Отзывы о книге Длинный путь

Очень долго я мучала эту книжку-малышку. И не было конца моим страданиям.

Честно говоря, я так и не поняла смысла прочитанного, как и не старалась. 

Я ничего не знала о книге до момента ее чтения. Но не особо много узнала и во время чтения. Осталось столько вопросов без ответа.

Сто подростков должны идти без остановки. За снижение скорости или остановку они получают предупреждение. Три предупреждения = конец прогулки.

Да, перед нами игра на выживание. Да, за нее победитель получит награду. Да, они идут без остановки.

Но какой в этом смысл? Для чего это правительству? 

Всю книгу я провела с одним единственным вопросом в голове, который я не могу здесь показать, чтобы не использовать нецензурную лексику. Но смысл его хорошо покажет слово «зачем».

Больше нечего сказать о прочитанном. Пустота. Не знаю есть ли какой-то смысл в книге скрытый или заметный, но я не увидела не один из них. 

Финал мог вытянуть историю, но так не произошло. Да и в целом, ничего непредсказуемого не будет. Одна долгая прогулка с минимумом неожиданных поворотов. 

Единственный плюс книги - молодые парни на передних ролях, к концу невольно проникаешься к ним симпатией. 

Но зачем нужна была прогулка? В чем смысл? Кому это нужно? Без понятия.

И самый главный вопрос: зачем я это читала?

На днях посмотрела экранизацию 2025 года. Нужно сказать, что с Кингом у меня своеобразные отношения: от любви до ненависти... Ещё в студенческие годы я "подсела" на его романы. И устроила своеобразный марафон: запоем читала его рассказы и романы один за другим. И "переела". Потом как отрезало: не могла даже смотреть в сторону его книг.

Подобная история была у меня с Жаном-Кристофом Гранже. Но тот подавлял меня своей глубиной погружения в освещаемую тему. И тоже произошло перенасыщение.

Но я отвлеклась! Вернусь к фильму и роману: "Шагай или умрёшь, такова мораль этой истории". Конечно, чтобы освежить ощущения, роман я перечитала. В центре повествования - Рей Гэррети, 16-летний паренёк из штата Мэн, прошедший отбор для участия в "Долгой прогулке".

Первого мая сотня парней одновременно отправляется в путь: они должны идти непрерывно со скоростью не менее четырёх миль в час. Замедлился или сбился с маршрута - тебе выдают предупреждения, а затем - финальный "билет в один конец". Предупреждения три, их можно "обнулить", если идти без замечаний на протяжении часа.

У дороги нет финиша. Победитель - только один. Тот, который смог идти дольше всех. "Это в принципе то же самоубийство, только обычное самоубийство не тянется так долго".

В фильме парней стало не 100, а 50. В связи с чем несколько книжных персонажей объединились в одного.

Качественно изменились второстепенные персонажи в сюжете. Если в фильме Стеббинс играет не столь значительную роль и практически превращается в Скрамма, поймавшего вирус, то в книге он главный мотиватор для Гэррети; загадка, неизбежно влекущая к себе: есть в нём нечто завораживающее.

В фильме совсем иной финал. И Питер МакФриз уже не столь благороден. У него иное прошлое. И история со шрамом имеет другую подоплеку. Вместо братьев-индейцев появился один, но более воинственный. А вот Фрэнк Олсон, несмотря на изменения в биографии, всё тот же. Мне понравилось, как в фильме у актёра "голова болталась вверх-вниз в такт ходьбе, как у тряпичной куклы" - прям по тексту.

Если в фильме наблюдателей не так уж много, то в тексте их гораздо больше. Шумные толпы то и дело собираются на обочине, чтобы "поприветствовать" своих фаворитов. Примечательно, что различные юношеские объединения организованно приходят, чтобы поддержать участников смертельной гонки.

"Лицо Толпы - пустой, слепленный из первобытной жажды образ, который повторялся бесконечно миля за милей.. Лицо Толпы кривлялось, бормотало и выкрикивало приветствия, но всегда оставалось в общем-то неизменным".

