Диалектика мифа

Однако вернемся к голосам, которые каждый слышит в своей душе.
Интереснее всего то, что эти голоса всегда имеют определенную высоту и тембр и отличаются многими музыкальными категориями и свойствами. Я, например, почти не в состоянии заставить себя слушать чью-нибудь лекцию; я слышу неизменный густой бас, на одной ноте медленно тянущий: «Н-а-а-а-а-а-до-о-о-о-о-о-е-е-е-е-е-е-е-лооооооо… Нааааааадоооооееееелоооо…» Иногда же просто сдавленно и глухо-томительно: «А-а-а-а-а-а-а-а…» до бесконечности.

Итак, миф не есть ни схема, ни аллегория, но символ. Нужно, однако, сказать, что символический слой в мифе может быть очень сложным.

Представители науки, опровергающие чудо с научной точки зрения, бьют совершенно мимо цели, ибо чудо по смыслу своему никогда и не претендует на научную и даже вообще на логическую целесообразность

Мертвое, слепое и вселенское чудище - вот вся личность, вот все живое и вот вся история живой личности, на которую только и способен материализм

Нужно веровать в знание, надеяться на знание, любить знание, а не просто знать знание, чтобы быть настоящим безбожником. И нужно веровать в веру, надеяться на веру, любить веру, а не просто знать веру, чтобы быть настоящим религиозным человеком

Чего хочет личность как личность?
Она хочет, конечно, абсолютного самоутверждения.
Она хочет ни от чего не зависеть или зависеть так, чтобы это не мешало ее внутренней свободе.
Она хочет не распадаться на части, не метаться в противоречиях, не разлагаться во тьме и в небытии.
Она хочет существовать так, как существуют вечно блаженные боги, вкушающие бесконечный мир и умную тишину своего ни от чего не зависящего, светлого бытия.

Поэзия, как и вообще искусство, обладает характером отрешенности в том смысле, что она возбуждает эмоции не к вещам, как таковым, а к их определенному смыслу и оформлению

Протестантское учение о таинствах - аллегорично, православное - символично. Там только благочестивые воспоминания о божественных энергиях, здесь же реальная их эманация, часто даже без особенного благочестия

Достаточно упомянуть причащение плоти и крови, чтобы убедиться, что даже наиболее "духовная" мифология всегда оперирует чувственными образами, невозможна без них и в этом смысле есть полная противоположность метафизики как учения о сверх-чувственном

Геометрия Евклида сама по себе не мифологична. Но убеждение в том, что реально не существует ровно никаких других пространств, кроме пространства евклидовой геометрии, есть уже мифология