Об авторе узнал ещё в студенчестве от весьма пафосного препода Теории государства и права, который нас студентов считал быдлом малолетним, себя называл национал-патриотом с замашками монархиста, недовольный властью, но любящий жить за счёт неё. Этакий Жириновский версия Light. Эту книгу он назвал гениальной. Книгу эту я приобрёл ещё в те времена, но не дочитал. Даже остались свидетельства попыток прочитать.

В те времена фанател от признанного в настоящий момент иноагентом Дмитрия Быкова, активно читал антиутопии, политическую сатиру, но что-то в чтении явно пошло не так. Последнее чтение Дмитрия Быкова оттолкнуло от его творчества. Раз уж здесь в игре подкинули сей кирпич, пришло время его прочитать. Первые прочитанные 60 страниц забыл, так что читал с самого начала.

Кратко о содержании.В центре повествование город Ианск (намёк на мат), где люди употребляют этанолсодержащие жидкости в пивной и болтают. У людей имён нет - одни клички: Шизовреник, Клеветник, Социолог, Кандидат, Мазила, Хряк и прочие. Многие из героев работают в местном институте, есть те, кто служат или служили в армию. Всё это является карикатурой на Проклятый Советский Мордор. Можно разглядеть черты и либерально-буржуазной Путинской России. Книга особо сюжета и не имеет, скорее это деконструкция окружающей действительности.

Язык книги.Здесь много намёков на мат, упоминаний сортиров, актов дефекации, мочеиспускания, встречается и мат. Получились такие быдлометафоры. Автор сам подсказал как обозвать его литературосодержащий продукт: сортирный реализм. Термин явно намекает на соцреализм, но с учётом любви автора к низменным и грубым метафорам, деконструкции реальности пришёл к выводу, что свой "сортир" как концепцию своего "хорошего государства" он тоже не построил и на его творении не построить, то его идеология такой же симулякр. Термин сортирный реализм буду применять теперь к разного рода литературо- и киносодержащим продуктам с любовью авторов к мочеиспусканиям (например, Джеймс Клавелл и его скрещивание струй для клятвы из Сёгуна или фильм Зоя с мочеиспускательным слоумо), калу (например, Водолазкин и его фекальная диалектика революции в Авиаторе, Н.С. Михалков и бомбёжка фекалиями из Самолёта в Утомленных Солнцем, или Дюнкерк со сценой снимания штанов), прочим биологическим выделениям (например, Захарушка Прилепин и вытирание о травку результатов рукоблудия в Обители). Автор покритиковал современную ему литературу, но как же это хорошо характеризует его самого и современную российскую прозу, но эта ерунда пошла от Солженицына и его любви к параше (Один день Ивана Денисовича), если рассматривать отечественных авторов. В общем метафоры и язык не оценил.

Обиженная и приспособленческая полифония. Автор пытается поиграть в полифонию и говорит голосами Шизофреника, Члены, Клеветника и прочих. Они в целом пытаются спорить, но персонажи максимально отвратные: обиженки, приспособленцы, вшивые интеллигенты. Ощущение такое, будто автор собрал всех самых мерзких персонажей. Даже если они говорят правду, то где голос не обиженных и не присосавшихся рабочих, инженеров, что ощущение, что прямой лжи нет, но подборка очень показательная.

Деструктивные идеи. Очень бомбануло меня от критики методологии. Наука о методологии достала персонажей. В студенчестве мы, помнится, тоже шутили на эту тему с "предмет и метод", которые придумывали для "трамвайно-троллейбусного права" "слойковедения" и прочего, но глядя на развитие современной лженауки (в том числе естественной), где отвергаются классические научные методы, считаю отрицание методологии первым шагом к лженауке и определённо Зиновьев архитектор лженаучного направления. Явно не первый, но это не его не оправдывает. В начале он сам делает обзор методологии, где говорит о лженаучном методе, что сразу подорвало доверие к сему "социологическому исследованию".

Схожесть Советского ианского мордора с современной Россией. Бросается в глаза, что если собрать всю чернуху, не разбаляя позитивом, то я тут живу. Карьеризм, расслоение, ненависть к Западу мейнстримщиков и преклонение перед Западом маргиналов, мухлёж со статистикой и прочие моменты. Многие плохие черты СССР тех времён Новая Россия явно унаследовала: отличия имеются но, скорее количественно-качественные. Забавно, но сам автор переобулся со временем. Поэтому современный Российский либерально-буржуазный Мордор автора тоже бы не устроил.