И если изначально ребята добродушно перешучиваются по этому поводу между собой и машут зрителям, то потом в ход идут совсем иные жесты, а чувства уже не столь добрые к этим "стервятникам".

Вообще, в фильме поменялась сама идея. У участников "киношной Прогулки" иные цели, они более возвышенные. И финал, соответственно, тоже. В книге он более реалистичен и пессимистичен. Да и эпиграфы к главам подобраны автором не просто так.

Можно бы упрекнуть режиссёра в излишнем натурализме. Но и у Кинга его хватает. Так что в этом смысле Фрэнсис Лоуренс не ушёл далеко от первоисточника.

В общем, история подталкивает к размышлению. Особенно если и фильм видел, и книгу читал.

— Я не сразу понял правду, но до меня стало доходить быстрее после того, как я лишился иллюзий. Иди или умрёшь — вот мораль Прогулки. Простейшая альтернатива. Неверно, что выживает тот, кто сильнее физически; в этом состояла моя ошибка, повлиявшая на решение участвовать. Если бы это было так, у меня был бы небольшой шанс. Но бывает, что слабый человек может поднять автомобиль, если под колёсами лежит его жена. Это мозг, Гаррати. — Голос Макврайса упал до шёпота. — Этого не может ни человек, ни Бог. Это что-то... в мозгу.

Как говорил непосредственно Кинг: «Писатель всегда пишет из своего времени». 1966 год — данный роман готов (судя по всему, это едва ли не самая первая книга «короля ужасов»). 1979 год — он вышел в печать. 1955-1975 годы. Война во Вьетнаме. Не принимая во внимание изначальную непопулярность произведения, которое пришлось выпустить под псевдонимом Ричард Бахман, по сути своей оно глубже, чем кажется, ибо работает на территории метафоричности, беря за основу и жизнь в виде нескончаемой дороги, и бессмысленность отправки молодых парней на чудовищную бойню ради политических целей «верхушки». Всё это следует скрестить с дилеммой гуманности наслаждения зрелищем, когда вся Америка следит за участниками ежегодного реалити-шоу, делая высокие ставки на живых людей, будто те — скаковые лошади или цепные псы. Таким образом, марши смерти Второй Мировой, включающие отстрел отставших солдат, плюс организация радио и телевидением пеших маршрутов по всей стране в начале 1960-х — вот и рецепт сложившегося сюжета.

Гаррати пришло в голову, что воспоминания — всё равно что линия, прочерченная в пыли: чем дальше, тем более неясной она становится и тем тяжелее разглядеть её. А в конце — ничего, кроме гладкой поверхности, пустоты, из которой ты явился на свет. А ещё воспоминания чем-то похожи на дорогу. Она перед тобой, реальная, осязаемая, и в то же время начало пути, то место, где ты был в девять часов утра, очень далеко и не играет для тебя никакой роли.

Безусловно, это сильная история, хоть и не без спорных пунктов (о них — позже). Тот случай, когда игра на выживание цепко держит читателя не за счёт развлекательности, а по причине ярко выраженного и чётко выверенного психологизма. Представьте: сто подростков. У каждого своя судьба, свой характер, свои принципы. Конечно, к счастью или к сожалению, они будут описаны не все: часть падёт безвестно, другая засветится косвенно, а основной фокус сосредоточится на группе из нескольких смельчаков, что в процессе сплотятся и перевоплотятся в Мушкетёров (привет, Дюма), известных своим благородством и отвагой. Но и здесь ребят ждёт разочарование: помимо постепенной потери энергии, надежд и рассудка, их настигнет возвращение к низменным инстинктам во имя победы в соревновании, где победить невозможно (продажа совести, простите, никого не спасёт). На протяжении пяти дней (большой вопрос к достоверности подобной теории, что столько можно идти без остановки, но опустим и допустим) мы будем наблюдать за тем, как бездумно и фатально целая толпа отроков рвётся на собственный убой — не потому что не было выбора, а потому что общество так решило, ведь Прогулка есть Престиж. Как и война. Как и быть мужчиной.

