Untergang eines Herzens

Почему люди так часто придумывают себе того, чего нет и не было? На чем основывается эта наша тяга к объяснению в своей голове любого пустяка чьим-то злым умыслом и непринятием при доказанной даже любви к нам близких? Не в наших ли головах дело, не в нашем ли отношении к себе и уровне желания самоистязаться по причине вины самого разного рода?

"Закат одного сердца" - это очередная душераздирающая история от Стефана Цвейга, причем в данном случае одна из самых "истошных". Главный герой новеллы старик Соломонсон, увидев случайно, как его дочь посреди ночи выходит из комнаты одного из их соседей мужчин на курорте, начинает подозревать ее в самых низменных грехах и вместо того, чтобы откровенно поговорить продолжает накручивать себя, доходя до все более жестоких обвинений уже не только в ее сторону, а и в сторону собственной жены - мол, обе его не любят, стыдятся, брезгуют им, сторонясь его в обществе, но не стесняясь тратить нажитые его непосильным трудом деньги, прогуливая их в развлечениях и совсем не дорожа отцом и мужем. И все его мысли остаются в молчании снаружи и в криках лишь в его голове, разъедая не только душу, а и больное тело, доводя несчастного до больницы и печального финала.

Подобные накручивания себя обычно свойственны женщинам, по крайней мере во времена, когда происходили выдуманные автором события (в современности уже и мужчины перестали быть мужчинами, к превеликому сожалению), однако в случае с закатом сердца это одно оказалась принадлежащим старику. Интересно, как развернулась бы его жизнь, если бы хотя бы на долю секунды он прислушался не к обидам, а к голосу разума - возможно было бы избежать такого конца, наладить отношения с единственными родными людьми и простить себя? Простить себя - ведь из-за недовольства собой и возникли у главы семейства его обиды и подозрения, неразумный бессознательно желал найти подкрепление ощущению собственной ничтожности и никчемности, которого, скорее всего, и не было у жены и дочери, а существовало лишь личное непринятие того, как была прожита жизнь. Ах, если бы можно было все переиграть...

«Только для себя я умру, для себя… для других я уже умер… Боже, боже, никогда еще я не был так одинок!»

Очень грустная, можно сказать даже депрессивная новелла. Особенно поражает классификация возраста: «Бог мой, шестьдесят пять лет… в такие годы смерть не за горами, и тут не помогут ни деньги, ни врачи…» Н-да, так и хочется воскликнуть: «О времена! О нравы!»
Так вот, главный герой, глубокий старик шестидесяти пяти лет, считай уже находясь на пороге смерти, приезжает с семьёй на курорт.
И вот однажды ночью, когда очередной приступ печёночной болезни вызвал очередную бессонницу, дабы унять боли, Соломонсон прогуливается по коридору. «Так начался закат его сердца.»
Я вот всё думаю, не выйди он тогда ночью в коридор, не увидь он дочку, выпорхивающую из чужой двери, был бы старик счастливее? Даже не знаю. Мне кадется, такие, как он, найдут любой повод быть несчастными.
Теперь же его жизнь разрушена, ведь Соломонсон считает свою любимицу распутницей и падшей. Всё, чем жил он до сих пор, рухнуло, разбилось, пропало. Впереди только смерть и боль.
«Я хотел только вздохнуть свободно, хоть раз в жизни подумать о себе… Но недаром покойный отец всегда говорил: «Удовольствия не про нас, тащи ношу на горбу до самой могилы…»
И вот он, вместо того, чтобы поговорить с дочерью, выяснить всё, или, на крайний случай, поделиться с женой мыслями, сидит и накручивает, придумывает всё новые и новые пороки для дочери, доводя себя до нового приступа колик.
… И вот уже бог покарал меня, уже он все отнял у меня… теперь — конец… я больше не могу говорить с родной дочерью… не могу смотреть ей в глаза, так мне стыдно за нее… Всегда и везде будет преследовать меня эта мысль — и дома, и в конторе, и ночью в постели: где она сейчас, где она была, что она делала? Никогда уже я не приду домой спокойно… Бывало, она бежит мне навстречу, и сердце радуется оттого, что она так молода, так хороша собой… А теперь, когда она поцелует меня, я буду думать, кому принадлежали эти губы вчера… Быть в вечной тревоге, когда ее нет, и не сметь взглянуть ей в глаза, когда она со мной… Нет, так жить нельзя… так жить нельзя…»
Ну куда может привести подобное настроение? Финал здесь один.

