Цитаты из книги Тиль Уленшпигель

Что бы там ни говорили, а Фортуна – не женщина: она любит только скопидомов и сквалыг, которые копят деньги, прячут, держат под семью замками и не позволяют им высунуть в окошко даже кончик золоченого носика.

Похоть и жестокость – это две отвратительные сестры

Пришел ноябрь, студеный месяц, когда кашлюны с наслаждением предаются музыке харканья.

«Потерянный вечер! Никому не вырвали в драке язык»

Счастлив тот, кто в черные дни сохранит чистоту сердца и будет держать высоко свой меч.

-Что, муженек, голову повесил? -Собираются восстановить свирепые королевские указы. Доносчики будут получать половину имущества своих жертв. -Ну и что? Мы то с тобой люди бедные, у нас брать нечего. -Для наушников недостаточно бедные. Злые коршуны и вороны, что питаются мертвечиной, и на нас с тобой донесут: они корзиной угля не побрезгуют и разделят его с государем не менее охотно, чем мешок с флоринами.

– Милые мои щучки, вы вроде как император и папа, которые стараются слопать друг друга, и не я ли народ, который среди их свары, в час, какой угодно будет назначить господу богу, подцепит обеих крючком.

– Ты обманул меня, – сказал он, – там, куда ты послал меня, нет ничего, кроме грязи и навоза, в котором копошатся гуси. Уленшпигель ответил: – Я послал тебя не туда, где гуси «копошатся», а туда, где они «ходят». – Ну, покажи, наконец, дорогу, которая идёт в Гейст. – Во Фландрии ходят люди, а не дороги, – ответил Уленшпигель.

- Знаешь, - сказал он, - где живет наша душа?

• Нет, Ламме.
• В нашем животе: это она неустанно опустошает его, чтобы обновлять в нашем теле жизненную силу. Кто лучший спутник нашей жизни? Хорошая еда, особенно если она полита добрым маасским вином.
• Да, - сказал Уленшпигель, - колбаса - приятное общество для одинокой души.

- А знаете, что стоит меньше, чем лопнувший пузырь?

• Нет, не знаю, - сказал маркграф.
• Разоблаченная тайна, - ответил Уленшпигель.

...рыдания сильного человека подобны стенанию льва.

- Сын мой, никогда не лишай человека или животное свободы - величайшего блага на земле. Дай каждому греться на солнце, когда ему холодно, и прохлаждаться в тени, когда ему жарко. И пусть господь судит его величество императора Карла, заковавшего в цепи свободную веру во Фландрии и заключившего в клетку рабства благородный Гент.

- А как велика, по-твоему, разница между мной и императором Карлом?

• Очень велика, - ответил Клаас.
• Нет, очень невелика, - возразил Иост. - Он заставляет людей убивать друг друга, а я их заставляю только драться; и оба мы делаем это для нашей пользы и удовольствия.

Нас поливает дождём, но этот декабрьский дождь обернётся клевером в мае.

Уленшпигелю так надоело странствовать, что он с удовольствием бы заделался не вором с большой дороги, а вором большой дороги, да уж больно тяжёлым она вымощена булыжником.

А чтобы расклевать тюремные засовы, за которыми томится свобода совести, нужны клювы железные.

Число глупцов бесконечно.

Бредероде молча смотрел на Уленшпигеля. Тот продолжал:

– Почему вы все, важные господа, желаете пребывать верными королю вплоть до нищенской сумы? За какие такие особые милости, за какие такие благодеяния? Не лучше ли, чем присягать ему на верность вплоть до нищенской сумы, отобрать у этого палача все его владения, чтобы он сам присягнул на верность нищенской суме?

Увы, — сказал Ламме, — неужто никогда в этой злосчастной стране мы не услышим ничего, кроме разговоров о сожжениях, повешениях, утоплениях и прочих искоренениях рода человеческого! Когда, наконец, придёт вожделенный мир, чтобы можно было без помехи жарить куропаток, тушить цыплят и слушать пение колбасы среди яиц в печи.