Книги в огне

3 февраля 2003 г. всего за сорок минут погибли в пламени шестьсот стендов Книжной ярмарки в Калькутте. Две трети участников были мелкими издателями, которые, взяв денег в долг, приехали в Калькутту со всей своей продукцией, потому что ярмарка давала надежду реализовать здесь половину торгового оборота, чего в иных условиях было не сделать, ибо в стране плохо с книжными магазинами. Из всех, кто участвовал в ярмарке, только двадцать два британских издателя позаботились о страховке от пожара. Они создали фонд, чтобы прийти на помощь другим.

8 февраля 1951 г. один студент, которому ужасно не хотелось идти в армию, дождался обеденного часа и бросил горящую спичку в корзину с бумагами одного из помещений административного здания в столице штата Мичиган, Лансинге. Комната, где был совершен поджог, находилась на седьмом этаже, в ней был собран архив, состоявший из папок с документами. Пожар вспыхнул сразу и длился пятнадцать часов, чтобы его усмирить пожарные выливали по 6000 галлонов воды в минуту. Мичиганская библиотека была расположена на первом этаже горевшего здания, ее хранилище — в подвале. Было уничтожено 22 400 книг, для которых до того не существовало ни малейшей угрозы огня.

Землетрясение 18 апреля 1906 г. полностью уничтожило новую библиотеку новенького и очень красивого Стэнфордского университета, выстроенную «без спросу», то есть ее проект не был показан ни основателю университета, ни главному библиотекарю, ни главному хранителю. Сразу после этого несчастья в Сан-Франциско случился быстро распространившийся пожар, который прозвали «ham end eggs fire»[70], потому что он застиг население за завтраком. Жертвой пламени тогда стали двести тысяч книг публичной библиотеки. Но три четверти подземных толчков приводят лишь к тому, что книги, на беду служащих, пулей вылетают с полок. Так, например, после такого толчка 1971 г. в Сан-Фернандо в Калифорнийском университете (Нортридж) пришлось расставлять по местам шестьсот тысяч томов, а двадцать тысяч — заново переплетать.

В ночь на 24 января 1904 г. огонь уничтожил Национальную и Университетскую библиотеку Турина.
Причину пожара выяснить так и не удалось: «снова обвиняли электропроводку, говоря об очередном коротком замыкании», но похоже, что все выключатели находились в нерабочем положении. Знаменитый архив уже пострадал от бедствия в 1659 г., но с тех пор он сказочно разбогател. Тем не менее «каталоги… вели недобросовестно». И все же мы знаем, что накануне трагедии в библиотеке насчитывалось 38 залов; 1095 инкунабул, в числе которых «Роман о Ланселоте Озерном» в трех ин-фолио на пергаментной бумаге, выпущенный одним из первых французских издателей Антуаном Вераром (Париж, 1491); 10 321 гравюра; 1500 альдин[69]; 621 гебраика, 4138 манускриптов, включая четыре «Романа о розе» XIV в. и один XV в. — «Бродячий рыцарь» маркиза де Салюса, украшенный миниатюрами, которые приписываются Пизанелло; а главное — часослов Жана, герцога Беррийского, книга большого формата, предназначенная для чтения на клиросе, с семью цветными иллюстрациями работы, скорее всего, братьев Ван Эйков, и превратившаяся теперь «в три закопченных корочки». То, что спасли, принялись реставрировать: кожа начала гнить и работа с применением желатина предстояла тонкая. Она продолжилась бы лечением с помощью пара и коллодия, но при следующем пожаре манускрипты стали «просто массой клетчатки». В то же время появились сообщения, что в Ватикане используют «весьма чуткие электрические приборы, которые звонком могут предупредить самого префекта о малейшем подъеме температуры на полках». Пример, достойный подражания.

Когда в 1865 г. библиотека Offor была выставлена на аукцион Sotheby&Wilkinson, в доме, куда ее поместили, начался пожар. Строение выгорело, от тесно составленных на полках книг остались только страницы овальной формы в рамке из угля. Тем не менее нашелся человек, который приобрел выдержавшие тяжкое испытание страницы за несколько гиней, и годом позже тысяча книг из этой коллекции, обрезанных и переплетенных у господ Puttick&Simpson, была предложена любителям на торгах. В том же пожаре полностью погибли семнадцать тысяч томов коллекции Хумбольдта, срок страхового полиса на которую истек в полдень того рокового дня.

Так, рукопись «Беовульфа», первой написанной по-английски поэмы, не погибшей при «чистках» Генриха VIII, была обозначена шифром «Vitellius A-XV», что означало «пятнадцатая книга первого стеллажа под бюстом Вителлия». Эта история битвы с чудовищами, переплетенная в кожу, вышла из огня с обугленными обрезами и была присоединена к жалким останкам коллекции, размещенным в Британском музее в 1753 г., что не помешало ей медленно разрушаться и дальше, вплоть до 1845 г., в конце концов две тысячи букв из текста «Беовульфа» оказались безвозвратно утрачены.

Исландец Арне Магнуссон родился в 1663 г. В шесть лет он уже знал латынь, в десять — греческий. Несомненно, к 1683 г., когда он приехал в Копенгагенский университет, им была уже собрана прекрасная библиотека, и король Дании возложил на Арне миссию: вернуться на родину, чтобы затем «пополнить Нашу Личную Библиотеку редкими и старинными манускриптами», но океан на обратном пути поглотил результаты этой первой миссии. Надо сказать, что для библиофилов XVII в. Исландия была кладезем средневековых манускриптов, вот только находились они после Реформы и начала книгопечатания в ужасающем состоянии. Вырванные из них страницы использовались как стельки в обуви, как детали одежды, как бумага для портновских выкроек, а украшенный миниатюрами пергамент брали для обложек современных печатных книжек. И все-таки Арне Магнуссону удалось по крохам восстановить все книги и привезти десять лет спустя в Копенгаген внушительную коллекцию, которую он сохранил для себя. Когда вспыхнул пожар 1728 г., спаливший полгорода, его дом, как и многие, сгорел, естественно, с большей частью великолепной библиотеки. Магнуссон был так уверен, что будет защищен мерами, предпринятыми муниципалитетом, что сам не предпринял ровно ничего. И хватило тридцати минут, чтобы уничтожить «книги, которых уже не найти нигде в мире». Хозяин сгоревшей сокровищницы заболел и вскоре умер.

Грандиозный лондонский пожар 1666 г. быстро расправился с библиотеками, вставшими на его пути. «Flame, where are you going, quo vadis?». Книжники Патер-Ностер-Роу предусмотрительно упрятали свои сокровища в крипте собора Святого Павла, но огонь нашел их и там, нашел и не оставил от них и следа. Местонахождение Патер-Ностер-Роу было между Амен-Корнер и Аве-Мария-Лейн, где с давних времен успешно вытачивали бусины для четок: корпорация продавцов бумаги, переписчиков и книготорговцев обосновалась здесь еще в 1403 г. Несмотря на часто повторяющиеся возгорания, здесь и в 1838 г. находился самый большой книжный рынок мира.