Каким автор хочет видеть Ианск? Во всей этой полифонии чёткой картины как обустроить Ианск не увидел. Всё в Ианске плохо, вроде как на западе лучше, но и не сказать, что есть чёткая картина Антиианска в этой полифонии, где некоторые редкие люди критикуют либералов, буржуазную демократию. Хотя исходя из общей количественной статистики всё идёт-таки к либерализму, который особо не понимают как построить.

Собственно автор после лишения гражданства и релокации в ФРГ после перестройки действительно переобулся и начал критиковать современную Россию. Посмеялся, когда в Интернете нашёл его высказывания уже в защиту СССР и коммунизма, хотя тут голосами героев он достаточно конструктивно бил по "классовой борьбе". Сдаётся мне, что поздний "коммунизм" автора, скорее, не принятие ключевых постулатов, а попытка опереться на современный советский симулякр, как идею сплочения без реального воплощения положений советской идеологии. Опять же напиши он, подобную карикатуру на современную Путинскую Россию, заработал бы статус иностранного агента, что пришлось бы ему также валить из России, уголовки тоже не проблема заработать при таком творчестве и потенциальном статусе. Гражданства, если гражданин по рождению бы не лишили, а если натурализованный (получивший гражданство в порядке закона) уже возможно, но зависит от статьи УК.

Посмотрел как к нему относятся в современной России. Какие-то деньги государство выделяет на институт его имени, даже был какой-то год назван его именем. Положительные отзывы об авторе видел у либерала иноагента Дмитрия Быкова, у правого псевдолевого Захарушки Прилепина и других правых. У левых любовью не пользуется и критикуется. В принципе книги про проклятый Совок в современной РФ тиражируются и активно награждаются. Определённо автор критиковал Мордор до того, как это стало мейнстримом.

Читать художку Зиновьева больше не хочется. Хочу у него вскрыть научные социологические работы, чего он там наформулировал с учётом его критики научной методологии и науки в принципе.

Этот роман для меня мега-долгострой, потому что почитать его советовала мама еще когда я училась в старших классах школы, как "прививку к жизни", поскольку хоть часть того, о чем пишется в книге, осталась в прошлом, что-то все равно осталось, но тогда я с наскока что-то не осилила его, а сейчас в 2026 году, когда градус ибанизма в нашей жизни неуклонно повышается вот уже несколько лет, почувствовала, что пришло время, и роман невероятно залетел мне в настроение и прочитала я его с удовольствием. Где-то смеялась, где-то вздыхала, где-то злилась, где-то сочувственно кивала, где-то поражалась маразму происходящего, а где-то понимала, что действительность описана максимально утрированно и гротескно, но корень проблемы все равно присутствует.

За эту книгу автора лишили гражданства СССР и всех боевых наград (он воевал сначала в кавалерии, потом прошел обучение в летной школе и в 1945 году летал на ИЛ-2, всего отдал армии шесть лет жизни), он уехал в ФРГ, но и тамошнее устройство жизни его не впечатлило, и в работах западного периода он начал ругать уже капитализм. Не проникся он ни перестройкой, ни новой Россией образца 90-х, уж такой был человек, что ему не нравилось нигде и ничего, трава за забором всегда виделась зеленее, и поэтому он выбрал для себя ипостась вечного критика и диссидента.

"Зияющие высоты" - это одновременно и монументальное социологическое исследование, и сатира на жизнь в советском обществе, и детальный разбор устройства страны и психологии населяющего ее народа. Много мыслей и наблюдений улетело ко мне в цитатник, и ближе к середине книги я даже устала выписывать цитаты, потому что язык автора весьма афористичен, и включенные в текст стихи иногда попадали в самое сердечко. У персонажей нет имен, все они фигурируют под собирательными кличками, и у многих были реальные прототипы: Правдец, переправивший на Запад гигантский труд о системе советских лагерей - это Солженицын, художник и скульптор Мазила, которому и на родине творить не давали, и за границу не выпускали - Эрнст Неизвестный, Хозяин - И.В. Сталин, Хряк - Н.С. Хрущев, Заибан - Л.И. Брежнев, Мудурак - Мераб Мамардашвили, Распашонка - Евгений Евтушенко, Певец - Владимир Высоцкий. Не смогла идентифицировать Шизофреника, Клеветника и Двурушника, но это тоже, скорее всего, мыслители и философы сталинской и хрущевской эпохи. Сам автор, наверное, выведен под личинами Болтуна и Социолога. Много собирательных образов: Учитель, Спекулянтка, Супруга, Хмырь, Неврастеник, Лапоть. Все они ведут разговоры на кухнях, в очередях и у ларька, рассуждают об идеологии ибанизма, обсуждают новые законы и постановления, томятся на бессмысленных пленумах и собраниях, и освещают самые разные аспекты жизни в Ибанске от научной и культурной до армейской и бытовой.