Мул пахать не любит. Зато он любит морковку. Вывод: вешай морковку перед его глазами. Без морковки он выдохнется. А если перед ним морковка, он ещё долго будет трудиться, несмотря на усталость. Понимаешь?

Социум в этой вселенной подвергся тоталитарному воздействию, благодаря чему государство стало полицейским, боль — гладиаторской блажью, казнь — восторженной оторопью, Приз (любое желание до конца дней и денежное вознаграждение) — закономерным апофеозом страданий, протест — караемым непотребством, а пакт на человечность — последним выстрелом в голову. Захватывающая, страшная концепция, выглядящая на бумаге интригующе, а в реальности — катастрофически. Дабы удесятерить эффект, Стивен настоятельно подчёркивает фактор деградации эмпатии у окружающих — сущие единицы из них смотрят на Идущих вдоль шоссе с зорким пониманием абсурдности происходящего; для прочих же, оставшихся после многочисленных чисток и вынужденно или добровольно согласных с актуальной политикой, сей ад предстаёт вполне удобоваримым праздником. Да, у нас тут пачками выкашивают школьников, но они же сами согласились. Но их же наградить хотят. Но это же наша гордость. Поддержание патриотизма.. Величие империи... Кровь. Мясо. Кишки.

Любая игра кажется честной, когда всех участников надули в самом начале.

В центре демонического котла — Гаррати, рядовой шкет, заметно отличающийся от отца-оппозиционера: в силу возраста и неопытности он воспринимает узаконенный геноцид как нечто нерушимое, не подозревая, что по ту сторону экрана и газетных заголовков ты больше не фигура на шахматной доске, а тварь на скотобойне. Зверушка в зоопарке. Крыса в мышеловке. Особь, призванная из раза в раз испытывать муки на публику и по итогу либо сдохнуть, либо стать символом мощи и выносливости, сойдя с ума. К обретению этого безумия Кинг толкает потихоньку, без спешки, шаг за шагом раскрывая поначалу одномерных персонажей (ролевые модели обрастают кожей и плотью), заставляя их дружить и враждовать, ругаться и мириться, радоваться и выть от кошмара. Очень дозированно он распределяет между ними мучения тела и духа, не смакуя преимущественно физиологические подробности или философские изыскания в диалогах. Тут всего по чуть-чуть, чтобы сохранить драматургический баланс, и если отдельные аспекты в чём-то сомнительны, то, например, касаемо честной демонстрации пубертатного поведения и сленга литератора не в чем упрекнуть: в то, что мальчикам нет и восемнадцати, веришь безоговорочно. Невзирая на их порой раздражающую, но логичную зацикленность на сексе, и не слишком нарочитую проницательность (отчего сопереживание кому-то конкретному рождается далеко не сразу), спустя энное количество страниц степень проникновения автора в глубины сознания и подсознания тинейджеров раскалывает воображение вдребезги. Какими бы странными бликами иногда ни пестрели нюансы взаимодействия между ними, те эпизоды, где внутренний надрыв довлеет над внешними обстоятельствами, практически безупречны.

— Говоришь так, как будто ничего не теряешь, — заметил он. — Верно, — весело согласился Стеббинс. — Да на самом деле нам всем нечего терять. Поэтому и отдавать легче.

И всё же обозреваемое творение, будучи качественной прозой, проседает в паре-тройке весомых деталей. Так, проработанность мира не стремится к совершенству, вынуждая по осколкам собирать информацию о нём, вплоть до бэкграунда наступления военной диктатуры с выяснением её истинных мотивов. Мол, с исчезновением миллионеров и благотворительности, а также для обеспечения лояльности к режиму (с соответствующей повсеместной боязнью власть имущих), циркуляции финансовых оборотов и народного сплочения не осталось никакой альтернативы, кроме как устроить столь вопиющее мероприятие — априори бизнес на костях. Благодаря этому некто Главный (министр обороны? военачальник?. президент?.. все три варианта???) рубит в фарш юное поколение, вообще-то столь же выгодное для защиты родины в случае нападения извне — оправданий тому не отыскать, разве что демографический коллапс дорос до грандиозных масштабов и сокращать население в течение десятков лет ничем не чревато. Потому с помощью тестового кастинга и лотереи (бедняги из правительства так и не сумели определиться, что лучше) отбираются овечки на заклание, а граждане вволю предаются национальному развлечению — УБИЙСТВУ ДЕТЕЙ, сколь бы кощунственно ни звучало, покуда противники бредовой авантюры похищаются Взводами, дабы сгинуть в неизведанном направлении. Всё ради азарта, экстаза и раболепия нынешнему строю, господа! Да здравствует трупная земля! Да взрастут на ней колосья отчизнолюбия!

