Поцелуй победителя

Есть вещи, о которых страшно трудно говорить, и ты не можешь признаться даже в том, как тебе тяжело.

Кестрель очнулась. Она уснула. Половицы едущей тележки скрипнули под её щекой. Она спрятала лицо в ладони. Хорошо, что её сон закончился на том самом моменте. Ей бы не хотелось узнать продолжение, увидеть ту часть, где отец девушки узнал, что она отдала своё сердце жалкому вору, и пожелал ей смерти, отправив в изгнание.

— Я все еще владею тобой?
Ветер бился о ткань палатки.
— Да.

— Ты расскажешь мне о том дне, когда мы встретились? — спросила Кестрел.
Это было неожиданно.
— Не лучший день.

Позже Кестрел пожалела об упущенном тогда времени. Девушка пожалела, что ей не хватило смелости в то мгновение сказать Арину, что она наконец узнала правду: что она любила его всем сердцем.

— У тебя ярко выраженное чувство долга. Так было всегда. Мне кажется, ты считаешь, что должна мне что-то.
— Я осталась, потому что люблю тебя.
Арин вздрогнул и отвернулся.
— Ты не это хотела сказать.
— Нет, именно это.

— Я люблю твои глаза, — сказала она. — Я полюбила их сразу же, как увидела.
— Они такие же как у любого другого.
— Нет.

Бог смерти безмолвствовал. Не оставил его. Он по-прежнему обитал где-то там на задворках сознания Арина, но не мешал. Он как бы сроднился с ним. Арин давно уже водил дружбу со смертью, но жил он не только ею.
Девушкой в сердце. Живущей в его доме.
Ждущей его.
Осталось пройти по щербатым каменным ступенькам последнего холма. Арин ускорил шаг.

— Строй замыслы, Кестрел. Выживай. Если бы я не выжил, некому было бы помнить мою маму так, как помню я.
Кестрел больше не могла сопротивляться сну. Он затянул ее в свои объятия.
— И я бы никогда не встретил тебя.

Он обнял её и его руки заставили её чувствовать себя более цельной, более настоящей и менее готовой разлететься на стеклянные осколки.

— Он изменил нас обоих. — Казалось, Кестрел с трудом подбирала слова. — Я задумываюсь о том, какой ты; обо всём, что ты потерял; каким ты был, каким ты был вынужден стать и каким мог быть, и я... я превратилась в такого... такого человека, который не в состоянии...
— Кестрел, — произнёс он нежно, — я люблю этого человека.

Она ушла, не оставив после себя ничего, кроме бьющихся о берег волн.

Жила-была девушка - слишком самоуверенная. Не всякий назвал бы ее красавицей, но согласился бы, что в ней была известная доля изящества, которая скорее устрашала, нежели очаровывала. Она была не из тех, так считал весь свет, кому бы вы хотели перейти дорогу.