Роман длинный, разбит на маленькие главки, и читать его нужно дозированно, время от времени переключаясь на другие книги. Сюжета как такового в нем нет, это скорее сборник зарисовок, но беспощадно точных, хоть порой и чересчур гротескных. Мне Зиновьев понравился больше Войновича, хотя и он не избежал столь любимых советской интеллигенцией анально-фекальных тем: тут у него Сортир как культовое сооружение, на стенах которого иногда появляются гениальные слоганы и вирши, и НИИЖОП (институт житейско-обыденных проблем), и употребление фекалий в пищу. Но я снижать за это оценку не буду, потому что давно поняла - без этого диссидентской литературы у нас не бывает.

Эта книга для меня как двуликий Янус — о нескольких лицах. Да она и структурно-содержательно такова, что сразу и не сообразишь, в самом ли деле ты читаешь вполне научную социологическую работу учёного-социолога, или продираешься сквозь грязь скабрезно-стёбных приключений не самых привлекательных и интересных персонажей.

Дальше...

А вот так я её и читал — то, что хоть как-то соотносилось с социологией, читалось вполне себе с интересом и не без задумчивости в некоторых местах. Тем более, что в своё время был прослушан курс лекций по социальной психологии, и многие моменты как-то пересекались и даже совпадали. А вот вся эта жалкая типа «раблезианская» иронико-сатирическая попытка постебаться и заодно как-то поотмыть себя и своих сотоварищей — тут кроме отвращения и брезгливости других нормальных читательских чувств не было.

А потом прочитал вехи биографии автора и вот о чём подумалось. Вот есть такие люди, которые в силу ли врождённых психохарактерологических качеств своей личности, в силу ли особенностей образования и воспитания, либо ещё как-то, но с раннего возраста критически настроены практически ко всему. Всё-то им всегда не нравится, всё, что где-то кем-то и как-то делается, воспринимается ими в штыки (а если не делается ничего, так и подавно). И вот они ходят и гундят, и поносят и порицают, и плюют слюной и брызжут ядом. Этакие ходячие внутренние эмигранты и диссиденты. Наверняка вы таких людей встречали.

И вот автор, как мне кажется, ровно из этой категории граждан и неграждан. И вооружившись социологическим образованием, поставил это своё качество во главу угла. Однако как только в России что-то изменилось, и он вернулся на родину, так тут же переобулся и стал теперь уже хулить и поносить тот самый капитализм (это уже за рамками нашей книги). За который ранее так ратовал (пусть и косвенно).
И вот ещё подумалось — ведь твердили, что в СССР тупо запрещали свободу творчества и те же музыканты-рокеры твердили, что вот только дай нам свободу, так мы споём! Но как только нагрянула свобода, так тут же оказалось, что и петь-то большинству не о чём, и картины писать маслом тоже не слишком-то талантливо получается, и писать, в общем-то, кроме старой заезженной пластинки про кровавую гэбню, тоже не складывается.

Да и чисто с литературной позиции наша книга не блещет изысками русского литературного языка. И от чтения удовольствие, прямо скажем, никакое. Пойду лучше про таблицу Менделеева почитаю, всяко лучше и интереснее будет.

Редкая по своей форме книга. Да и не только по форме.

Острая сатира на советскую действительность позднего периода. Тонкие и точные замечания по поводу всех имеющихся на то время политических, бытовых, а самое главное - социальных нелепостей (даром что-ли социолог писал). Своеобразная философия. Легко написано. Про город Ибанск на речке Ибанючке, в котором живут одни Ибановы. Которые умом совсем... того... Ибановы.