Сам город уже задушен, проглочен и похоронен. Огасты уж нет — в самом прямом смысле, нет толстых матрон, не хорошеньких девушек, нет самодовольных мужчин, нет ребятишек в мокрых штанишках, размахивающих комьями сахарной ваты. Нет спешащего к дороге итальянца, разбрасывающего ломти арбуза. Одна Толпа, существо без тела, лица, разума. Толпа — это лишь Голос и Глаз, и неудивительно, что Толпа явилась одновременно Богом и маммоной. Гаррати чувствовал это. И он знал, что остальные тоже это чувствуют. Идёшь словно между двух колоссальных электропроводников и чувствуешь, как электрические разряды вызывают звон в ушах, заставляют каждый волос на голове стоять дыбом, как язык начинает бешено дёргаться во рту, как глаза мечут искры и перекатываются в глазницах. Толпе нужно угождать. Толпе нужно поклоняться и бояться её. И, наконец, Толпе нужно приносить жертвы.

Географически, пусть герои и проходят через города и штаты, наш зрительский ракурс за пределы дорожного покрытия выпорхнуть отнюдь не жаждет, не считая мельтешения очевидцев у обочины. Но и теперь, в самом сердце распадающегося коллектива, картина общей и частной борьбы периодически перемежается уместной, но скучноватой «водой» размышлений, или, что укладывает на лопатки в плане неоднозначности, довольно откровенными вкраплениями эроса разного рода, зачастую не транслирующими никаких важных отсылок, необходимых для развития нарратива. Некоторые сцены, реплики и подколки не грех списать на юношескую озабоченность, остро проявляющуюся при признаках соприкосновения с неизбежно близкой погибелью, однако, скажем, воспоминания Рэя о ясельной шалости, перерастающие в вину перед матерью, весьма безапелляционно внедряются в повествование, повторяясь не всегда пристойно к наличествующей ситуации. В том числе, их ни с того ни с сего сравнительно быстрая и пикантная дружба с Макврайсом (естественно, достигающая пика в моменты взаимовыручки) аналогично намекает на интенции, целесообразные не в жёсткой антиутопической драме, а в жанрах более вальяжных и трепетных. Парадокс не в способности таких допущений смутить или обидеть ханжей да скромников, а в неясности поводов их непременного внедрения в сценарий. Словно бы достаточно оставить для Гаррати линию беззаветной и наивной любви к Джен, а арку с Питом перетасовать чуть иначе, чтоб легче верилось в то, что два прежде незнакомых спутника могут в столь короткий срок обрести крепкую товарищескую связь. Но ладно уж: из песни нот не выкинешь.

Я только хотел тебе сказать... чтобы ты знал... Человеку нужны друзья... много друзей, понимаешь? Если приходится умирать, кому же приятно умирать среди тех, кто тебя ненавидит?

На посошок, уже без знака минус, нельзя не упомянуть дичайшую развязку: роман завершается на сумасшедшем аккорде, неистово твердящем, что уплаченная цена за пройденное бедствие бывает выше, чем сдаётся на первый взгляд. Открытый ли это финал — объективно да, но точка всё же поставлена, даже если она с клеймом многоточия. Как бы то ни было, это единственно правильный ход (кстати, удивительно схожий с тем же цикличным замыслом вечности как проклятия в «Тёмной башне»): в приведённой парадигме не может быть непревзойдённых триумфаторов или абсолютного фиаско. Существует лишь тропа, пожирающая всех, кто на неё ступит, и нелепая, но могучая система зла, не терпящая смиренных, покорных и преданных ей жнецов и жертв — тех, кто играет по правилам там, где правила сопричастны угасанию и забытью. Тьма жестока и беспощадна, прозорлива и прожорлива: ей не хватит одного сакрального подношения — только постоянно движущийся конвейер загубленных душ. Тех, что крайне поздно поняли ценность друг друга и своего пребывания на планете. До ужаса поздно.

