Прорыв на Харбин

Мемуары советского генерала о войне с Японией в августе 1945 года. Вызвали его прямо после Парада Победы в июне 1945 в Генштаб и сказали, что отпуск это для слабаков, есть еще дела. Ну и так как он служил в Забайкалье раньше, то надо еще разок туда скататься и разобраться с японской военщиной. Сказано-сделано и вот эшелон уже мчит на восток. А пока он едет и войска подтягиваются, генерал в мемуарах вспоминает о своем детстве, Гражданской войне, боестолкновениях с китайцами в 1920-е. Ну вот так книга и подводит к 9 августа 1945, когда войска 1-й Краснознаменной армии смяли пограничные посты японской армии и стремительными бросками по семи направлениям ринулись в наступление. Маньчжурия набита оборонительными укреплениями, дотами, дзотами, укрепрайонами, поэтому не всегда советские войска штурмуют их в лоб, зачастую обходя и окружая. Танки рвутся через тайгу (а для этого саперы прокладывают там дороги и тысячи пехотинцев им помогают), японские смертники, обвязанные взрывчаткой, рвутся к танкам, бои, харакири, капитуляция. Правда японские генералы настаивают на том, что они не сдались, а просто прекратили сопротивление, так как император приказал, а посему они не военнопленные и надо бы их отправить в свои штабы, чтобы они выставили охрану где надо, а то китайцы-мародеры всё разграбят. Вот эти строки было любопытно читать, о разности восприятия окончания войны сторонами. Далее Белобородов расскажет об организации контроля советских войск над Харбином и затронет моменты передачи трофейного японского вооружения китайским коммунистам, которые уже снова насмерть схватились с войсками Чан Кайши и развернули очередной (оказавшийся последним) этап гражданской войны в Китае.

Книга — типичный представитель серии "Военные мемуары", тут сильно ничего не добавишь. Можно найти любопытные фрагменты, можно пропускать стандартные сцены встреч революционных товарищей и пафосных речей доблестных командиров Красной армии перед атаками. Честно говоря, ожидал я большего интереса, так как театр военный не самый известный, но уж что есть.

«старшим среди парламентеров был начальник штаба 5-й японской армии генерал Кавагоэ Сигесада. Принял я его, объявил условия капитуляции, спрашиваю:

• Все понятно?
• Все,- ответил он,- кроме слова «капитуляция». Его нет в нашем военном лексиконе, его не поймет наша армия.»

  Летом 1945 дважды Герой Советского Союза, генерал Афанасий Павлантьевич Белобородов был назначен командующим 1-й Краснознаменной армией 1-го Дальневосточного фронта, с которой участвовал в Маньчжурской Стратегической наступательной операции. По всем планам и предположениям союзников советские войска должны были бы помочь Америке, Англии и гоминьдановскому Китаю разгромить японских агрессоров, которые всю войну просидели практически не трогая СССР. Понятно, что сам Белобородов вряд ли всерьез считал Японию агрессором. Однако, если бы он не повторял постоянно мантру про «агрессивных милитаристов», то даже самому неискушенному читателю его мемуаров бросился бы в глаза тот факт, что агрессором, в случае с Японией, выступил как-раз СССР. Более того, удар советских войск по Квантунской армии сыграл основную роль в быстрой и полной победе на завершающем этапе войны. В Маньчжурии и Корее нашим войскам противостояли семь японских и одна маньчжурская армии. Афанасий Павлантьевич как-то уж слишком энергично пытается убедить читателей в том, что американские атомные бомбы совсем, ну совсем никак не повлияли на настроение японской армии и не оказали совсем никакого влияния на ход войны. Интересно, понимал ли он, что таким образом просто лил воду на мельницу американских милитаристов и оправдывал тысячи бесполезных жертв мирного населения? Охватывает просто чувство брезгливости, когда Белобородов приводит в качестве доказательств «не эффективности» атомного оружия тот факт, что во время допросов японские солдаты не упоминали об атомных бомбардировках! «В августе сорок пятого года мне довелось допрашивать командующего 5-й японской армией и многих других генералов. В ходе допросов, которые часто касались морального состояния японских войск, ни один генерал ни разу не упомянул про атомную бомбу. Даже вскользь.» Советские войска, готовые на любые подвиги во имя интересов англосаксов, не смущаясь трудностей пошли войной на японцев. Горный рельеф, тайга, болота и бездорожье не стали помехой нашим солдатам. Более того, советские войска тренировались и готовились к штурму буквально на глазах у японцев. Афанасий Павлантьевич, так хорошо проявивший себя в боях под Москвой, неумело пытается натянуть разных совушек на трухлявые глобусы советской пропаганды, попросту переворачивая все с ног на голову. В качестве оправдания он использует «мем» Брусиловского прорыва, разрекламированного большевиками. Суть того прорыва, который организовал генерал Брусилов на Юго-Западном фронте, свелся к одновременной атаке нескольких ударных группировок на очень широком фронте, вместо того, чтобы прорывать укрепления противника на каком-то узком участке. Под эту сурдинку Белобородов называет верхом мастерства и Витебскую операции 1-го Прибалтийского фронта, когда товарищ Баграмян направил танки, артиллерию и прочую тяжелую технику, и транспорт прямо через болота, причем вопреки сложившейся и оправдавшей себя практике - на очень широком фронте. Правда, Белоборода предпочитает не упоминать о наших потерях, понесенных в ходе этой гениальной операции… Наступление на японцев было осуществлено согласно той же самой анти-логичной методичке. Даже некоторые историки впоследствии задавали неудобные вопросы Афанасию Павлантьевичу. «Почему 1-я Краснознаменная армия нанесла не один главный удар, как практиковалось, а сразу два? Почему удары наносились в расходящихся направлениях? Почему армия наступала в одноэшелонном боевом порядке (то есть, проще говоря, оба корпуса – «в линию»)? Где же глубина?». Можно было бы ответить по-простому: «мол, по качану». А можно просто разразиться монологом о храбрости и умении нашего простого солдата, чью жизнь никто особо не ценил и не берег. В худших традициях Петра I, заставлявшего тащить корабли по суше, наши солдаты были обязаны наступать через самые непроходимые места. «Выделим специальные группы в составе трех - пяти танков, взвода саперов, одной-двух рот автоматчиков. Танки будут тараном валить лес, саперы - растаскивать его, автоматчики - охранять работающих.» Но это же не все, мало проложить дорогу через топи и тайгу, надо еще сохранить ее. «Но что оставят от импровизированной дороги 40-50 танков, пущенных по одному маршруту? Они превратят в труху все гати и настилы и пророют в слабом здешнем грунте глубокие колеи. Да и стрелковая дивизия с ее артиллерией и автотранспортом, вытянувшись в многокилометровую колонну, в конце концов тоже, образно говоря, «размочалит» дорогу. Следовательно, для того чтобы поддерживать колонные пути в относительном порядке, надо прокладывать их по два-три на дивизию, по три-четыре на корпус.