Но много читать это невозможно. Уж если ставишь себе цель прочесть, смирись с мыслью, что пять-шесть рассказиков (или глав - кому как угодно) в день. Иначе начинает набивать оскомину. Как ранний Задорнов, кстати, того же позднего советского периода, когда он был гораздо смешнее чем теперь. Но всё-равно много сатиры приедается. Впрочем, как и всё остальное, чего может быть много.

Ну так вот, я бы по критерию "восприятие" сравнил бы "Зияющие высоты" с "Летом Господнем" Шмелёва. По языку, стилю, форме нет ничего общего. По восприятию один к одному. Прочёл немного - и отложи, иначе со временем тошнить начнёт.

А жаль! Ведь читаешь, и понимаешь - а эта сатира вполне себе серьёзна, и чем нелепее все эти жизнеописания Ибанска, тем правдивее они. Кошмааар...

Правило двух рекомендаций: этой книге Дмитрий Быков отдает 76 год в своем цикле «ХХ век в русской литературе»; неделей позже читаю «Круговые объезды...» Льва Данилкина, «Зияющие высоты» упоминаются там не раз (даже не два). И страсть как люблю оксюмороны, «от жажды умираю над ручьем» и всякое такое, а что есть название, как не сочетание несочетаемого? Вершины должны быть сияющими, зиять могут только провалы. Но как красиво, черт возьми! Решаю уже таки посмотреть, чтобы составить представление, начинаю читать и залипаю на этом тексте.

Объем значительный, без малого восемь сотен страниц. Чтение одновременно очень простое, потому что разбито на крошечные – на страничку-полторы главки, иногда притчевого содержания, чаще анекдотического, порой уморительно смешные, большей частью кафкиански абсурдные. Однако всякий, кому довелось пожить в Союзе, легко опознает предлагаемые ситуации. Невероятно высокая степень афористичности. Так вот, чтение простое и в то же время сложное, потому что примерно каждая десятая глава посвящена разъяснению базовых философских понятий и категорий: законы природы, социальные законы, мораль, совесть и пр. В максимально адаптированной к восприятию массового потребителя форме, по кругу, циклически, раз за разом с незначительными добавлениями. Не слишком часто и не очень помногу, но упорно, не сдавая позиций, а лишь завоевывая новые. С пугающим постоянством появляются главы, названные «Крысы» - эти твари выступают здесь в качестве объекта социобиологического эксперимента и одновременно иллюстрируют, закрепляют пройденное. Во втором томе место крыс займет «Очередь», пугающая социальная трансформация.

Фиксированный список персонажей: Болтун, Мазила, Клеветник, Шизофреник, Социолог, Художник, Заведующий, Секретарь, Правдец, Хозяин, Хряк, Распашонка, Претендент, Неврастеник, Крикун, Двурушник, Учитель. Место действия - город Ибанск. Да, ну как вам сказать, я понимаю, что выглядит все более, чем двусмысленно, не исключаю, что именно такого эффекта автор и добивался, и однако, у Зиновьева было потрясающее чувство языка в сочетании с удивительным тактом. Через эту «и» в начале, большую часть времени читатель-слушатель воспринимает название города и производные от него (заведующий Ибанском – заибан, подземный Ибанск, аналог метро – подъибанск, реализм - ибанизм и тому подобное) не только и столько как нецензурщину, сколько как обращение к корням. Понятно почему? Потому что все персонажи носят здесь фамилию Ибанов (вспоминайте, какая наша главная фамилия, правильно, Иванов). Не в последнюю очередь поэтому псевдонимы героев воспринимаются естественно, не производят впечатления пафосной претензии на притчевость.

Разгадывать прототипов здешних персонажей отдельное удовольствие для человека, знакомого с историей советского периода. Правдец, к примеру – Солженицын, Хозяин – Сталин, Хряк – Хрущов, Мазила скорее всего Неизвестный, а Распашонка явно сборный образ Евтушенко и Вознесенского; Двурушник – Сахаров. Заибан - Брежнев, Поэт – Галич, Певец - Высоцкий а вот человека, скрытого под именем Учителя, не сумела разгадать. Кажется это собирательный образ Льва Гумилева, Даниила Андреева, Порфирия Иванова, хотя могу и ошибаться. Зато Неврастеник совершенно точно Мамардашвили, в одном месте он говорит о своей работе «Топология...» (не помню чего, у Мераба Константиновича есть «Топология пути». Очень хотелось понять, кто Шизофреник и Крикун, самые симпатичные и наиболее полно отвечающие критерию лирического героя здешние обитатели, но не получилось, возможно эти образы альтер-это автора, отражение его личности, помещенное в рамки вымышленных биографий.