— Ты не понял, — сказал Гаррати. Ещё никогда в жизни он не был так рассержен. — Ешь ты картофельный суп или филе из телятины, живёшь в лачуге или особняке, когда ты умрёшь, всё кончится и тебя положат в холодильную камеру в морге, как Зака или Эвинга, вот и всё. Я хочу только сказать, что лучше получать время от времени, понемногу. Когда человек получает понемногу, он гораздо счастливее.

«Долгая прогулка» — рукопись отнюдь не безукоризненная, и, тем не менее, достойная ознакомления. В ней не сразу отыщутся отрывки, берущие за душу, ибо придётся пропустить через себя череду разномастных расшаркиваний, что наверняка наведёт на мысль об отсутствии тщательного редактирования материала и, прости господи, лёгком графоманстве. Но когда Кинг найдёт, чем встряхнуть нутро — вы вряд ли избежите этого погружения в чёрный поток отчаяния, тщетно пытаясь удержаться на почве благоразумия. Да и сама атмосфера безнадёжности с редкими оптимистичными проблесками, обволакивая колючим одеялом, потянет ко дну со скоростью света.

— Надеюсь, там не будет темно, — сказал Бейкер. — Только этого я хочу. Если будет... Если будет потом, то надеюсь, там не будет темно. Не хочу вечность идти в темноте и не знать, кто я и что здесь делаю. Не знать даже, ждёт ли меня впереди что-нибудь другое.

Таково путешествие, не знающее границ — к себе. К осознанию себя человеком.

— О чём ты задумался? — О том, насколько хреново остаться предпоследним. — Почему это так хреново? — спросил Макврайс. — Ну... — Пирсон протёр глаза, искоса взглянул на поваленную молнией сосну. — Ну, понимаешь, пережить всех, абсолютно всех, кроме этого последнего. Я подумал, что для предпоследнего тоже должен быть Приз. — Какой? — хладнокровно осведомился Макврайс. — Не знаю. — Может, жизнь? — сказал Гаррати.

Чем должен руководствоваться человек, чтобы решиться на долгую прогулку? Победитель получает деньги, но разве можно измерить свою жизнь в денежном эквиваленте?

100 человек, трое суток беспрерывной ходьбы, остановился - предупреждение, упал - предупреждение, развязался шнурок, попал камень, захотелось справить нужду - предупреждение. Три предупреждения и ты получаешь билет. «Билет» такое безобидное слово, но в этой прогулке по нему один пункт назначения - смерть.

100 незнакомцев, 99 из которых умрут, а последний хоть и выиграет, но вряд ли сможет после такого жить счастливо.

Стивен Кинг знакомит читателя с частью участников этой смертельной прогулки, молодые люди, не смотря на высокие ставки, поддерживают друг друга, помогают, хотя каждый из них заинтересован в скорейшем завершении прогулки.

На фоне этого особенно мерзко читать о поведении

Главного и его подчиненных: они безжалостно расправляются с «нарушителями» условий долгой прогулки.

В книге не раскрывается смысл долгой прогулки и благодаря чему она пользуется популярностью: раз в год миллионы молодых парней проходят жесткий отбор и считают честью попасть в сотню идущих. Но зачем это все? Возможно в этом нет никакого смысла и от этого история становится еще более жуткой.

Что заставило парней пойти на это? Исходя из историй участников, которые раскрываются в книге - желание проверить себя, испытать свои силы. Но самоуверенность погубила всех.

«Долгая прогулка» — одно из самых сильных по наполнению произведений Стивена Кинга.

