Нулевая степень письма

«Печатать на машинке», «стучать», «испытывать счастье в первый раз» — таков наш реальный язык, но реализму подобный язык чужд. Чтобы творить Литературу, надлежит изъясняться так: «играть на клавиатуре линотипа», «жилы вздуваются», «то было первое мгновение в его жизни, когда его посетило счастье».

Экспрессивность — это миф; экспрессивность на деле — это всего лишь условный образ экспрессивности.

Хорошо писать — значит самым простодушным образом переставлять дополнения с их обычного места, «выделять» слова, полагая тем самым добиться «экспрессивного» ритма.

Примерно к 1850 году Литература очутилась перед необходимостью оправдать собственное существование.

Политическая авторитарность, догматическая власть Разума и единство классического языка — вот три различных проявления одной и той же исторической силы.

Пока язык колеблется относительно своей собственной структуры, появление какой бы то ни было языковой морали остается невозможным.

Поэтические слова не признают человека: современность не знает понятия поэтического гуманизма.

Современная поэзия —это объективная поэзия.

Современная поэзия разрушает реляционные связи языка и превращает дискурс в совокупность остановленных в движении слов. А это означает переворот в понимании Природы. Распад нового поэтического языка на отдельные слова влечет за собой разложение Природы на изолированные элементы, так что Природа начинает открываться только отдельными кусками.

Голод по Слову, которым томится вся современная Поэзия, придает поэтической речи устрашающий, нечеловеческий облик.