Цитаты из книги Я проклинаю реку времени

Тихо застыла вода вокруг лодки, тихо замер домик на склоне над водой, тихо струился дым из трубы, и разве могло прийти в голову, что даже настолько прекрасное постепенно расползется клочьями и обернется ничем.

Надо же, столько прожить и чтобы еще что-то осталось про запас!

Она не была ни весела, ни раздражена, чуточку нетерпелива, с нередким у нее выражением лица давайпокончимужесэтойерундой.

Дефицит внимания к собственной жизни: со мной происходили какие-то вещи, а я их не видел. Важные вещи.

...я помнил только, как его тело прижималось к моему телу, когда он был маленьким и я таскал его с собой под мышкой, куда бы ни шел, его цепкость, его доверчивость, несколько слов, которые он повторял снова и снова, это было все, что он мог сказать, включая мое имя и я не собирался отпускать его. — Он никогда не научится ходить по-человечески, — говорила мама, — отпусти ты его ради Бога. Но я не хотел его отпускать, и он не хотел тоже.

[...] как всегда со временем: оно утекает между пальцев незаметно в какой момент.

Я смутился, увидев ее в такой одежде вместо синего рабочего передника, она выглядела незнакомой и была женщиной, в этом было что-то непростое.

Мне нравилось быть «мы», быть больше одного себя, нравилось идти в этой толпе и принадлежать ей, совершенно новое для меня чувство, и не играло никакой роли, что шедшие слева и справа, а также впереди меня и сзади меня ничего подобного не чувствовали. Оно просто было и всё, независимо от того, что они думали и чувствовали

Я выпал из времени. Или просто у меня чревоточина в характере, трещина в фундаменте, которая с годами становится все глубже.

Я отлично знаю это ночное ощущение, когда лежишь, сжавшись под одеялом, глаза пересохли и зудят, ты пялишься в темноту, и этот противный пепел во рту и есть вкус жизни…

Мертвая собака тише, чем дом на поляне или стол в пустой комнате.

...и репродукция пейзажа английского художника Тернера, потому что я прочитал в какой-то книге, что он писал свои картины, макая кисточку в крашеный туман...

И я шёл прочь из города по бесконечной Данмарксгаде, я шёл в полусвете-полутьме, зажав бутылку под мышкой, чтобы она бросалась в глаза своей бумажной упаковкой, и я был человеком, покупающим дорогую французскую выпивку ранним утром, который существует только в кино и иногда в книгах, старых, написанных до или сразу после Второй мировой войны, где все реалии жизни привязаны ко времени, теперь бесповоротно прошедшему, но я шёл как шёл, там и тогда, ходячая ошибка из другого времени и антуража.

Как-то легче осилить долгую дорогу пешком, если ты играешь в кино.

...на самом деле это была не улыбка как таковая (окружающие видели, что улыбаться нечему), а привычка укрываться за её подобием...

Я был человеком, которого никто не смеет задевать. А что это неправда, так этого здесь никто не знает.

Я и правда никогда не чувствую грядущих больших изменений вплоть до их наступления, не вижу, как одна тенденция одолевает другую (так любил говорить Мао), как подводное течение у самой поверхности вдруг устремляется не в ту сторону, о которой все, казалось, договорились, а если ты пропустил момент, когда все повернули, то остаешься стоять один.