Домик в Буа-Коломб

"Развидься!"-требую от книги.
Парад уродов и *лядей
Хохочут, тыкая мне фиги,
А Пьер Безухов уж Кирилл.

Помню,смотрели родственники "Бригаду",хохотали как дети малые,сыпали цитатками,улюблялись в орлов-героев.Решил выяснить,что же это за чудо чудное и диво дивное.Посмотрел,да,актеры хорошо играют,шуточки бывают забавными,но я так и не понял,про что это,кому это.Запечатление истории?Возможно.Морали у этой басни не было или же она настолько очевидна,что нет смысла создавать многочасовой шедевр для ее разжевывания.Прямо как западные документалки,например,"Вилки вместо ножей",полтора часа нам переваривают и отрыгивают прямо в клювик одну-единственную фразу.Так и книга Маруси Климовой - написана хорошо,чувствуешь,что автор может,но предпочел китч искусству.Ну да,90-е,ну да,тяжко,но зачем мне знать про трусы,усы и мелкие телодвижения?После двадцати лет жизни большинство из нас понимает,что нормальных и сумасшедших можно встретить в любом краю,в любых слоях общества,а также знает,что в большинстве случаев мы притягиваем себе подобных.Ну вырвались ребята из совка,думали,что везде рай,ложись под пальмой и лови мордецом кокосы,а вокруг тебя сорок арабских девственниц,а тут вдруг шок-жесть-откровение,оказывается,что везде требуются здравомыслие и трудолюбие,бонусы за красивые глаза выпадают редко.Что мы имеем?Кучу сумасшедших,извращенцев,пьяниц и просто глупых.Есть отрывки-рассуждения,которые не вызывают сонное раздражение,но маловато даже для трех звезд.

"В Париж!"- мне крикнула Маруся.
Я бросил всё и покатил,
А тут знакомая бомжатня.
Дебил...

Париж не изменился со времён Хэмингуэя, Г.Миллера, Селина и Берберовой. Он так же зловонен, нищ, богемен, порочен и беспощадно равнодушен к эмигрантам всех мастей и "волн" катаклизмов конца 20 века, наивно прибывших в вожделенный "рай", где их никто не ждёт, каковым был и для изгоев 20х-30х годов. "Другой" Париж, Париж успешных и устроенных, - вне поля зрения автора и героев, он, как и прежде, недосягаем и для нынешних изгоев.
Пожалуй, это главный посыл книги и урок, вынесенный М.Климовой из её "путешествия на край" ( и почти уже за край) собственной ночи, описанного в этой (второй) части автобиографической трилогии.
Галерея образов: "бывших", "белых" русских, "политических" и нынешних, безвестных авантюристов и мечтателей и известных и узнаваемых за псевдонимами.
Было интересно и познавательно. Ни на минуту не забывая о великих парижских предшествениках прозы Маруси Климовой, которая, наследуя, заполнила пустующую нишу.

Это как же мне хорошо жилось, раз я до сих пор даже не подозревала о существовании подобной литературы! Очень хочется взять последнее слово в кавычки, но не стану, дабы не оскорбить чувства возможных поклонников данного произведения. Отнюдь не являюсь нежной тургеневской барышней, но это как-то уж совсем слишком. До сей поры не было, чтобы книга мне совсем, категорически не нравилась - хоть что-то привлекательное для себя я в любой из них находила. Но здесь... просто нет слов. Не посоветовала бы сие творение даже врагам, если они когда-нибудь у меня появятся, и постараюсь забыть, как страшный сон.

Дом в пригороде Парижа Буа-Коломб (название "Нора сумасшедшего кролика" подошло бы больше - как есть всю суть бы выразило). Его полувменяемый хозяин Пьер со странными и очень мерзкими желаниями и привычками, с женой Галей и ее дочкой Юлей. И проживающие у него гости - эмигранты из земли русской - под стать хозяину, один страннее другого (если не сказать больше). Среди них и сама Маруся - автор сего опуса - она описывает время, которое там провела. Некоторые герои периодически лежат в психбольницах. И понеслось - про них, их родственников, про их друзей, про их знакомых, друзей этих знакомых и знакомых тех друзей...

Я понимаю, что это книга о жизни людей. Более того, людей с непростой судьбой - эммигрантов, и время было непростое. И ни для кого не секрет, что люди иногда блюют, сношаются (словечко из текста, более подходящего, видимо, не нашлось) и справляют естественные надобности. Но вот зачем писать об этом с такой частотой - мне неведомо. Что уж там автор хотела этим сказать или подчеркнуть - я этого не знаю и знать не хочу. Но ещё хлеще то, что данные действия - это самое адекватное из всего, что делают большинство героев этой книги (то, что они думают и говорят - не лучше).
Самое интересное, что книга - часть автобиографии. И тут либо и в самом деле все было так беспросветно (что маловероятно), либо автор ничего кроме разных пакостей не замечает и больше ни на чем свое внимание акцентировать не желает.

