Тиль Уленшпигель

...кто хочет от дурака добиться разумного ответа, тот сам дурак.

Между государями всегда царит согласие, когда им надо поддержать друг друга в борьбе против своих народов.

Сын мой, никогда не лишай свободы ни человека, ни животное — свобода есть величайшее из всех земных благ. Предоставь каждому греться на солнце, когда ему холодно, и сидеть в тени, когда ему жарко.

Надобно знать, что на свете существует два сорта лодырей: одни клянут всякую работу, другие ноют, когда им приходится что-нибудь делать.

– Веселый же ты человек, хотя и женатый! 

А когда мы подохнем, они пнут ногой наши трупы и скажут нашим матерям: «Наделайте новых – эти уже не годятся».

Ибо на этом свете есть два сорта бездельников: одних всякая работа приводит в бешенство, другие от нее только скулят.

Чем дороже нам стоят наши возлюбленные, тем сильнее мы к ним привязываемся. Так же точно обстоит и с народами. Чем больше мы с них тянем, тем сильней они нас любят.

- Есть на этом свете, - ответил старик, - две вещи, которые никогда не возвращаются: истраченные деньги и жены, сбежавшие потому, что мы им надоели.

– У меня кожа нежная; до нее только чуть дотронуться кинжалом – и уже дыра.

Кто других терзает, тот сам покоя не знает.

Впрочем, кто добивается от дурака разумного ответа, тот сам дурак.

– Зачем ты вытираешь жирные руки о штаны? – спросила Сооткин.
– Чтобы штаны не промокали, – отвечал Уленшпигель.

Если ты был достаточно жесток, чтобы сделать это, то будь же достаточно смел, чтобы признаваться

Не следует оплакивать тех,кто умер за правду.

Здесь умеют делать такие соусы, что не только пальчики, а и все руки, по самые плечи, оближешь.

... как-то раз один амстердамский еврей стал звать своего врага. Вызывающий стоит на улице, а вызываемый у окна. «Выходи! – кричит вызывающий вызываемому. – Я тебя так стукну по башке, что она в грудную клетку уйдет, и будешь ты смотреть на свет Божий через ребра, как вор через тюремную решетку». А тот ему: «Обещай, говорит, что стукнешь меня хоть сто раз, – все равно я к тебе не выйду».

- Ах, серый! - сказал Уленшпигель. - Вот ты бежишь за охапкой колючек, не получая их, а позади оставил прекрасную дорогу, обросшую этим лакомством. Так ведь и люди делают. Одни гонятся за лаврами, которые судьба проносит мимо их носа, другие - за цветущими предприятиями, третьи - за цветами любви. В конце пути они, как и ты, видят, что гнались за пустяком и что оставили позади все стоящее: здоровье, труд, покой, домашний уют.

И что за притча — ума не приложу: я деньги люблю, а они меня — нет.

Покупайте же индульгенции, братья! За какую угодно цену – за крузат, за червонец, за английский соверен! Мы и мелочью не побрезгуем. Покупайте! Покупайте! Мы торгуем священным товаром, а товар тот про всякого – и про богатого и про бедного, но только, братья, к великому нашему сожалению, в долг мы не отпускаем, ибо Господь наказывает того, кто не платит наличными.