Отзывы о книге Квартира

Признаться, я с некой настороженностью принялась за эту повесть, потому что современная литература о Второй Мировой войне у меня вызывает вопросы: что нового может рассказать наш современник о прошлом (если это не историк, пишущий нон-фикшн книги) и сможет ли он сделать это лучше, чем писатели ХХ столетия, которые зачастую писали о том, что пережили сами лично. Возможно, актуальная трактовка событий нужна для переоценки прошлого, да и читатели изменились, поэтому им требуются совсем иные рассказы, с другими акцентами.

Все, что оставалось Иосифу, — принимать в войне ее абсурдность, считать ее правила игры неизбежными и законными, хотя все у него внутри кричало об обратном, и требовалось усилие для того, чтобы удержать этот крик, не проорать об этом стене, шкафу, окну, всему этому стремительно сходящему с ума городу.

Так в данном произведении писатель решил рассмотреть события, происходящие в Сталинграде 1942 года, с неожиданного угла, для чего выбрал своим героем солдата румынской армии, который вроде бы «ни при чём». Молодому человеку совсем не нужна эта война, он не понимает, за что дерется, ради чьих интересов рискует своей жизнью. И судьба, а вернее писатель, предоставляет ему шанс разобраться в себе, ведь так удачно сложилось, что он оказался на некоторое время отрезан от военных действий, в достаточно благоприятных условиях, обеспечен всем необходимым.

Все, чего он хотел для себя, — вовремя соскочить с этого тонущего корабля, отвоевать себе маленькую безопасную нишу в этом насквозь враждебном мироздании, а там пусть воюют хоть на Луне, отбивая друг у друга кратеры и штурмуя покрытые серебряным прахом холмы — он, Иосиф, будет только махать им издали рукой, желая обеим сторонам приятного

В целом, сюжет этой повести можно уместить в пару предложений, но надо отдать должное Вячеславу Ставецкому - пишет он красиво, рисует весьма уютные сценки из жизни данного молодого персонажа, так что хочется вместе с ним забыть обо всем плохом, сосредоточившись на починке сломанных вещей, уборке квартиры и приведению мыслей в равновесие. Словно укрывшись в раковине, спрятавшись «в домике», юноша предается воспоминаниям о добрых солнечных денечках прошлого, о первой влюбленности и готов бесконечно грезить о незнакомке со случайно найденной фотографии. Но все хорошее когда-то оканчивается и ему нужно сделать выбор, который решит его дальнейшую судьбу.

Подводя итог, это хорошее антимилитаристическое произведение, но оно ничего бы не потеряло, помести автор героя в любую другую войну человеческой истории или лучше бы вообще, опиши он фантастический мир. Декорации же 1942 года, на мой взгляд, насколько портят его, потому что русский автор, играющий в эскапизм на фоне одной их самых страшных войн прошлого, словно упрощает и смягчает острые грани тех страданий, разрушений и усилий на пределе человеческих возможностей, которые вынес народ. История не знает повторения, но думаю, нужно знать прошлое, пытаться понять людей, которые жили в первой половине ХХ века, а не подгонять те события под современные трактовки.

Вячеслав Ставецкий родился в 1986 году. Окончил Южный федеральный университет по специальности «журналист». Участник XIII, XIV и XV Форумов молодых писателей. Живет в Ростове-на-Дону. Повесть «Квартира» в 2015 году стала финалистом премии «Дебют» в номинации «крупная проза». Эта повесть, как и рассказы, напечатанные в «Знамени» № 3 за 2016 год, входит в книгу «Необъявленные хроники Запада». Довольно добротно написанная антивоенная повесть моего земляка чем-то напомнила понравившийся роман «Где ты был, Адам?» Генриха Бёлля… Немецкие орудия обстреливают Сталинград, методично уничтожая квартал за кварталом. В квартире одного из домов, который должен попасть под обстрел, оказывается случайно замурованным молодой румынский солдат. Иосиф понимает, что он уже вне войны, вне жизни всего остального человечества и, возможно, вообще вне жизни. Воспользовавшись неожиданным и таким долгожданным периодом душевного и физического покоя, он предаётся воспоминаниям о родных местах, о детстве и юности, мечтает о незнакомой девушке, фотографию которой находит в квартире. Он удивляется своему счастливому открытию того, что в детстве, фактически, жил в раю:

«Время, прожитое им в усадьбе, было каким-то особенно счастливым, безмятежным, и здесь, на войне, Иосиф вспоминал о нем как о неком потерянном рае, в который ему иногда страстно хотелось возвратиться»,

и совсем не понимает, что он, румын, делает на этой чужой для него войне… Чем станет для забытого судьбой солдата вынужденное заточение: подарком судьбы или очередной её насмешкой, читатель узнает, прочитав повесть. Честно говоря, я бы оспорила конец истории, не согласившись с автором, но тогда, наверное, не было бы и самой истории…

Вполне достойная вещь, особенно конец. Главный герой (Иосиф) решает отказаться от участия во всеобщем безумии войны и даже начинает получать от этого удовольствие. «Дирижирует» обстрелами города, например. Я, когда это читал, еще подумал: ну да, только в реальной жизни нет ни у кого квартиры, вход в которую завален, а за обоями хранится запас еды. Однако потом автор вернул повествование поближе к тому, как все обычно происходит. Дирижировать, конечно, можно, но только до тех пор, пока тебе на голову не обрушится потолок от очередного снаряда. Небольшая поправочка, которая по началу весьма расстроила главного героя. Начались метания, выбраться из квартиры почему-то оказалось нельзя. А потом Иосиф, видимо, внезапно понял, что плюнуть на всё и всех стоит того, даже если твой потолок все-таки на тебя рухнет. По крайней мере я так это понял.

