Сошествие Иштар в Преисподнюю

На дверях и засовах простирается прах,
Пред вратами разлилось запустенье.
Ворот Преисподней едва достигнув,
Иштар уста открыла, вещает,
К сторожу врат обращает слово:
"Сторож, сторож, открой ворота,
Открой ворота, дай мне войти.
Если ты не откроешь ворот, не дашь мне войти,
Разломаю я дверь, замок разобью,
Разломаю косяк, побросаю я створки.
Подниму я усопших, едящих живых,
Станет больше живых тогда, чем усопших".

Ассиро-Вавилонские боги очень темпераментны. Иштар, богиня любви, обещает выломать двери в Преисподнюю, если ее сейчас же туда не впустят.
Если сломать врата Преисподней, мертвые оттуда уйдут. Так нарушится равновесие между загробным миром и миром живущих - а это величайшее из возможных зол, и этого совсем никто не хочет.
И, поразмыслив, подземные боги позволяют Иштар войти.
...
У каждых из семи дверей в Преисподнюю привратник снимает с богини часть одеяния, и она - одну за другой - теряет свои волшебные силы.

В одни врата ее ввел и снимает, убирает большую тиару с ее головы.
"Зачем убираешь ты, сторож, большую тиару с моей головы?"
"Входи, госпожа! У царицы земли такие законы".

В другие врата ее ввел и снимает, убирает подвески с ее ушей.
"Зачем убираешь ты, сторож, подвески с моих ушей?"
"Входи, госпожа! У царицы земли такие законы".

В третьи врата ее ввел и снимает, убирает ожерелье с ее шеи.
"Зачем убираешь ты, сторож, ожерелье с моей шеи?"
"Входи, госпожа! У царицы земли такие законы".

В четвертые врата ее ввел и снимает, убирает щиточки с ее грудей.
"Зачем убираешь ты, сторож, щиточки с моих грудей"?"
"Входи, госпожа! У царицы земли такие законы".

В пятые врата ее ввел и снимает, убирает пояс рождений с ее чресел.
"Зачем убираешь ты, сторож, пояс рождений с моих чресел?"
"Входи, госпожа! У царицы земли такие законы".

В шестые врата ее ввел и снимает, убирает запястья с ее рук и ног.
"Зачем убираешь ты, сторож, запястья с моих рук и ног?"
"Входи, госпожа! У царицы земли такие законы".

В седьмые врата ее ввел и снимает, убирает платочек стыда с ее тела.
"Зачем убираешь ты, сторож, платочек стыда с моего тела?"
"Входи, госпожа! У царицы земли такие законы".

...
Есть более древний миф о другой, более древней, богине любви - шумерской Инанне, также сошедшей в мир мертвых.
Миф об Инанне начинается с описания того, как она величественна:

• с перечисления семи - или тринадцати - храмов, из которых одновременно уходит богиня,
• с описания семи магических сил, которые заключены в ее украшениях,
• с ее указаний своему визирю.

А поэма о вавилонской богине Иштар более трагична. Она начинается не с описания величия богини, а с описания того места, куда она отправляется - "Страны без Возврата":

Склонила Синова дочь свой дух пресветлый
К обиталищу мрака, жилищу Иркаллы.
К дому, откуда вошедший никогда не выходит,
К пути, на котором дорога не выводит обратно;
К дому, в котором вошедший лишается света,
Света он больше не видит, во тьме обитает;
Туда, где питье его - прах и еда его - глина,
А одет он, словно бы птица, одеждою крыльев.

...
Поэма "Сошествие Иштар в Преисподнюю" современному читателю может показаться несвязной.
Это компиляция фрагментов древних вавилонских стихов, спаянных между собою более поздними строками.
Библиотекарям царя Ашшур-бан-апала сказание казалось настолько общеизвестным, что они и не стремились передать все подробности происходящего.
Они сосредоточились на другой стороне истории - как страшно даже не в Преисподней, а в мире, откуда ушла богиня любви и где не может появиться ничего нового.
...
Как и всякая история о вечном нисхождении в Преисподнюю и о вечном оттуда возвращении - поэма об Иштар скорее о бесконечности круга жизни, чем о неизбежности смерти.
Зачем же богине Иштар так нужно было попасть в Преисподнюю?
В поэме соединились два мифа.
Один из них - о плодотворящем боге Таммузе, на полгода умиравшем и уходившем в загробный мир, куда за ним следовала Иштар.
Другой - об утренней Венере, планете посвященной Иштар, которую в определенное время года сменял на небе Марс, соотносимый со злыми силами.
...
Вавилонские боги же могут создать кого-то, просто об этом существе подумав, и оно появляется сразу - уже взрослое, разумное и готовое выполнить то, что от него хотят:

Эа в глуби сердечной задумал образ,
Создал Аспамира, евнуха:
"Ступай, Аспамир, к вратам Преисподней лик обрати,
Семь ворот Преисподней пред тобой распахнутся"...

Однако они заинтересованы в том, чтобы жизнь на Земле продолжалась сама собой. Видимо, существа со своей судьбой, не ограниченной какой-либо миссией, богам необходимы.
...
Как было уже сказано, вавилонские божества очень темпераментны и чувств своих не скрывают, что страха, что гнева, а что и веселья:

Эрешнигаль, такое услышав,
Словно срубленный дуб, в лице пожелтела,
Как побитый тростник, почернели губы...

В оригинале - не дуб, а тамариск. Но образы засыхающих растений и деревьев как нельзя лучше подходят владычице подземного мира.
Также легко боги переходят к проклятьям, но отведя душу, легко о них забывают:

Эрешнигаль, такое услышав,
Ударила бедра, прикусила палец.
"Пожелал ты, Аспамир, чего не желают!
Я тебя прокляну великою клятвой,
Наделю тебя долей, незабвенной вовеки:
Снедь из канавы будешь ты есть,
Сточные воды будешь ты пить,
В тени под стеною будешь ты жить,
На черепицах будешь ты спать,
Голод и жажда сокрушат твои щеки".

...
Поэма "Сошествие Иштар в Преисподнюю" сохранилась в единственной записи - на глиняных табличках, составленных в VII веке до н.э. вавилонскими учеными для библиотеки царя Ашшур-бан-апала.
Это была крупнейшая библиотека Древнего мира. Она находилась в Ниневии, и туда свозили книги со всех концов Древнего Востока - и распределяли их по областям знаний.
Библиотека была сожжена завоевателями, но уцелевшие глиняные таблички от обжига стали только крепче.
Часть из них была найдена при раскопках и переведена - и, оказалось, что мифы и поэмы Шумера, Вавилонского царства и Ассирии не так уж далеки от нашего понимания, несмотря на прошедшие тысячи лет.
Перевел поэму Владимир Шилейко - один из немногих переводчиков клинописи, поэт и востоковед, знавший все о древней истории Междвуречья и шумерских царях.
...
Древние поэмы было принято петь, причем делали это так, как это до сих пор принято у нынешних кочевых народов. Сказитель там не только ведет рассказ, но и отвечает на реплики зрителей, импровизируя. Его собираются послушать, когда садится солнце.