Цвейгу очень хорошо удаётся передать отчаяние и одиночество пожилого человека. Несмотря на всю его паранойю и мнительность, его жалко, ему сочувствуешь. Ведь семье он и правда нужен только, как кошелёк. А так он неудобен, мрачен, немногословен, стар. Пожалуй, с ним даже стыдно покпзаться в приличном обществе, но уж без этого никак. Терпят, но любви я не увидела. Хотя нет, была некоторая забота со стороны дочери, но это всё быстро проходило, то ли возраст, то ли характер. Да уж, старик-отец и юная дочь на заре жизни - понятия прямо противоположные. Так что уж и не знаю, кого винить в трагедии. Жизнь? Судьбу? Самих героев?

Пронзительно грустно. Удивительно психологично. Рекомендую.

"Закат одного разума" было бы лучшим названием новеллы, то, что есть - слишком поэтично для описываемого Цвейгом протекания крыши одного пожилого господина. А ведь все могло легко разрешиться, если бы он обсудил проблему с дочерью словами через рот. Но нет, накручивать же лучше. Накручивать до тех пор, пока свет не мил станет. Нет, ни симпатии, ни сочувствия, ни понимания к герою у меня не возникло. Проблемы нужно решать. Проговаривать. Искать выходы, компромиссы, а не ныть в своей голове, не жалеть себя, взваливая всю вину за свои якобы реальные несчастья на близких. Как говорится, если человек хочет обидеться - он найдет, на что обидеться. Так же и тут. Человек хотел страдать и нашел миллион поводов для страдания. Пусть половина и выдуманная, а вторая - решаемая, нет, страдать же легче, чем взять и что-то в жизни изменить.

Читаю я рецензии на эту новеллу и не перестаю удивляться - какие же мы все разные! Каждый по-своему понял внутренний мир главного героя. Многие осудили его ревностное отношение к дочери, свойственное отцам. Написали, что он сам себе могилу вырыл...

Да... Я догадываюсь, что понять внутренние переживания человека дано по большей части людям чувствительным, со сложной душевной организацией. Люди же лёгкие, как правило, разводят руками, осуждают, отрицают чужие внутренние терзания, им сложно это почувствовать, и от того многое кажется надуманным.

Не в том дело, что отец ревнует дочь к отношениям с мужчиной, не привычным для него. Вы обратили внимание, свидетелем чего он случайно оказался? Ночного прелюбодеяния молодой дочери! Она без отношений вступала в связь чуть ли не с первым встречным, как опытная женщина. Нет, я не осуждаю, её дело! Просто родителя это шокировало, также как и любого ребёнка, который случайно подсмотрел бы за мамой или папой во время измены. Некоторые вещи лучше не видеть, даже если ты о них догадываешься.

А его жена... Возможно, он и сам виноват, что между ними пропасть, но то, что он чувствовал к ней вполне понятно... Он добыдчик, а они беспечные прожигатели, избалованные и испорченные богатой жизнью.

Не знаю кого винить - его, жену, дочь, жизнь? Или его болезнь всё усугубила? Сердце просто закатилось, потому что предел есть любой нервной системе, она схлапывается рано или поздно. И когда внутри много и сложно, то это единственное избавление от агонии страданий, помимо смерти. Мне это понятно.

Цвейга, я считаю, полезно читать всем. Глубокие и сложные получат неслыханное удовольствие. А лёгкие - может и не всё поймут, но зато научатся "нырять" поглубже...

