Бомбёжка Дрездена. Почти финал самой страшной войны. Почти самое бессмысленное и разрушительное решение командования. Автор был там. И — о чудо! — выжил. И хочет написать книгу об этом. Да уже написал — вот же она, перед вами, в ваших руках. Про Дрезден. Про бомбёжку. Почти.
Непростую игру затеял автор с читателем. Игру в пространстве и времени, в обещаниях и фактах, в реальности и фантазиях. Он снова и снова заявляет о намерениях рассказать о себе и бомбёжке. И снова и снова говорит о спонтанных звонках бывшим сослуживцам по пьяной лавочке, об инопланетянах, которые научили одного ветерана перемещаться во времени, о бьющем наотмашь опыте военнопленного. Читатель запутан, ошеломлён, обманут, недоумевает: что за чёрт? Какие ещё пришельцы, при чём тут оптометристы, где, собственно, Дрезден? Спускаясь и поднимаясь во временных пластах, всё больше дезориентируешься. И всё больше погружаешься в этот противоестественный хаос, который суть — война. Проходишь шаг за шагом, хоть и сбиваясь, путаясь, оступаясь, к трагическому финалу, а он — молниеносный, как выстрел, после которого тьма и тишина, стрекочет кузнечик в пыльной траве на обочине, земля впитывает кровь.
Это очень странная, но очень хорошая книга, если не боишься странностей. Тем более, что они не способны скрыть антимилитаристскую суть произведения. Контрапункт ужаса заставляет постоянно вздыматься волосы на загривке, а под сердцем ноет: «Глупые, глупые дети, глупые и мёртвые».