Парадоксальным образом, это пессимистическое чтение оказывает духоподъемное и тонизирующее действие. Достаточно вспомнить, как все мы жили при Советском Союзе, чтобы убедиться, насколько лучше сейчас и до какой степени нынешний «кровавый режим» которого не пинает сегодня только безногий, предоставляет больше возможностей для реализации, боже, да просто дышать дает. Я была совсем девчонкой в описываемое время, но многочасовые комсомольские собрания застала. И очереди. И дефицит. И вечное двоемыслие – вот оно-то как кислотой разъедало душу, такое непереносимое отчаяние во всем было. Понимаю, что такого рода чтение не для всех, может быть и вообще ни для кого сегодня, но я ценю, что у меня теперь все есть это есть. А еще, кто-то ведь должен читать и понимать хорошие книги. Просто кто-то должен.

Стоит себе город Ибанск, на реке Ибанке и жизнь в нем идёт своим чередом. Но протекает в довольно странном ключе, потому что все вокруг создают видимость работы, устают от бесконечных мероприятий и собраний, делятся анекдотичными историями из своей жизни и стараются выжить в этом сумасшедшем абсурде.

Невероятно шикарная и очень необычная книга. Прежде всего, она необычная по форме. Это похоже на своего рода полифонический роман – очень много персонажей, рассуждений и отвлечений, ссылок на какие-то статьи и книги и всего прочего в таком духе. Автор даёт высказаться всем героям, здесь нет главных или второстепенных, все в одинаковой степени важны, чтобы отобразить творящийся вокруг бардак. И эта же книга является очень злой и жёсткой сатирой на жизнь в Советском Союзе, приправленной изрядной долей абсурда. Что-то похожее (в смысле, по стилю, а не по содержанию) было в книге Джозефа Хеллера «Поправка-22», но книга Зиновьева всё же гораздо сложнее и масштабнее, потому что она является ещё и своего рода социологическим исследованием советского общества и анализом всех ключевых процессов в истории государства. И в книге очень много вставок стишков, поэм, песенок, переделанных известных стихов и лозунгов, что так же сразу даёт понять, что это очень необычный роман.

И всё это невероятно сложно. Такую книгу нельзя читать «залпом», «за один присест» и быстро. По крайней мере, у меня не получалось. Читал книгу без малого три месяца. Иногда откладывал, чтобы котелок хоть немного передохнул и переварил полученную информацию. Иногда откладывал потому, что просто хотелось почитать чего-нибудь полегче. Но бросать книгу не хотелось ни в коем случае. Мне было интересно, куда же всё-таки приведёт этот абсурдно-сатиричный трагифарс. И хоть чёткого и мощного финала, или необычных сюжетных поворотов тут нет, я всё равно остался доволен.

Персонажей здесь просто нереально много. У всех у них клички, очень говорящие и подходящие им по характеру, даже чем-то напоминает Чехова. Но за большинством из них угадываются реальные персонажи. Например, Хозяин в книге – это Сталин, Хряк – Хрущёв, Заибан – Брежнев, Правдец – то ли Солженицын, то ли Пастернак. Но большинство из персонажей – это всё же собирательные образы, имеющие в себе черты многих и многих личностей.

Как я уже писал, книга по форме совсем нелегкая. Но и по содержанию её нельзя назвать легкой, потому что здесь анекдотичные истории (например, про начальство, создающее видимость работы и бурной деятельности путем бесконечных собраний, комиссий и т.д и т.п.) сменяют трагичные (например, про высотку, которая никому не нужна была, но чтобы её взять солдат послали на верную смерть). И так на протяжении всей книге. И читая и те и другие невольно возникаешь: «Нет, ну что за чертовщина там творится то!».