В каждой новелле у Цвейга поразительно получается на нескольких страницах дать такой выпуклый портрет героя со всеми его проблемами, что не только с первых строчек втягивает меня в происходящее, но заставляет еще и сопереживает главному герою. Не всегда у Цвейга герой положительный. Точнее, в уже прочитанных новеллах я не нашла ни одного положительного, всегда главный герой - это сочетание плохого и хорошего, возвышенного и низменного. Однако все описано до такой степени ярко, что всегда хочется сопереживать героям, потому что они понятны.

В "Закате одного сердца" Цвейг рисует портрет одинокого мужчины, который просыпается среди ночи от боли в животе. Уже эта боль ярка и ощутима. Выйдя в коридор, он замечает свою девятнадцатилетнюю дочь, когда она возвращалась откуда-то в свою комнату. Старик Соломонсон, названный по имени только дважды за всю новеллу, не устраивает сцену на месте, но в волнении возвращается в свою комнату. С этого момента его жизнь начинает сильно меняться, так как он сталкивается в своей душе со всем самым темным и страшным. Ему приходится признать, что он трус, что вся его жизни- сплошное притворство и глупость, что жена, с которой он столько лет спал в одной кровати и дышал одним воздухом - чуждая женщина, а дочь -
пустышка.

Он хочет увезти семью с этого курорта, чтобы прекратить связь дочери с одним из кавалеров, но старик (будем следовать за Цвейгом) не может повлиять на жену, которая откровенно презирает его. Согнувшись под ударом, он с ужасом понимает, что никому не нужен. Всю жизнь старик пытался заработать как можно больше денег, чтобы жена и дочь ни в чем не нуждались, могли покупать себе платья. И вот он стоит и не может сделать хоть что-нибудь.

При этом я почти физически ощущала сначала подкатившую боль, а затем холодящую пустоту в стариковском сердце, когда он понял настоящий расклад вещей.

Воистину.

Эта небольшая новелла однозначно переходит у меня в разряд любимых! С ума сойти, сколько всего развернулось на этих малочисленных страничках. Вот жизнь человека идет своим чередом; жизнь, которая крутится вокруг зарабатывания денег и обеспечения семьи. Но семья эта от человека не в восторге; вроде бы и любят его, но очень уж не моден, не тонок, не аристократичен. И в один день в сознании героя все меняется. Все, понимаете. Все, чем жил, на чем возводил прочный фундамент своего мира, от чего отталкивался в минуты принятия решений. Как с этим жить дальше? А может, только к концу жизни он прозрел и понял, что важно, первично?
Не буду больше ничего писать, мои слова не передают и толики переживаний, скрытых в глубине этой новеллы. Просто в очередной раз восхищусь Цвейгом. Браво.

Цвейг конечно же является маститым знатоком человеческих сердец и тонким психологом, умеющим добраться до самого потаенного уголка человеческой души, затем суметь дернуть за необходимую ниточку и вывернуть эту  самую душу мехом наружу.

Все это так, но когда я читал эту, безусловно, великолепную новеллу, мне показалось, что у самого автора не было своих детей и он словно тот философ Сикст из  Поль Бурже - Ученик   сидит один в темной комнате , придумывая затейливые внутренние миры своих персонажей. Я был и прав и нет: да, одно время у него были две приемные дочери, но он разошелся с ихней матерью и женился на другой женщине, с которой у него действительно не было детей.

Да, как отец взрослой дочери я отчасти понимаю и где-то принимаю мысли и рассуждения главного героя.  Маленькую дочурку ты носишь на руках, она обнимает  и прижимается к тебе со всей страстью своей детской любви. Потом ты уже не сможешь ее носить, но ты обнимаешь ее и она обнимает тебя. Потом наступает переходной возраст и тогда только ты уже пытаешься ее обнять, успокаивая из-за нахлынувших проблем и это получается с каждым разом все труднее. Ну а потом у нее появляются свои друзья, юноши, любимые и у тебя начинает очень сильно болеть за нее душа . Она выходит замуж и родители отходят на второй план. И в этом нет ничего удивительного- такая она эволюция жизни и солнцеворот времени.

Ну а затем появляются внучки и история повторяется , правда несколько с другими фразами: "Дедушкаааа!    -А?  -Я тебя люблю".)

