другого, как в дарвинизме некоторые видят всю важность в происхождении человека от обезьяны

Великодушное отношение к прошлому, с отбором лучшего и благодарностью, с забвением дурного - вот залог движения вперед.

Потребность писать есть потребность уйти от своего одиночества, разделить с людьми свое горе и радость.

Тот не страшен, кто живет своими чувствами и согласным с ними умом: это и есть человек, каким все мы должны быть.

Цель моих статей - указать такой путь, чтобы каждый, прочитав и обдумав написанное мной, мог бы немедленно приступить к делу изучения своего края.

Никакая наука не может открыть той тайны, которая вскрывается от воспоминания детства и любви