В общем, несмотря на то, что книга далась мне с большим трудом, я более, чем доволен. Это какой-то совершенно новый уровень сатиры. Знания и эрудиция автора, создавшего такое сложное произведение, просто поражают и я просто в восхищении оттого, что он так необычно отобразил и людей, и исторические события, в таком вот метафорично-абсурдном виде. И мне захотелось побольше прочитать про Зиновьева, например, за что именно он был так обозлён на режим. Наверняка в истории одного из многочисленных персонажей прячется и его собственная.

Хотелось бы порекомендовать прочитать эту книгу всем, но так и вижу, как после первых страниц люди будут откидывать книгу в бешенстве, со словами: «Я хочу прочитать художественную книгу, а не чёртов учебник по социологии!». Но книга очень и очень хороша. Люблю такие вот необычные книги, которые действительно удивляют.

Первое что не люблю в книгах, так это мат. А автор считает это единственным достижением и поэтому здесь всё посторонно на звуковых рифмах и нецензурная лексика подразумевается. Чуть изменил букву и сами читайте и слушайте.
Если бы не долгая прогулка, закрыла бы книгу после пары страниц, а так пришлось слушать этот кактус и страдать.
Автор это критикан. Он критикует и находит только отрицательные черты в жизни, но при этом ничего взамен он предложит не может. И в книге несколько раз какие-то третьестепенные герои пытались указать на хорошие стороны жизни, но главные герои отметали все эти попытки и тут же рассказывали как плохо жить. Светлой стороны мира автор не замечает совсем. Почитав потом его биографию стало понятно в каком герое он изобразил себя.
По мере прочтения книги автор указывает героям на их недостатки, но как же было бы лучше если бы автор применил эти указания к себе, когда писал книгу. Он пишет, что его герои собираются и каждый раз говорят одно и тоже, а сам делает так же. В книге практически нет действий, только критика, критика и пустые разговоры, бесконечно повторяющиеся.
Герои там пишут и читают какие-то книги, и по мере прочтения автор периодически пишет книга закончена. При этих словах я надеялась, что это он говорит о своей книге и она закончилась, а оставшиеся 300, 200 или 100 страниц это комментарии, которые можно не читать, но нет автор пишет и пишет...

Есть книги, вокруг которых складывается особый ореол — не литературный, а почти мученический. Александра Зиновьева за эту книгу уволили, исключили из партии, лишили всех наград, включая боевые, а потом и вовсе выставили из страны вместе с семьей. Такой биографии хватит на десять романов. Я открыла книгу уже немного придавленная всем этим грузом и заранее готовая восхищаться.

И первые пятьдесят страниц этот груз оправдывают. Полностью, без оговорок — смешно, саркастично, точно, живо. А вот дальше — совсем другая история.

Зиновьев — это не Солженицын, не Бродский, не кто-то из тех, кого система с самого начала записала во враги и планомерно выдавливала. Он был своим. Философ, логик, доктор наук, заведующий кафедрой в Институте философии Академии наук — человек внутри системы, встроенный, признанный, с наградами и степенями. Фронтовик, между прочим, воевал, летал, был настоящим, не кабинетным. И писателем он себя никогда не считал.

Сила в том, что Зиновьев знал свой материал изнутри. Не как наблюдатель снаружи, не как эмигрант, тоскующий по родине с безопасного расстояния, а как человек, который десятилетиями сидел на этих партсобраниях, читал эти доклады, улыбался этим заместителям и смотрел, как система работает на молекулярном уровне. В каждом коридоре, в каждом институте, в каждом разговоре у лифта. Его Ибанск — это не карикатура снаружи, это анатомия изнутри. И это чувствуется.

Ну а слабость — в том, что ученый в нем никуда не делся. И в какой-то момент ученый победил писателя.

Ибанск — это, конечно, гениально. Одно созвучие с известными словами чего стоит. Город, которого нет, населенный людьми без имен: Мыслитель, Неврастеник, Болтун, Клеветник, Сотрудник, Шизофреник. И сразу же понимаешь, что это не сатира в обычном смысле слова, не карикатура, где злодеи злодействуют, а хорошие люди страдают. Здесь нет хороших людей. Здесь есть только система, которая методично, без злого умысла, без заговора и без единого конкретного виновника перемалывает всех подряд — и тех, кто ей служит, и тех, кто против нее, и тех, кому вообще все равно.