Но это ведь обычная история. Напиши ее и она не будет пользоваться спросом. Не хочу сказать , что конъюнктура рынка повлияла на сюжет: может быть и встречаются  люди с таким болезненным восприятием взросления своих детей, а может он просто придумал такую трагическую историю, тем более, что она на самом деле глубже.  Как знать. И если бы у него была своя родная дочь, то и финал жизни самого писателя был бы, наверное, совсем другим..

Очередная психологическая драма из жизни одной небольшой семьи.
Девушки, юные девушки, берегите сердца ваших отцов. Они же безумно нас любят и ревнуют наверное в сто раз больше, чем может любить и ревновать любой другой человек.
Я сегодня только поняла своего папу. Помню, как он с тревогой и беспокойством всегда пытался оградить от меня взрослую жизнь, первую любовь и т.д. Но не до такой степени, как описывается здесь, конечно. Но только теперь я всё поняла, как это для наших родителей, а именно для отцов, тяжело.

Люблю тебя, папулечка мой и благодарю за всё.

Ааа, опять я нашла рассказ на свою триггерную тему - что мы все состаримся и умрем в одиночестве, никому не нужные. Рассказ очень маленький, рассказывает об одном старике, который всю жизнь работал на благо жены и дочки, и в старости понял, что никогда не жил для себя, а пока работал - его родные отдалились от него. И вот теперь он старый и больной, всем с ним скучно, все стараются отделаться от него поскорее. А он понимает, что скоро умрет, и даже маленькая когда-то дочка уже выросла, у нее своя жизнь, взрослые интересы, и она больше не его маленькая девочка, любящая отца без оглядки. Теперь она любит танцы и других мужчин, что вроде бы естественно для ее возраста. Но старика это бесит. А вот для жены, конечно, такое отношение к мужу не слишком естественное. Но уже ничего не поделаешь, и старик готовится умереть с осознанием, что потратил жизнь вникуда, всё ужасно грустно, честно. Мне вообще очень нравится, как Цвейг описывает чувства людей, меня часто это цепляет в его книгах. Прямо даже не хочется читать, потому что слишком печально.

В номере гостиницы на озере Гарды 65-летний богатый старик Соломонсон делает для себя и в себе поразительные открытия. Поздней ночью, проснувшись от приступа жестокой боли, он видит свою 19-летнюю дочь, скользнувшую по коридору обратно в свою комнату из комнаты молодого человека. Это открытие его потрясает и навевает заглянуть вглубь себя. "...когда же я жил?.. когда я жил для себя?.. Разве это была жизнь? Вечная погоня за деньгами... и только для других, а теперь зачем мне это поможет? Я не узнаю лица жены, ее голоса... как чужая говорит она со мной, ей нет дела до моей жизни, до моих чувств, мыслей, страданий... она давным-давно стала для меня чужая... Куда все исчезло? " Несколько дней отец семейства не находит себе места, пытаясь найти точку невозврата и одновременно подбивая итоги своей жизни. Ночью перед отъездом он видит сон, где на грани яви он физически слышит как в его теле произошел "закат" сердца и с этого момента все изменилось. "Что-то в нем замкнулось, стало недоступным, отгородилось от домашних", старик стал безучастным, равнодушным погруженным в свои мысли и отошел от работы, которой раньше жил. Его смертельная болезнь печени стала для него избавлением и долгожданным событием к которому он приготовился и с которым он успел свыкнуться.

Почтенный старик, один из самых богатых людей в городе, жался, словно нищий, к стене, в измятой, криво надетой шляпе, в сюртуке, обсыпанном пеплом, как-то странно шатаясь на каждом шагу и почти всегда что-то бормоча себе под нос. Ему требовалось время, чтобы очнуться от сна наяву, и посреди разговора он снова впадал в странное забытье; глаза меркли, он обрывал разговор на полуслове и спешил дальше, не замечая удивления собеседника. Видно был, что он лишь с усилием отрывается от сонных грез, что он погружен в самого себя и что люди для него уже не существуют. Он ни о ком не спрашивал, в собственном доме не замечал немого отчаяния жены, растерянного недоумения дочери.