В Америке ежегодно проводится «Долгая прогулка», это там, где надо идти. Всё. Сотня парней старше 18 лет просто идут по дорогам, а выиграет тот, кто не сойдёт с дистанции. Казалось бы, о чём тут можно вообще говорить, ну идут парни и идут. Разговорчики, шуточки, перепалки, вроде и не на чем сюжет построить. Но гениальность в простоте. Здесь нет монстров, ловушек или сложных испытаний. Враг — это собственная усталость, боль, износ тела и разума. Сюжет медленно и неумолимо движется к финалу и напряжение нарастает с количеством выбывших участников. «Долгая прогулка» - это мрачная метафора общества, где жизнь человека ничего не стоит, а публика жаждет зрелищ и крови.

Главные герои обычные парни, которые согласились на смертельную прогулку по разным причинам, кто-то из-за денег, кто-то, чтобы доказать отцу, что он достоин быть сыном, кто-то ради развлечения. Но никто из них не догадывался, что ждёт их на дороге, ведущей в один конец, к смерти в объятия. 

Рэй Гаррати - главный герой и именно благодаря его внутреннему монологу, его попыток сохранить разум и человечность мы осознаём весь ужас Прогулки. Его мысли, воспоминания, галлюцинации постепенно смешиваются с реальностью, показывая, как рушится психика. 

Динамика отношений между ребятами, зарождение дружбы и ее неизбежный обрыв из-за выстрелов — это сердце романа. Ты начинаешь видеть в них не просто участников, а людей, и это делает каждую смерть личной трагедией. 

Стиль Кинга здесь идеально соответствует содержанию. Повествование ритмичное, монотонное, как шаг за шагом. Оно погружает в состояние, близкое к трансу, который прерывается резкими, шокирующими моментами насилия.

Кинг с почти хирургической точностью описывает физиологические процессы разрушения тела. А самый глубокий страх, который вызывает книга, — это не страх смерти, а страх потери себя, своего разума и тела в этом бесконечном, бессмысленном движении.

После финала остается чувство опустошенности, недоумения и глубокой печали. Это не финал-вывод, а финал-вопрос, который продолжает звучать в голове долгое время после того, как книга закрыта. 

P.s. Испытывали ли вы приступ клаустрофобии на открытом пространстве? Вперёд - читать книгу. Считаете, сможете пройти 5 суток без сна, не останавливаясь ни на минуту? Тот же совет. Думаете вы останетесь теми же людьми, что вначале Прогулки? Вы знаете, что делать. 

По формату это скорее повесть, чем роман: 200 с хвостиком страниц в электронной книге, единственная полностью раскрытая сюжетная линия. Побочные линии присутствуют, но какие-то из них намечены штрихами, какие-то не имеют начала или окончания. Так что на полноценный роман эта вещь просто сюжетно не тянет, тем более что и сам сюжет максимально компактный – умещается в четыре, кажется, дня.

Сразу скажу, что если вы не читали "Алису в Стране Чудес" и "Алису в Зазеркалье", добрая половина аллюзий пройдет мимо. Это ни хорошо и ни плохо, просто фан-факт. Мы наблюдаем за главным гером, Рэем Гаррати, с момента его прибытия к отправному пункту "Долгой Прогулки" до его последнего мгновения на этой гонке (конец спойлерить не буду).

Мир намечен штрихами, на заднем плане. Мы понимаем, что в какой-то момент, возможно, после Второй Мировой, история этого мира свернула куда-то в сторону от нашей. США превратились в антиутопическое государство, правит которым "Майор" – фигура-символ, схожая со Старшим Братом из "1984", с той разницей, что Майора можно лицезреть и даже дотронуться. Мы не узнаем, как США пришли к такому состоянию, в котором возможны события вроде Долгой Прогулки или наличие черных фургонов без номеров, увозящих людей в ночь.

Повествование целиком сосредоточено на Долгой Прогулке – соревновании, на которое отбирают 100 парней-подростков со всей страны. Суть его в том, чтобы идти по дороге с определенной скоростью, без права ее снизить или остановиться. Каждая минута промедления – предупреждение. Минута промедления после 3-го предупреждения – и ты выбыл из соревнования. Последнего оставшегося ждет некоторый весьма абстрактный Приз: все, что его душа пожелает.