Пивной ларек как центр мироздания — это тоже круто. Именно там, между второй и третьей кружкой, произносятся монологи о природе власти, о социальных законах, о том, почему умный человек в этой системе обречен быть несчастным, а посредственность — непотопляема. И смешно, и узнаваемо, и больно одновременно. Где-то на реальной кухне, за реальным столом, реальные люди говорили (и говорят) именно это — теми же словами, с той же интонацией усталой иронии.

Юмор здесь работает именно потому, что он жестокий и точный, без скидок и без утешений. Когда Зиновьев описывает, как проводится очередное «мероприятие по выявлению тех, кто против мероприятия» — смеешься. Потому что здесь задокументированный абсурд.

А потом что-то ломается. Не резко, не в один момент — а так, как ломается любая хорошая вечеринка, когда кто-то один вдруг решает, что пора поговорить серьезно. Вот только что было смешно — и вдруг между тобой и текстом вырастает стена из абзацев, которые начинаются примерно так: «Социальный закон есть устойчивая, повторяющаяся связь между явлениями социальной жизни, которая...» — и дальше ты уже не читаешь, а выживаешь.

Зиновьев-сатирик и Зиновьев-социолог — это два разных человека, которым не место в одной книге. Первый показывает. Второй объясняет. И вот в чем беда: когда ты уже показал — объяснять не нужно. Читатель всё понял. Он сидит с кружкой чая, немного оглушенный, немного смеется, немного ежится — и в этот момент ты зачем-то берешь его за плечо и начинаешь растолковывать только что увиденное. Зачем? Он же был там, он всё видел.

Трактаты Шизофреника — это отдельная история. Сам персонаж придуман блестяще: человек, который в туалете, страдая от запора, приходит к социологическим озарениям — это же готовый символ, живой и смешной. Но потом ты начинаешь читать сами трактаты — и откуда-то появляется ощущение студенческой аудитории, первый курс, осень, батарея чуть теплая, и вьюноша с горящими глазами рассказывает тебе про социальные законы, прочитав за лето Маркса и еще пару книжек по социологии. Уверенно, подробно, с примерами и абсолютно без той живой злости реального человека, которая делала первые страницы книги настоящими.

Зиновьев не доверяет читателю — вот в чем проблема. Он показал Ибанск, дал почувствовать его кожей — и тут же испугался, что не так поймут. И бросился объяснять. А объяснения убивают то единственное, что у великой сатиры есть — ощущение, что ты всё понял.

Есть такой жанр в литературе — книги без сюжета и без героев в привычном смысле. Где нет истории от точки А до точки Б, нет персонажа, за которого ты переживаешь, нет финала, который что-то разрешает. Есть только состояние, атмосфера, поток. И это либо гениально, либо невыносимо — третьего не дано. Кафка — это гениально. Ты не знаешь, чем кончится «Процесс», виновен ли Йозеф, ты вообще ничего не знаешь, но не можешь оторваться, потому что это состояние, которое Кафка создает, оно физическое. Беккет — это гениально. «В ожидании Годо» — пьеса, где ничего не происходит дважды, и при этом это одна из самых точных вещей, написанных о человеческом существовании.

Зиновьев явно метил туда же. «Зияющие высоты» — тоже книга без сюжета и без героев, тоже поток, срез, анатомия. И замысел благородный, честный, настоящий. Но между замыслом и исполнением — та самая пропасть, о которой я говорила, когда речь шла о книге «Функция: вы». И вот она снова, уже у Зиновьева. Кафка и Беккет держат без сюжета за счет образа, за счет атмосферы такой плотности, что дышать тяжело. А Зиновьев держит только вначале, а потом отпускает и уходит читать лекцию в соседнюю аудиторию. И ты стоишь и думаешь: подождать или уйти?

Большинство, я думаю, уходит.

Итого честная оценка без скидок на биографию и без поправок на репутацию. Начало романа заслуживает оценки 7/10. Там живой, злой, точный совестский Зиновьев, которому веришь в каждом слове, потому что за словом стоит человек, который видел и жил внутри этого. За всё остальное — 4/10. Не потому что плохо написано, а потому что написано мимо. Мимо читателя, мимо жанра.

Итого — 5/10.

Великая идея, не ставшая великой книгой. Читать стоит первые пятьдесят страниц. Дальше — бросать и не тратить свое время.