Желаю Вячеславу Ставецкому успехов в творчестве, а также побольше внимания уделять историческим деталям и поменьше полагаться на такие сюжетные рояли в кустах, как банки тушенки за обоями и плиты, плотно прикрывающие двери.

Находясь за тысячи километров от дома, в чужой, враждебной ему стране, в превратившемся в пылающий ад городе, он с молотком в руках пытался выбраться из квартиры с неизвестным ему номером, затерянной на улице с неизвестным ему названием — выбраться только для того, чтобы снова вернуться на эту бойню, снова прятаться среди руин, каждую секунду ожидая в свой адрес снайперской пули, или, сжимаясь от страха, бросаться в атаку, отбивая у врага никому не нужный фабричный корпус или подвал. Нелепее же всего было то, что только через эти руины лежал его путь домой, и только так, подвергая себя безумному риску, он имел хоть какой-то шанс уцелеть. Все, что оставалось Иосифу, — принимать в войне ее абсурдность, считать ее правила игры неизбежными и законными, хотя все у него внутри кричало об обратном, и требовалось усилие для того, чтобы удержать этот крик, не проорать об этом стене, шкафу, окну, всему этому стремительно сходящему с ума городу.

Я очень люблю (анти)военные рассказы. Обычно их авторы пишут так, чтобы люди волею судеб и приказов оказавшиеся против друг друга, вызвали симпатию. Например, в "Поцелуе" у Бабеля - здесь по названию все ясно, или во "Враге" Ремарка. Пусть мы ничего не знаем о французских солдатах: того, что они рискуют собой ради пустяковых подарков братания, нам достаточно. В повести Ставецкого, румынский солдат Иосиф, замурованный в квартире много вспоминал свое прошлое, но симпатии у меня не вызвал. Он слабохарактерный, зависимый от чужой воли человек, любит девушек и выпить, учился на скрипача, но больше развлекался... Его невольными спасителями, хозяевами шикарной квартиры с продзапасами, тоже не приходится восхищаться - это партийный функционер с женой, увешанной фальшивыми и не только бриллиантами. Дочка коллекционировала марки и вела дневник, румын не мог прочесть его, и заочно влюбился. Волнует Иосифа, однако, не только она. В одном фильме его тезка пустыми стульями командовал и так без всяких Жуковых победил, а этот еще выше - битвой дирижирует.

Каждое утро в одиннадцать тридцать генерал вермахта от артиллерии Вальтер фон Зейдлиц приступал к обстрелу русских позиций в районе Мамаева кургана и «Баррикад», педантично обрабатывая их девяностопятифунтовыми снарядами, и каждое утро ему отвечали орудийные расчеты с противоположного берега Волги. Иосиф же дирижировал этими враждующими оркестрами, воображая себя капельмейстером в огромном концертном зале под открытым небом. Каждое утро он представлял, как где-то там бравые, сияющие улыбками артиллеристы в касках отдают честь ему, своему незримому дирижеру, как приступают к сверкающим на солнце орудиям (детища музыкального концерна «Рейн­металл», Дюссельдорф) и как, посвистывая, настраивают их, подкручивая нужные регистры, проверяя легким ударом камертона каждую гаубицу, каждую мортиру. Когда они фальшивили, Иосиф грозил им пальцем, когда играли чисто — одобрительно кивал головой. Мелким, рубленым движением левой руки он задавал такт умницам-артиллеристам из третьей и четвертой батарей фон Зейдлица, нетерпеливым движением правой указывал нерасторопным расчетам за Волгой, чтобы подтянули, не сбивались с темпа. И они послушно отзывались на его команды, исполняя для него сложную, грохочущую симфонию, грозным эхом разносившуюся над городом.

Мысль о том, что он больше не участник в этой бойне, что воюют теперь они, а не он, опьяняла Иосифа, приводила его в ликование и восторг.

"Квартира" заставила меня задуматься - гораздо легче сочувствововать смелым и честным альтруистам. Только много ли солдат останется такими на захватнической войне, когда единственная альтернатива: убей или умри? Герой вспоминает насилия товарищей в Одессе, лишь когда расстрел грозит ему самому. Один страх смерти - все что остается у Иосифа - объединяет со всеми людьми, без исключения.

Спасибо таланту Ставецкого, я желала Иосифу, для моих предков - румынскому фашисту, только одного - выжить.