Наверное, каждый когда-нибудь встречался с представителем категории людей, которые примут на грудь - и давай вываливать на собеседника массу личной, совершенно ненужной информации. Так и тут - при прочтении у меня сложилось стойкое ощущение, что еду я в поезде, а на соседней полке пьяный сосед выливает на меня потоки пьяных же откровений по поводу себя, друзей, знакомых, родственников со всеми подробностями, вплоть до цвета трусов, и рот у него не закрывается, и терпеть уже невозможно и сделать ничего нельзя - деваться некуда, хоть в окно на ходу прыгай.

Не могу припомнить ни одной книги, которую бы я читала так невыносимо долго, в день по чайной ложке, видимо, подспудно боясь передозировки мерзости и гнусности, которыми текст буквально пропитан. Если надумаете читать - открывайте с осторожностью - велик риск, что вас накроет потоком помоев.
Не исключаю, что я тупа - но я честно не пойму, зачем и с какой целью все это было написано именно так, как написано.

При чтении этой книги накрывает мощным дежавю: я не успела на крейсерской скорости залететь в подъезд через ряды соседок, вышедших погреться на солнышке и обменяться последними новостями из своего-чужого житья-бытья.
Или я нарезаю круги под дверьми врачебного кабинета, пытаясь хоть как-то не слышать многочисленные истории о том, как кто-то кого-то как-то и где-то, но все же отрывки улавливаются краем уха и постепенно сплавляются в какую-то единую фантасмагорическую историю, которую хочется забыть как можно скорее.
Но есть и отличия: в рассказах соседок все же проскакивают знакомые имена, а истории не столь однообразные, как в попавшейся мне книге, и мне не совсем скучно сидеть рядом с соседками на скамеечке и в нужных местах кивать или же издавать звуки, минимально свидетельствующие о моем внимании к их многочасовой местной санта барбаре, криминальщине и хоррорам.
Домик в Буа-Коломб – владение полубезумного французского аристократа Пьера, сочувствующего всем тем, кто «страдал», и поэтому позволяющего (до известного предела, правда) превращать свой дом в ночлежку, пристанище для практически таких же как полубезумных личностей, попавших в Францию с разных мест поисках счастья, обманутых иллюзией французского благополучия. Они по сути маргиналы, у них нет хорошей работы, и по большей части они и не стремятся ее искать, а следуют своим странным прихотям и вывертам сознания. У них нет денег, и поэтому они составляют конкуренцию французским клошарам, обходя далеко- и близлежащие помойки в поисках хоть какого-то пропитания.
Пьер хочет русскую жену-атеистку, которую хочет сделать православной, а еще он мечтает о дочке, потому что он не педофил и понятия не имеет, что делать с мальчиком, хотя, если подумать, то и мальчику применение найдется. А Костя, живущий там, считает себя главным Котом, и преследует верховную Суку, а еще он хочет спасти Россию, мир и подвески французской королевы…
Книга – вторая часть автобиографической трилогии Маруси Климовой. В ней не так и много персонажей, но их истории, дела, поступки столь похожи, что на каком-то этапе просто перепутываются в голове и уже перестают вызывать любопытство. Встречая вроде бы очередное новое имя, уже заранее знаешь бедовую историю этого человека. Не бедовых историй в этой книге просто нет, автор словно бы отгорожен от мира нефриков непроницаемой стеной. О самой Марусе довольно мало, о цели ее пребывания в Париже – и того меньше, а вот чего много – так это о ее пребывании в французской больнице: тут она дает себе волю и описывает дни практически поминутно.
В этой книге цепляет лишь описание французского гей-прайда: участники показаны так, что ощущается эффект погружения в разухабистую карнавальную толпу, смешения с ней. Все остальное производит впечатление сырых дневниковых записей, предназначенных скорей для самопрочтения и ни для чего более.

Культура андеграунда 90-х для меня как другая планета, далекая и неизвестная. Может быть какие-то обрывки музыкального направления, типа «Аквариума» или «АукцЫона» я слышала, то в литературе вообще полный провал. То еще времечко было, слом человеческого сознания во всех сферах, как тут не попробовать что-то кардинально другое, выйти из подвалов, квартир и грязных парадных и начать создавать свою новую культурную энциклопедию жизни.

Одним из писателей времени перестройки стала Маруся Климова. «Художник всегда должен быть голодным», поэтому в 90-х, видимо, все были художниками. Ее библиография состоит из автобиографичной трилогии, написанной в художественной манере, несколько книг в жанре non-fiction, а самое главное множество переводов книг французских писателей, таких специфических, что не каждый переводчик брался за такую литературу. Что, кстати, характеризует ее как человека смелого, старающегося внести разнообразие и другой взгляд на литературу разножанровых направлений. Просмотрев списки этих авторов, я бы, конечно, без надобности не стала их читать, такая литература мне совсем не импонирует, но и скрывать от читательской аудитории их тоже бессмысленно, так как взгляды у всех разные. Того же Селина, например, активно читают, кому-то даже он нравится, вполне возможно попадает под настроение-отрицание, когда бункер в собственной голове заваривается такой железобетонной сваркой, что даже если хочется на свежий воздух, то только после слома всех внутренних преград.