Роман Александра Зиновьева "Зияющие высоты" - это тот случай, когда произведение нельзя рассматривать в отрыве от биографии автора. Сам Александр Александрович был личностью незаурядной.

Родился в крестьянской семье, я бы сказала среднего достатка, отец - достаточно противоречивый человек, с одной стороны расписывал церкви и храмы, с другой стороны - в Бога не верил. Не смотря на то, что семья жила в деревне, у родителей, по ряду источников, была недвижимость в Москве и Петербурге, что позволило им избежать репрессий. Как мне показалось, свою оппозиционную природу Зиновьев начал формировать еще в детстве (история с карикатурой на Сталина в кружке рисования), продолжил в старших классах (в 1935 году после обнародования сталинской конституции составил свою, где лодыри и тупицы» имели «право на такие же отметки, как и отличники»), а будучи комсомольцем в 1939 году вообще выступил на комсомольском собрании с эмоциональной речью, изобличающей культ личности Сталина. За что, впрочем, был исключен из комсомола и МИФЛИ и направлен на психиатрическую экспертизу.

В дальнейшем, после службы в армии (которую он тоже считал пустой и бессмысленной), в годы учебы и работы на философском факультете МГУ, подвергал критике вообще всех и все: советский режим 50-хх гг., Энгельса, своих товарищей по логическому кружку, позднее в 60-е гг. либеральное крыло советской интеллигенции и многое другое. После публикации романа "Зияющие высоты", за который философа исключили из партии, лишили советского гражданства и всех полученных наград (в том числе военных), Зиновьев продолжил критиковать советский строй, перестройку, ельцинский режим, а также Запад (живя при этом в Европе), и в частности взаимоотношения Запада и новой России. В общем, читая биографию философа, складывалось впечатление, что критике подвергалось вообще все, что хоть на миллиметр расходилось с его точкой зрения.

"Зияющие высоты" задумывались Зиновьевым как сатирическая книга о советской действительности. Для советской России 1976 г., когда роман был опубликован, - произведение, конечно, монументальное. Сюжета, как такового, в книге нет - по сути это сборник ситуаций в вымышленном городе Ибанске, в котором живут одни Ибановы. Структура романа неслучайна. Сам философ писал в своих мемуарах: «Процесс писания мог быть прерван в каждую минуту. Поэтому я писал каждый кусок книги так, как будто он был последним. Поэтому книга получилась как сборник самостоятельных коротких произведений» (из открытых источников). Книга была напечатана во Франции, переведена на несколько языков, имела оглушительный успех на Западе и очень разнородную реакцию в СССР (власть, понятно, признала книгу антисоветской, часть диссидентов книгу поддержала, а часть критиковала).

Роман читается очень тяжело. Лично у меня это заняло три недели. Одолеть его вприпрыжку не получится. Для меня на скорость чтения влияли следующие вещи: идеологизированный язык, отсутствие сюжетной линии, непроработанность персонажей. Главные действующие лица - Шизофреник, Болтун, Социолог, Мазила, Художник, Сотрудник, Правдец, Двурушник и прочие - это маски, за которыми кроются конкретные представители советской интеллигенции и власти, но угадать кто есть кто читателю предстоит самому и задача эта не простая. Сам автор, как мне кажется, скрывается за личиной Шизофреника (учитывая его множественные обвинения в сумасшествии). Шизофреник пишет трактат о реальном состоянии дел в Ибанске, но его понимают единицы и влияния на сложившееся общество он никакого оказать не может.

Отдельно хочется остановиться на атмосфере романа: роман очень тяжелый, пессимистичный и депрессивный. Иллюстрацией Ибанску мог бы послужить типичный провинциальный город в позднесоветской России, где есть один градообразующий завод и при нем НИИ, и еще военная часть, где-то на окраине, и больше ничего нет. Все либо работают, либо бухают у ларька и обсуждают власть. Власть меняется (у Зиновьева Хозяина (Сталина) сменил Хряк (Хрущев), Хряка сменил Заибан (Брежнев)), но глобально положение дел в Ибанске не меняется и остается прежним. Официальной идеологии (социзм) противопоставляется сортирная местная философия. Будущее беспросветно, ничего позитивного в Ибанске нет и не будет.

Книга мне понравилась. Но при чтении романа нужно держать в голове, что автор диссидент, с довольно специфическими взглядами, и реальность, которую он описывает в романе очень утрирована.