Китайский массаж

Зрячие, как бы усердно ни занимались, как бы ни просиживали за книгами «сутками напролёт», всё равно отличают день от ночи. У слепых этой разницы нет — они существуют вне времени. И вот ещё что: у здоровых людей после долгого чтения устают глаза, а у слепых такой усталости быть не может, ведь они читают, водя указательным пальцем по строчкам. Ша Фумин «читал» днями и ночами всё подряд: книги по медицине, по литературе, искусству, науке, экономике — всё, что написано за пять тысяч лет, наматывая километры строчек. Ему нужно было учиться. Ша Фумин верил, что прав поэт Ван Чжихуань: «Хочешь окинуть взглядом бескрайние просторы — поднимись этажом выше». Кто не знает эти строки? Но для Ша Фумина это не стихи, а философия. Воспитание воли. Каждая книга — новый этаж. Поднявшись на определённую высоту, Ша Фумин обрёл способность видеть «на тысячи ли», как в стихах великого Ду Фу, когда тот описывал красоту священных гор Китая: «Вздымается грудь при виде облаков, и птиц возвращающихся стаю я наблюдаю»…

Раз уж всё в этом мире построено людьми, то тогда людьми же должно быть и разрушено. Появилась безумная идея — Сяо Ма захотелось ломать. Ему захотелось демонтировать время. Для начала он предположил, что в одном стандартном отрезке после обеда до вечера пять часов. Отлично. Он разделил пять часов на пять отрезков, взял один длиной в час, разделил его на шестьдесят частей, получил минуту, снова разделил, в итоге получилась ещё более мелкая деталь — секунда. Тик-так. Тик-так, и он отщипывал кусочек, тик-так, и ещё один. После того, как Сяо Ма демонтировал последний «тик-так», от необъятного куска времени после полудня и до вечера волшебным образом ничегошеньки не осталось. Беспричинная улыбка возникла на лице Сяо Ма. Ну, и где хвалёная «вторая половина дня»? Куда делась? Кто её раскурочил? И куда дел кусочки? Это секрет. Загадка.

У Ша Фумина была выдающаяся память, он до сих пор помнил очень много стихотворных строф и фразеологизмов. Ещё в младшей школе за необычную память ему дали весьма почётное прозвище «юный доктор наук». Но понимал ли он, о чём эти стихи, что значат эти крылатые выражения? Не понимал. Многие не понимал, а просто повторял бездумно, как попугай. Потихоньку, с возрастом, почти разобрался. Но что значит «разобрался»? Научился использовать к месту. Строго говоря, слепые «используют» этот мир, но не «понимают» его.

Никакого кувырка рынок не сделал, а так и остался лежать на земле. Извивался, бился в конвульсиях, закатывал глаза, пускал изо рта белую пену, вот только подняться не мог. Твою ж мать! Как он мог дойти до такого состояния? Кто его свёл с ума? Доктор Ван, наклонив голову, то и дело слушал радио. Из радиопередач он узнал одно словосочетание — «невидимая рука рынка». Судя по всему, этой «невидимой рукой» кто-то управлял, живенько так указывал, кого конкретно свести с ума. За ней определённо была ещё одна рука, такая же невидимая, только больше, сильнее и безумнее. Доктор Ван не видел своих рук, тоже можно сказать «невидимые руки», только вот если сравнить его руки с теми двумя «невидимыми руками», то его две слишком маленькие и бессильные. Он — муравей. А те две руки — небо и земля, один шлепок, и полетит доктор Ван из Шэньчжэня до Уругвая. Он в ладоши хлопать не мог, мог только щёлкать суставами, просто так, ради забавы. Большой палец — два щелчка, остальные по три, всего двадцать восемь. Щёлк-щёлк-щёлк! Не хуже маленькой петарды.