На самом деле, я бы тоже Климову читала под настроение. В определенно-спокойном состоянии она вызывает скорее недоумение. Кстати, вот именно поэтому мы с ней не сошлись практически ни по какому пункту, хотя некоторые моменты рефлексии, касаемые личности Маруси очень неплохо написаны. Но давайте все по порядку, по моей скучной схеме начнем, пожалуй, с сюжета.

Итак, «Домик в Буа-Коломб» это оказывается самая серединка трилогии-автобиографии собственного поколения. Начинка жизни во Франции, где точка отсчета являлся этот самый домик, где периодически жили выходцы и эмигранты из распавшегося Советского Союза, одним из этих людей являлась сама Маруся. Хозяином этой заманчивой недвижимости был сумасшедший по всем фронтам француз Пьер, отвратительная личность с ног до головы. На самом деле, все герои в этой книги ужасные, парад уродов в самом смачном его проявлении. Поголовно все тронутые безумием и прожжённые безысходностью. Такой пласт людей-эмигрантов, потерявшихся в России и не нашедших себя за границей. Ведь именно в 90-ые годы был активный поток эмиграции, поиск альтернативной реальности, бегство от неизвестности. Такое всеобщее заблуждение, что за границей рай, в самом лучшем его проявлении. Ну что можно сказать – читайте Климову, там «комфортное существование» прет из каждой строчки. Как закономерный итог нахлебавшись «лучшей жизни», потихоньку большинство потянулись обратно, кто самостоятельно и бегом, а кого выслали взашей, без возможности вернуться.

Если говорить откровенно, то книга, именно как художественное произведение, для меня никакая. Вот эти все суетливые телодвижения по поиску замечательной помойки для пропитания или полусумасшедших людей, ищущие удовлетворение своих безумных желаний, фарс и китч существования полуживотных-полулюдей просто через какое-то время уже не трогает. Единственная отдушина, это стороннее наблюдение Маруси за всем этим балаганом, естественное желание сбежать оттуда подальше и стремление, как автора, найти возможность опубликовать свой перевод Селина. Вот именно благодаря этим вставкам, я для себя поняла, что книги-рассуждения это ее сильная сторона. После просмотренных интервью, творческих вечеров и рассуждений о «декадентстве», думаю, что свободные эссе достойны внимания, а трилогия, видимо, останется недочитанной.

Как закономерный итог надо оценить произведение. Не знаю, не хочу, не понимаю. Располовинивает меня вот так знатно, автор вроде своеобразный и интересный, но сама книга… уф, иногда, прямо скажем, хотелось от некоторых описаний бежать за тазиком. Решила постоять на нейтралке, пусть мотор отдохнет, а там посмотрим.

«Я поэт, зовусь я Цветик, от меня вам всем приветик!»

вот псих тут бегает французский
а смысла в книге как-то нет
уж лучше б он сидел в психушке
сто лет

безумный пьер с женой галиной
бредовых эмигрантов сонм
не лезьте в их дела маруся
им норм

Дополнительная рецензия в стихотворной форме(эх, как вдохновила меня эта книга!):

Маруся, Пьер, во Франции дом,
кто думал о том, что скажет нам он?
Автор странно рассказ начала,
Конец в тупик она загнала.

Они жили, любили,
Творили «добро»,
Вот конец книги,
где же оно?

Ищут мужей,
ищут работу,
Ищут жену,
И идиотов...

Того, кто поймет,
о чем этот сказ,
Поток сознания,
Цепочки фраз.

Полкниги за Пьером бегаем мы,
полкниги боимся ночной тишины,
Полкниги мы мерзнем,
Полкниги болтаем.
Когда же это все наконец перестанет?

Нас возмущать,
нас удивлять,
Нас насильно
глаза открывать?

И вот оно — чудо,
нормальные люди,
Только сил уже нет,
читать этот бред.

Из автобиографической трилогии Маруси Климовой «Домик в Буа-Коломб» понравился мне больше всего, в основном, конечно, из-за Пьера, одного из главных персонажей. Он очень колоритный.
Мне кажется, главным признаком того, что писатель состоялся, являются отнюдь не тиражи и не восторженные отзывы критиков (среди которых честных нет ни одного), а его узнаваемость. Берете страницу из любого места книги, читаете и понимаете — это такой-то писатель. Потому так жалки эпигоны, что такой индивидуальности у них нет.
Маруся Климова очень узнаваема. Хотя и можно, обладая большой прозорливостью и громадным багажом прочитанных книг, понять, кто на нее влиял (я к таким умным людям, увы, не отношусь, могу лишь предполагать).
Герои «Домика» скоморошествуют, с серьезными лицами совершают глупости, не боятся быть отвратительными, гордятся тем, что они городские сумасшедшие, их любое действие перерастает в цирковое представление, в кабаре-гротеск, в священное безумие (тут нельзя не вспомнить такую черту письма Луи-Фердинанда Селина, которого МК беззаветно любит), но все это происходит совершенно естественно, без натужности и пошлости.