Цитаты из книги Марадентро

Бачако мгновенно выхватил короткое острое мачете, которое прорезало воздух и замерло на шее немца, оставив на ней небольшой порез, из которого начала стекать струйка крови.

– Повтори-ка! – прорычал он.

Немец не шелохнулся.

– Не имею никакого представления, мне нет до этого дела, – искренне ответил полковник. – Думаю, преобладающим чувством была подавленность, стыд или желание взять реванш, но мне также хочется думать, что, начиная со дня капитуляции, немецкий народ перестал быть безликой массой, превратившись в сумму индивидуумов.

Однако один белый все-таки уже успел вторгнуться в край гуайка.

Они обнаружили его на четвертый день: он сидел на камне на берегу речушки – полуголый, бородатый, нечесаный, волосы почти все белые, спина покрыта язвами и волдырями.

Воздух становился все чище, а в здешних лесах, просторных и открытых, было нетрудно раздобыть пару обезьян, какую-нибудь индейку и даже вкусного пекари: филе с плодами пихигуао было ничуть не хуже свиной отбивной с тушеной картошкой. Все это казалось Золтану Каррасу чересчур райским, и, хотя он был наслышан о том, что таков и есть край гуайка, ему было известно, что именно поэтому гуайка так яростно его защищали, не позволяя белому человеку вторгаться в его пределы.

– Думаешь, если бы я не видел этих алмазов собственными глазами, стал бы я тратить лучшие годы своей жизни на поиски чертовой россыпи? Да ни за что!

– Это правда, что в тот вечер МакКрэйкен вернулся с двумя ведрами алмазов?

– К нам в котел и не такие ушлые парни, как венгр, попадали.

– При условии, что мы узнаем, где он повесил гамак. Только я слышал, что он длинноногий, несется быстрее тигра, которого заели клещи.

— Он в курсе, что мы горим желанием пересчитать ему кости, а ведь этот венгр – моррокой, у него панцирей много.

Луна поднялась очень высоко, когда они обнаружили место впадения притока шириной десять метров, со спокойным течением и высокими пальмами мориче по берегам.

– Думаешь, приятно знать, что за любым поворотом реки тебя могут поджидать грабители, а среди них есть потрошители, которым ничего не стоит вспороть старателю живот, чтобы отобрать у него камни. Нет! Мне это совсем не нравится.

– Это принесет тебе лишние проблемы, – дружески предостерег Круглолицый. – Кто-то в скором времени убьет Бачако, но мне не хотелось бы, чтобы это был ты. Попробуй докажи, что это он прикормил самурят.

– Когда-нибудь я поквитаюсь с Бачако, – проговорил Золтан Каррас, пряча документ. – Можешь быть уверен.

– Что за чепуха! Мне рассказывали, будто ты потащил мальчишку макиритаре на Парантепуй, потому что он слышал «музыку». И что, много камушков нашел? – ехидно спросил венгр.

– Он до времени преставился.

– Как и большинство тех, кто тебе доверился, Бачако.

– Брось, «мусью»! – Чернореченец явно хотел выказать себя человеком терпеливым, и с его лица не сходила белозубая улыбка. – Передо мной незачем прикидываться, потому что я знаю, что красотка слышит «музыку».

Она перевела взгляд на потолок, прислушалась, как шумит река и прерывисто дышат братья, вспомнила слова Себастьяна, который вверил ей судьбу семьи, и испытала глубокую тоску и непреодолимое желание плакать.

Он удалился, как всегда, гордой пружинистой походкой, и Айза осталась один на один с сельвой, в которой не пели птицы, не кричали обезьяны и еще не раздавались голоса старателей, которые ждали, когда им будет дано разрешение перейти через реку и вновь приняться за работу.

– Это превосходит то, что большинство добыли за три недели, – подытожил он.

Салустьяно Барранкас осмотрел камни, не прикасаясь к ним, присвистнул от восхищения и прищелкнул языком с выражением досады.

Себастьян взмахом руки отклонил предложение.

– Пусть лучше алмазы останутся у вас, – пояснил он. – Мы же компаньоны.

Венгр заколебался, но затем пожал плечами.

– Как хочешь! – согласился он. – А сейчас пойду-ка на покой. Завтра у нас будет тяжелый день.

Сейчас важно держать рот на замке, потому что, стоит кому-то проведать, что на дне есть «добыча», за ней ринутся другие безумцы, а если начнется массовое бултыхание, карибы налетят как мухи. – Он заткнул трубочку и протянул ее Себастьяну. – Спрячь ее у себя! – предложил он. – В конце концов, вы это заслужили.