Впечатления о книге у меня остались довольно смешанные. Даже если откинуть в сторону присущую Кингу натуралистичность картины и любовь к изображению всего плотского без прикрас и прямиком в лицо читателю – это все же фирменная фишка и присутствуют такие в каждой его книге. Все самые сильные сцены оказались в середине книги (а может даже и конкретно в третьей четверти). Они написаны мастерски, выныривать из них в реальность сложно и немного странно. А вот конец и, особенно, последние 2-3 главы показались мне смазанными. По эмоциональному накалу они уже не дотягивают до предыдущих. Зато от них остается интересное ощущение сюрреалистичности.

Что интересно, Гаррати как персонаж не особо цепляет. Он не плохой и не хороший, вполне среднестатистический. Довольно умный. И не слишком интересный. Вот кто меня действительно зацепил как герой – МакВрайз и Стеббинс. И, как я поняла в конце, не зря.

И снова к "Алисе". Книга, конечно, не сводится к аллюзиям на эту чудесную книгу. Там довольно много слоев, просто именно этот зацепил меня сильнее, так как при обсуждении я не слышала, чтобы его кто-то упоминал. Говорят обычно, что это антиутопия и антивоенное произведение. Отсылки к "Алисе" есть в явном виде, когда Гаррати сравнивает Стеббинса с Гусеницей, а также когда ему видится Чеширский кот. Есть полуявные, как сравнение Стеббинса с кроликом, после которого ты понимаешь, что он еще и Белый Кролик. А Гаррати – Алиса, но только в стране кошмаров и измененного под тяжелейшим стрессом сознания. Из неявных аллюзий мне пришелся по душе Баркович, отлично сыгравший местную Красную Королеву и момент, когда МакВрайз и Стеббинс предстали дуэтом Траляля и Труляля. МакВрайз всю дорогу был еще и Белой Королевой для Гаррати. Копаться в образах можно еще долго, но не хочу портить удовольствие ценителям "Алисы"... и да, овца в лавке там тоже есть.

В итоге, книга мне скорее понравилась, чем нет. Пусть и последнее предложение, где Алиса (в смысле, Гаррати) перепрыгивает ручеек (в смысле... а нет, не буду спойлерить), скорее разочаровало, чем дало ощущение катарсиса.

Это первая книга от Стивена Кинга, которую я прочитала. Несмотря на множество его прекрасных романов, я осознанно обходила его творчество стороной. Сейчас уже не понимаю, почему.

Еще летом увидела анонс к экранизации этой книги и что жанр у нее антиутопия. Поэтому знакомство с творчеством автора началось именно с этой книги.

Я бы не сказала, что это антиутопия в ее классическом смысле. Но очень хочет быть на нее похожей.

Книга нелегкая в эмоциональном плане. Все прочтение меня не покидало ощущение безвыходности и бессилия. Кинг в полной мере погружает нас в эмоции персонажей, их мысли и действия. Никто из этих мальчишек до конца не понимает, зачем он пришел на Прогулку и что происходит в ее процессе.

Став уже участниками этого действия, они начинают понимать, что на самом деле хотят находиться в совершенно другом месте и не хотят умирать, но увы ничего уже не поделаешь.

Все они винят в этом Главного (он руководит Прогулкой) и не особо понимают, что-выбор-то сделали они сами. Но необдуманные поступки характерны для такого возраста, просто последствия здесь очень плохие.

Еще один из главных персонажей романа – это Толпа зрителей. Ее можно воспринимать как единого и отдельного персонажа. Для них это особый вид извращения. Они получают удовольствие от этого зрелища. Мне показалось это мерзким. Но природа человека подразумевает такой вариант: есть тип людей, для которого некоторым адреналином служит страдание других людей. Им нравится, как их истязают как физически, так и эмоционально. Кингу удалось показать, насколько эти люди бывают мерзкими.

Где-то в интернетах я вычитала, что Кинг написал свой роман как оммаж на Вьетнамскую войну. Долгая прогулка это такая метафора бесконечно длящейся мобилизации, которые отправляли молодых людей погибать в этой войне.

Ну и концовка романа буквально разбивает твое сердце и надежды.